Владислав Порошин – Тафгай. Том 10 (страница 13)

— И всё? — криво усмехнулся один из парней, когда я закончил рассказ. — Подумаешь стрхота? Детский сад.

— У истории есть продолжение, — буркнул я. — В начале ноября, когда выпал первый снег, мой напарник напился, заблудился в небольшой рощице и умер. А на утро рядом с трупом обнаружили маленькие следы голой человеческой ступни.

— Ужас, — поёжилась рыжеволосая Наташа.

— У меня тоже есть одна страшилка, — вдруг сказала большеглазая с короткими чёрными волосами Вера, которая весь вечер скромно помалкивала.

— Давай, Веруня, дай жару, — загоготал тот же самый весельчак, что не поверил в мою страшную историю.

— Будете смеяться, не буду рассказывать, — обиделась Вера.

Но тут лыжники и лыжницы областной команды со всех сторон загудели, уговаривая свою подругу попугать их ещё чем-нибудь страшненьким, а надоедливого дурака Тараса попросили помолчать, поэтому девушка всё же начала свой рассказ:

— Все вы в курсе, что я учусь в Сормовском техникуме, что находится на улице Энгельса. И перед сборами мне пришлось договориться на дополнительные занятия, поэтому всю последнюю неделю я училась до 7-и часов вечера. А пять дней назад я зашла за своей подругой, которая занималась бальными танцами в сормовском ДК, что находится недалеко от техникума. Ну и прождала её до 9-и часов вечера. Хотелось с ней кое о чём поболтать. Мы с ней живём в одном доме на Льва Толстого, и идти от ДК до нашего дома не больше километра. К тому же всех местных ребят хорошо знаем и никто нас на районе никогда не трогал.

— А в это раз? — съязвил Тарас, от которого тут же потребовали заткнуться.

— В этот раз произошло что-то невероятное, — усмехнулась Вера. — Мы шли по Юбилейному бульвару, там, где стоят скамеечки и всегда много разного народа. Но в тот вечер бульвар был абсолютно пуст. Редкие фонари лишь частично освещали хорошо протоптанную дорожку. Падал большими хлопьями снег. И вдруг на расстоянии в сто метров я заметила высокую и худую фигуру с оленьими рогами на голове.

— Просто кто-то из ребят решил пошутить, — робко предположила рыжеволосая Наташа.

— Не думаю, — замотала головой Вера. — Эта высокая фигура буквально излучала леденящий душу страх. Мы с подружкой так перепугались, что даже не могли закричать. И лишь когда он большими шагами побежал в нашу сторону, мы очнулись и громко завизжали. И наконец, бросились наутёк в ближайшие к бульвару пятиэтажки. А этот рогатый псих громко зашипел и ринулся следом. Во дворе, как назло, тоже не было ни души. Мы резко влетели в первый же подъезд, и пока я посиневшими от холода пальцами держала дверь, моя подруга громко закричала: «Спасите! Помогите!». На крик вышел какой-то толстый дядька с топором в руках. Мы ему, конечно же, всё объяснили, а он посмотрел на нас как на идиоток, выглянул во двор, но там уже никакого рогатого чудовища не было.

— И это всё? — захохотал весельчак Тарас.

— А что ещё ты хочешь услышать? — с вызовом бросила рассказчица.

— Да просто пить надо меньше, ха-ха, — загоготал парень. — И курить тоже, ха-ха!

— Вот и нам никто не поверил, — погрустнела Вера. — А я теперь боюсь ходить вечерами одна.

— Я тебе верю, — сказал я, так как с полуслова понял, что это и был тот самый проклятый Вендиго, который появился в городе Горьком по мою душу.

Глава 7

Назначенная на четверг 30-е января тренировка на открытом стадионе Автозавода началась с получасовым опозданием. Пока команда в подтрибунной раздевалке облачалась в хоккейную амуницию, надевая под неё тёплое нательное бельё, внезапно повалил снег и привел поле в полную непригодность для игры в хоккей с шайбой. Поэтому разминалась наша ледовая дружина с лопатами и скребками в руках, словно я никуда с Урала и не уезжал. Конечно, тренировка под открытым небом не являлась прихотью старшего тренера. Просто прошлым летом над Приокским районом города пронёсся аномальный вихрь и, вырывая с корнем деревья, выбивая стёкла и срывая крыши, повредил и наш ледовый Дворец спорта. Руководства завода и города пообещало команде восстановить ледовую арену к январю — февралю, но, как это часто бывает, февральские планы медленно перекочевали на апрель.

А когда дело дошло до нормальной тренировки на льду, то я с неудовольствием заметил, что почти все игроки команды прибыли на занятие с «большого бодуна». Даже от моих крайних нападающих, Ковина и Скворцова, попахивало перегарчиком. Не буду кривить душой, руки сами чесались надрать им уши. И когда пошли двусторонние игры, то первые три шайбы я забросил после сольных слаломных проходов через всё поле, игнорируя своих юных партнёров. Лишь потом Саша Скворцов извинился и сказал, что они с Володей просто не хотели отделяться от коллектива, чтобы быть как все. На что я ответил, что они — не как все, они — кандидаты в сборную СССР.

— Если уж на то пошло, то могли бы выпить по кружке пива, — прорычал я. — В современном хоккее на одном таланте далеко не уедешь.

А затем я подкатился к старшему тренеру Валерий Шилову и спросил:

— Мы сегодня готовиться к завтрашней игре будет или как?

— Что тебя не устраивает? — поморщился наш наставник.

— Всё. Прежде всего, спортивная форма наших героических голкиперов, — прорычал я, покосившись в сторону Виктора Коноваленко. — Давайте на спор — я сейчас заброшу из пяти буллитов все пять, хоть Котомкину, хоть Шутову.

— Шутова не трогай, ему завтра в рамке стоять, — пробурчал Валерий Шилов и, дунув в свисток, объявил двухминутный перерыв. — В последнее время в чемпионате Высшей лиги участились случаи пробития хоккейных штрафных ударов, — обратился он уже к игрокам команды. — Поэтому сейчас я попрошу товарища Тафгаева и Александра Котомкина показать нам, как нужно действовать в данной игровой ситуации. На всё про всё две минуты и пять буллитов. Время пошло!

Валерий Васильевич дунул в свисток, я въехал в центральный круг, куда Саша Скворцов набросал несколько хоккейных шайб. После чего, держа в уме ограниченный временной отрезок, буквально полетел к воротам Котомкина. Я на высокой скорости пересёк синюю линию и, не доезжая до рамки ворот метров семь или восемь, швырнул с кистей точно в правый угол, метя голкиперу чуть выше щитка. И Саша Котомкин после вчерашнего банкета на бросок среагировал с большим опозданием. Шайба забилась в сетке, а я, резко затормозил на две ноги и, подняв коньками множество ледяных брызг, снова бросился к центру поля.

Второй свой выстрел я произвёл тоже с дистанции, но на сей раз шайба от моей клюшки влетела в левый верхний угол. Третью я положил опять впритирку к правой штанге, бросив над щитком. Четвёртую шайбу я уже довёл до полукруглой вратарской площади и пропихнул Саше Котомкину между щитков, поймав его на противоходе. И наконец, свой пятый буллит я закончил снова броском, воткнув шайбу под правую подмышку голкипера. Старший тренер дунул в свисток и скомандовал продолжать двухстороннюю игру между третьей и четвёртой пятёркой.

— Ну и что ты этим хотел сказать? — прошипел Валерий Шилов.

— Пока в команде два вратаря, дисциплины не будет, — хмыкнул я. — Вот вчера Котомкин и Шутов хорошо погуляли, как и вся команда, и ничего вы им не сделаете, потому что ставить в рамку некого. А появится третий страж ворот, они будут вынуждены держать себя в форме.

— Предлагаешь взять кого-то из молодёжки?

— Почему сразу из молодёжки? — я снова покосился на Виктора Коноваленко. — Я предлагаю дозаявить легенду горьковского и советского хоккея, товарища Коноваленко. Вот тогда наши киперы возьмутся за голову.

— Кого? — захохотал Шилов. — Сергеича? Он же старше меня на три года? Хотя идея неплохая. А то Шутов с Котомкиным совсем перестали ловить мышей.

В этот самый момент Владимир Орлов получил пас в десяти метрах от ворот и простым кистевым броском пробил Геннадия Шутова, который ловушкой махнул мимо шайбы. Я подмигнул Виктору Коноваленко, а старший тренер по-стариковски закряхтел и сказал, что подумает. «Вот и ладушки», — усмехнулся я про себя.

Известие о том, что с завтрашнего дня вратарь Коноваленко будет дозаявлен в состав горьковского «Торпедо», Виктор Сергеевич воспринял с большим воодушевлением. Этим вечером, когда мы вместе выехали на патрулирование улиц Сормовского района, он буквально пылал энтузиазмом. У бывшего вратаря сборной СССР наконец-то появилась новая настоящая цель и соответственно смысл жить, трудиться и делать себя ещё лучше.

— Я уже и график тренировок составил, — с жаром шептал Коноваленко, пока мы сидели в его «Волге», припаркованной напротив дворца культуры завода «Красное Сормово». — Завтра утром и начнём. Разминочка, растяжечка и потом ты мне по уголкам пошвыряешь, как сегодня Котомкину. Может мне ещё и с блином упражнения добавить, у меня дома разного железо немерено, как считаешь?

Я глянул на часы, стрелки которых показали без десяти девять, недовольно крякнул, так как даже не представлял, за счёт чего мы сможем ликвидировать непонятного злого духа Вендиго, и проворчал:

— Блины и штангу отставить. Закачаешь руки, пропадёт реакция. Первым делом тебе нужно привести в норму пресс, мышцы спины и подкачать ноги. У нас в зале есть тренажёр для тяги, вот на нём и будешь разные грузы тягать. А для ног сгодится велотренажёр и прыжки из глубокого приседа.