Владислав Порошин – Тафгай 7 (страница 40)
Борис мгновенно стартовал из своей зоны в сторону центральной красной линии, рассудив, что если «Васька» доберётся до шайбы, то он уже знает, куда надо дать. К сожалению, со стороны старшего тренера такой рывок можно было посчитать авантюрой, но «Малыш» понадеялся на свою переменчивую удачу и оказался вознаграждён. Уж как умудрился Васильев отпасовать из положения лёжа, Борис не увидел. Зато когда шайба коснулась крюка клюшки, и никого впереди кроме вратаря Холечека не наблюдалось, на сердце мгновенно потеплело.
— Шайбу! Шайбу! — Моментально заголосили переполненные трибуны.
«Если забью, то в том году выиграю и чемпионат и первенство СССР», — загадал Александров и на высоченной скорости влетел в зону атаки, где качнув сначала вправо, а потом влево и бросил точно в «домик», в маленькую прорешину, которая открылась между льдом и двумя щитками вратаря сборной Чехословакии.
— Гоооол! — Заорал словно ненормальный юный нападающий сборной Борис Александров, так как за воротами вспыхнул красный фонарь и прозвучал немного неприятный звуковой сигнал «беем».
Глава 17
В ночь с 8-го на 9-ое апреля мне не спалось, и причин этому было несколько. Во-первых, из Сент-Луиса после четвёртой игры с «блюзменами» мы прилетели только в 2 часа ночи. К сожалению, дожать команду из города имени святого Людовика IX не удалось, после трёх подряд побед, двух домашних: 7: 1, 1: 0 и выездной — 2: 5, эту четвёртую выездную игру мы проиграли — 5: 3. Во-вторых, нормально поспать не давали собственные тревожные мысли, мне уже чуть ли не за каждым поворотом мерещились бандиты с ножами, дубинками и огнестрельным оружием. В-третьих, когда я забывался коротким и тёмным, как глубокий колодец, сном, меня будила ненаглядная подруга Лиза.
— Ваня, а что будет потом? — В очередной раз она подергала меня за руку, присела на кровати, обнажив, точёную спортивную фигуру и уставилась огромными голубыми глазами.
— Конца света в ближайшие тридцать с лишним лет не предвидится, — буркнул я.
— Я не про то, — усмехнулась девушка. — Вот обыграете вы Сент-Луис, что дальше?
— Дальше нас будет поджидать встреча либо с Бостоном, либо с Нью-Йорком.
— А ещё дальше?
— Если в полуфинале победим, скорее всего, в финале нас ждёт «Монреаль Канадиенс». По крайней мере, в этом уверены все букмекеры. Давай спать.
— А после Монреаля что? — Лиза прильнула ко мне всем телом.
— Пойду, кота покормлю, — пробурчал я, чтобы избежать неудобной темы, и приподнялся, однако Лиза, вцепившись в моё плечо мертвой спортивной хваткой, зашептала:
— Ты потом уедешь в СССР? Я права?
— Ты же у меня самая умная, и всё сама отлично понимаешь. — Пошёл я на примирение. — Отпусти плечо.
— А как же я?
— Не вижу никаких проблем, чтобы ты поехала со мной в Москву. — Я освободился от мёртвой хватки бывшей спортсменки и встал с кровати. — Этим самым ты поступишь как настоящая жена декабриста.
На этих словах я выскочил из спальни и спустился в гостиную на первый этаж. Кот Фокс, услышав мои шаги, уже занял место в «зрительном зале» напротив холодильника, и нетерпеливо бил хвостом.
— Всё, Фоксец, последний месяц ты отъедаешься настоящим кошачьим кормом. Скоро ждёт тебя настоящая советская килька и сосиски жёлтого цвета.
От знакомого слова «килька», котец ещё сильнее задёргал хвостом. Из чего я сделал вывод, что Фокс от переезда в Союз не пострадает. А вот что меня ждёт там — это был очень большой вопрос. Ведь с проектом «Первая советская команда в ВХА» все подвижки заглохли. Это значит, мне придётся решать бытовые проблемы в Москве, вливаться в коллектив московского «Динамо», а если Лиза приедет, то нужно будет и её устроить куда-то на работу, урегулировав вопрос с гражданством. И потом знакомство с Юрием Андроповым — это только с одной стороны хорошо, а с другой враги Юрия Владимировича, чтобы насолить шефу КГБ, до которого им не дотянуться, могут, к примеру, меня отравить или подстроить автомобильную аварию. Как говорил «добрый» продавец волшебных книг — здесь меня хотят всего лишь покалечить, а там, в СССР, пустить на колбасу.
Я подсыпал свежего корма в миску Фокса и поставил чайник на электроплиту. Больше ложиться в кровать не имело смысла, так как оставалось время на пробежку, на душ, на приведения себя в божеский вид и потом у меня было запланировано интервью на местном радио. И хорошо, что сегодняшний день понедельник 9-ое апреля был выходным для всей команды, ибо вторую половину дня я спокойно мог посвятить расслабляющему ничегонеделанию. Внезапно, стремительной молнией, одетая в халат на голое тело в гостиную спустилась со второго этажа Лиза Совьер.
— Кто такая твоя декабристская жена⁈ — Выкрикнула она. — Рассказывай всё, на ком ты успел жениться в декабре? Ведь ты как раз в декабре куда-то и уезжал.
— Спокойно, Лизон, — заулыбался я, не рассчитав особенности местного школьного образования, в котором про декабрьское вооружённое восстание 1825 года могли ничего и не рассказывать. — Это такая русская традиция. В 1825 году наш русский царь Николай Первый повелел всем кто сыграет свадьбу в декабре этого года — никогда больше не расставаться. Если муж в Сибирь, то и жена в Сибирь, если муж на Колыму, то и жена туда же.
— И зачем ваш царь так приказал? — Недоверчиво пролепетала Лиза.
— Да кто его знает, что у коронованных особ на уме? — Хмыкнул я. — Блажь и не более. А народ потом мучайся, исполняй.
— Правильно ваш царь придумал, молодец! — Сказала девушка после небольшой паузы, задрав вверх маленький вздёрнутый носик. — Я с тобой поеду в Москву, а поженимся мы в декабре.
Радиостанция, куда я приехал к оговоренным девяти часам, располагалась во втором по высоте здании в Мире, после небоскрёба Эмпайр-Стейт-билдинг в центре Манхеттена. Навязалась эта 100-этажная высотка — Центр Джона Хэнкока, в котором кроме всевозможных офисов и жилых кондоминиумов был ресторан на 95-ом этажа с прекрасным видом на озеро Мичиган и бассейн на 44-ом. Другими словами в этом домище можно было жить, работать и развлекаться, не выходя на улицу ни один год.
Гоняли на радиостанции с мудрёным позывным WMAQ-FM главным образом музыку для взрослых, или проще говоря, радио было ориентировано на проверенное временем ретро. И так как кроме проверенной музыки, здесь каждый час передавали новости и устраивали интервью с интересными людьми, рейтинг этой станции во всём штате Иллинойс был наибольший.
— Итак, вы всё ещё на волнах WMAQ-FM, — скороговоркой выпалила молодая симпатичная немного полноватая ведущая в деловом костюме. — С вами Лорна Озмон и у нас в гостях хоккеист команды «Чикаго Блэкхокс», которого все знают как Большого Тафа! — Выкрикнула радио-ведущая, и режиссер трансляции вставил звук аплодисментов и восторженных выкриков. — Звоните по нашему телефону, задавайте свои вопросы, а мы начинаем. Привет, Иван, как дела?
— Привет, Лорна, мои хоккейные дела — окей. только у нас в СССР не принято задавать такой вопрос. Иначе можно получить в ответ — а тебе какое дело или на себя посмотри.
— Странная реакция? — Опешила ведущая.
— Наша страна пережила очень тяжёлые времена, когда улыбающийся счастливый человек, мог в одночасье всего лишиться, потому что его сосед мог позавидовать и написать донос, что товарищ такой-то радуется отсутствию мяса на прилавках магазина.
— И что?
— И всё. Контрреволюционная пропаганда и десять лет без права переписки в местах не столь отдалённых. Я лично знал одного фронтовика, которого посадили только за то, что он рассказал, что у немецкой Шварцвальдской лошади вот такие огромные копыта. Но сразу же хочу оговориться, что Леонид Брежнев и другие члены ЦК давным-давно осудили постыдное доносительство, и теперь такого в Советском союзе нет.
— Тогда вернёмся к хоккею. Многие интересуются, почему вы проиграли вчерашний матч?
— После трёх побед подряд, многие наши парни психологически устали, а хоккеисты из Сент-Луиса перед своей публикой наоборот готовы были прыгнуть выше головы, чтобы размочить счёт в серии и доказать, что не зря пробились в плей-офф. Я думаю, завтра всё будет кончено, поэтому приходите на хоккей, матч будет интереснейший.
— У нас звонок в студию, — сказала радиоведущая и, когда я кивнул головой, она вывела звук дозвонившегося человека в прямой эфир:
— Послушай ты, проклятый коммунист, когда ты уже вернёшься в свой проклятый Союз?
Ведущая Лорна Озмон быстро выкрутила звук на ноль, но слова уже вылетели в эфир, и мне пришлось отвечать:
— В Советский союз я уеду тогда, когда отработаю свой контракт до самого конца. Между прочим, нарушение деловых соглашений и у нас в союзе карается по закону. А что касается коммунизма, то товарищ, наверное, малообразован и не знает, что это слово произошло от латинского коммунис, то есть общий. Если в государстве основные решения принимаются при демократическом обсуждении всем обществом, то уже в какой-то мере коммунизм.
— Это очень интересно, — пробубнила радиоведущая и тут же дала второй звонок в студию:
— Привет, Большой Таф! — Закричал в трубку мужской голос. — Мы болеем за Чикаго и за тебя всей семьей, это большая удача, что ты пришёл в нашу команду! Мы тут поспорили — какие индивидуальные призы ты возьмёшь в этом сезоне?