Владислав Порошин – Красно-белый. Том 2 (страница 25)
— Гоооол! — Разнеслось по всему Куйбышевскому району. — Гооол! — От резкого вскрика взмыли в воздух утки на Черкизовском пруду.
— Гооол! — Заорал я и мои партнёры по «Спартаку».
— 1: 0 — это ещё не победа! — Крикнул нам с бровки Николай Старостин вполне очевидную вещь.
Поэтому после забитого гола мы вновь принялись рубиться с «Динамо» за мяч, контроль над которым — был ключом к сегодняшней победе. Почти десять минут то мы, то наши гости поочередно владели футбольным снарядом и инициативой, играя почти без голевых моментов, и наконец, силы у двужильных динамовцев закончились, сказался всё же первый тайм. А на 60-ой минуте действующий чемпион вынужден был прижаться к воротам и отбиваться редкими выпадами, которые глохли около центрального круга. Тогда Николай Петрович сделал первую замену — Георгий Ярцев ушёл, а вместо ветерана выскочил ещё зелёный юниор — Серёжа Родионов.
— Совсем «Дед» поехал, — пробубнил Юра Гаврилов. — В такой матч, б… кинул сопляка.
— Поверь мне, Василич, Радик в чемпионате ещё пошумит, — хмыкнул я и побежал на правый край полузащиты.
А на 80-ой минуте встречи случилось маленькое чудо. Черенков на подступах к штрафной наших гостей, сыграв в стеночку с Гавриловым, внезапно выскочил на очень хорошую позицию, из которой в принципе можно было забивать. Но Федя не пробил, а катнул мяч в направлении правой штанги мне на ход. «Изверг», — буркнул я себе под нос и втопил из последних сил. Защитник Чивадзе тут же повис на плече, вратарь Габелия бросился в ноги, пыль от проплешин на газоне полетела в глаза и в такой ситуации, я как-то умудрился правой ногой дать резкий пас влево. А там внезапно как из-под земли вырос Серёжа Родионов и воткнул свой первый мяч в карьере в ворота действующих чемпионов СССР.
— Даааа! — Заорал Сергей и, подняв две руки вверх, полетел поприветствовать спартаковские трибуны, чтоб они уже начинали привыкать к новому кумиру красно-белой молодёжи.
Что творилось около служебного выхода со стадиона в двух словах не передать. После героической победы 2: 0, толпа в несколько тысяч человек, не желая расходиться, требовала выдать им на обозрение Николая Петровича Старостина. Милиционер на входе предложил вывести «Деда» через ещё один запасной вход. Однако Старостин сказал:
— Мы — народная команда, и я не имею права прятаться от народа.
— А если там, в толпе, псих с заточкой, — ляпнул Гаврилов.
— Значит это пришли по твою душу, — сказанул я и многие наши парни заржали. — Предлагаю посадить Николая Петровича на стул, вынести вместе со стулом на руках и так дотащить до автобуса. Во-первых, нашего фельдмаршала увидит вся округа. Во-вторых, никакой псих с заточкой до него не доберётся.
— Знаешь что, Никон, — пробурчал «Дед». — Иди-ка ты к чёрту. Открывай дверь! — Скомандовал он милиционеру.
И когда Николай Старостин появился на улице, он совершенно спокойно сказал:
— Мужики, команде пора отдыхать, пропустите нас к автобусу, пожалуйста.
После чего народ расступился и, выстроив живой коридор, пропустил и Старостина, и всех футболистов, и весь тренерский штаб. Лишь скандирование болельщиков: «Николай Старостин! Николай Старостин!», ещё долго разлеталось над площадью перед стадионом «Локомотив».
Глава 15
В среду 30-го мая команда уже во всю проводила тренировки на настоящем живом поле в Тарасовке. Мозоли, ожоги и ушибы, полученные при тренировочных занятиях в манеже на ковре больше похожем на солдатское сукно, благополучно остались в прошлом. Однако мозоли и ушибы — это не худшее, что есть в спорте, не считая конечно реальных серьёзных травм. Иногда простым газетным словом ударить можно так, что некоторые футболисты и тренеры ломали свои карьеры и теряли здоровье.
После относительного неудачного выезда в Алма-Ату, где с местным «Кайратом» мы сыграли — 2: 2, в «Советском спорте» какой-то нехороший человек с иронией лжеца и подлеца припечатал нашего «Деда». Нечистоплотный писака походя, обвинил Николай Петровича в том, что тот устроил вольницу, распустил команду, и результат сразу пропал. А победы, одержанные над лидерами московским и тбилисским «Динамо» — это следствие и заслуга работы, находящегося на больничном Константина Бескова. «Куда заведёт такая работа товарища Н. Старостина московский „Спартак“? Теперь никому не ведомо», — закончил свой лживый пасквиль нехороший человек из газеты.
И ни слова не было сказано, что вылет самолёта задержали, что приземлились мы в столице Казахстана за два часа до матча. И ведя в счёте 0: 2, отличились Георгий Ярцев и Фёдор Черенков, у нас элементарно не хватило сил на второй тайм. Да и после победы над действующим чемпионом многие парни попали в эмоциональную яму. Зато теперь после «Кайрата», который с кое-кого сбил звёздную спесь, встряхнулись и готовились к следующей игре со всей ответственностью. Только «Дед» за всю сегодняшнюю тренировку не проронил ни слова.
— Сука этот газетчик, морду бы ему набить, — презрительно бросил Саша Калашников, в конце тренировочной двухсторонки.
— Надо не морды бить, а выходить 2 июня против СКА из Ростова-на-Дону и громить ростовчан с хорошим уверенным счётом, — хмыкнул я, задержавшись после того, как вся остальная команда поспешила в душ.
— Ещё тренироваться будешь? — Спросил, остановившись на полпути к жилому корпусу Калашников.
— Хочу «резаные» удары потренировать, — пробурчал я, собирая мячи. — Когда выходишь на линию штрафной площади немного слева или справа от ворот, а перед тобой толпа своих и чужих игроков, очень хорошо заходят подкрученные «резаные» мячи в дальнюю «девятку».
— А может, потом потренируем? — Тяжело вздохнул мой друг.
— Потом, будет поздно пить боржом, — ответил я и нанёс первый подкрученный удар по воротам, который впрочем, пролетел мимо рамки.
— Давай поступим так. — Замялся Калашников, вернувшись на тренировочное поле. — Сейчас полчаса вместе колотим по воротам, а вечером едем в ресторан. Моя подруга, хочет познакомить тебя со своей подругой.
Я посмотрел на ворота, подмигнул друг и ничего не ответив, разбежался и, хорошо подкрутив чёрно-белый мяч внутренней стороной стопы, по красивой траектории, до которой ни один вратарь мира не дотянется, буквально закинул мяч в сетку.
— Да! — Резко крикнул я и лишь после ответил на заманчивое в кавычках предложение. — Представляю подругу твоей подруги. И ручаюсь, что она такая же крашеная, прокуренная и матерящаяся через слово баба.
— А ты с ней не разговаривай, — усмехнулся Калашников и тоже разбежавшись ударил по мячу, запустив того выше ворот метра на три.
— Если из пяти ударов, хотя бы раз попадешь в цель, как я, то едем. — Махнул я рукой, ибо как свободный одинокий человек на небольшой загул имел полное моральное право.
На входе в ресторан «Центральный», в котором совсем недавно я ужинал в компании Всеволода Боброва и Фёдора Черенкова, а киношный Глеб Жеглов ловил Фокса, ибо он когда-то именовался «Астория», пришлось сунуть швейцару трудовую трёшку. Не пускал зараза, хотя и видел, что мы одеты по последнему писку заграничной моды. Новенькие американские джинсы из Югославии, кроссовки «Адидас», цветастые рубашки инпошив, и наши спутницы тоже прикинуты были на уровне. Галя и Маша этим вечером решили поразить нас с Калашниковым супер мини платьями в цветочек, туфлями на толстом и высоком каблуке, и собственно говоря, всё. Из-за чего реальные фигуры барышень легко дорисовывались даже самым примитивным воображением. Кстати, подруга моего товарища Галина старалась не материться через каждые два слова. «Провел, значит Калаш воспитательную работу», — усмехнулся я про себя, когда мы вошли в зал, где со сцены парни в оранжевых рубашках и брюках клёш лобали мега хит всех застольных вечеров:
Из полей уносится печаль,
Из души уходит прочь тревога,
Впереди у жизни только даль— -
Полная надежд людских дорога…
— А это мы хорошо зашли, — обрадовался мой друг, видя, как тут веселится и гуляет весь народ.
Пройдя к нашему столику, который от танцпола находился в отдалении, я галантно отодвинул стул перед Машей, которая в отличие от подруги старалась помалкивать или отвечать односложно. Наверное, подруга рассказал, что я за фрукт — не пью, не курю, морщусь, когда слышу ничем не обоснованный мат. В общем — в её понимании я был наискучнейший тип. Хотя в моём понимании, таких как Галя, мужикам лучше обходить стороной. Что же касается Маши, то она была девушкой симпатичной. Не киномодель конечно, но в кругленьком простоватом личике и больших глазах что-то такое было. Да и фигурой природа Марию не обидела — рост средний и всё что надо при ней. Короткое платье особенно отчётливо подчёркивало аппетитные формы. Немного смущал, её яркий и безвкусный макияж, как у подруги и такие же крашеные под блондинку волосы.
— Что будете заказывать? — Подошла к нам официантка в белом фартучке и в белом же чепчике.
— Шампанское! — Выпалил Саша Калашников. — Что ещё? — Посмотрел он на подругу. — Фрукты какие-нибудь, салат оливье…
— И двести грамм коньку, — добавила Галина.
— Тогда уже принесите лимон и бутерброды с икрой, — сказал я. — И ещё всем горшочки с мясом и грибами. А так же четыре бутылки минералки. — Я посмотрел на Машу, которая сказала, что будет то же что и все, и подумал: «Не хватало, чтоб кто-нибудь из наших супниц сегодня напился».