Владислав Порошин – Красно-белый. Том 2 (страница 16)
Исполнить вещь из репертуара «Арии» — «Встань, страх преодолей», возникло на автомате. Талантливый текст Александра Елина на музыку американской группы «Jawbreaker», сейчас был как нельзя кстати. Поэтому я без сомнений грохнул по струнам и запел, прежде всего для Жанны:
Кто сказал, что страсть опасна, доброта смешна,
Что в наш век отвага не нужна?
Как и встарь, от ветра часто рушится стена.
Крепче будь и буря не страшна.
Конечно, на акустике хеви-метал рок звучал так, словно бард с «Грушинского фестиваля», замахнув случайно какой-то химии, схватился за гитару. Но я почувствовал, что народу понравилось, особенно Жанне девушке с пепельными волосами и светло-серыми глазами. А второе четверостишие куплета я выдал на октаву выше, умоляя свои голосовые завязки — «не дать петуха».
Кто сказал один не воин, не величина,
Кто сказал другие времена?
Мир жесток и неспокоен, за волной волна.
Не робей и не собьет она.
«Всё, — мелькнуло в голове перед припевом. — К удовольствию молодой подруги Высоцкого, свою Жанну я отвоевал!».
Встань, страх преодолей,
Встань, в полный рост,
Встань, на земле своей
И достань рукой до звезд…
— Вот такие мы песни сочиняем в перерывах между тренировками и матчами, — высказался, не-то шутя, не-то серьезно Гаврилов, открывая неизвестно какую по счёту бутылку пива.
— Хорошо песня, — согласился хозяин гостеприимной квартиры, и вдруг поменявшись в лице пророкотал. — Извините мне нужно принять лекарство.
После чего Высоцкий и его администратор Янклович вышли из комнаты. А мужик в модном замшевом костюме тут же вскочил, включил музыку, словно у себя дома и потащил какую-то девушку танцевать. За ним потянулись и другие пары. Даже родственница Юры Гаврилова вытащила полузащитника на танцпол. «Пора, другого момента не предвидится», — решил я и незаметно выскочил из гостиной в коридор, в который выходило несколько дверей — из кухни, ванны и туалета, из кабинета и из спальни. «Лекарство лучше держать в холодильнике», — сообразил я и, ринувшись прямо по коридору и открыв запертую дверь, оказался прав. На кухне же Валерий Янклович вкалывал в руку всемирно известного поэта живительные «витаминки».
— Понимаю, насморк, — пробурчал я, смутив своим появлением обоих мужчин. — Я должен с вами, Владимир Семёнович, серьезно поговорить. Наедине.
— Валера, оставь нас, — спокойным умиротворённым голосом попросил Высоцкий администратора.
И когда невысокий полненький и кучерявый Янклович вышел, который переживёт поэта на несколько десятков лет и снимется в нескольких документальных фильмах, рассказывая, как он любил Володю, я начал с главного:
— Хотите — верьте, хотите — нет, но 25 июля этого года на гастролях в Бухаре вы переживёте клиническую смерть. С вами полетят: Всеволод Абдулов, администратор Янклович, Оксана Афанасьева и врач Анатолий Федотов, который сделает инъекцию прямо в сердечную мышцу и спасёт вам жизнь.
— Мы все под смертью ходим, — усмехнулся поэт.
— Ходим-то все, но не каждый ежедневно заглядывать смерти в пасть, — буркнул я. — А ровно через год, 25 июля 1980 года вы умрёте.
— И из чего сие следует? — Всё так же шутливо спросил Высоцкий.
— Из того, что очередь к гробу растянется на 9 километров. Так как придут проститься сто тысяч человек. И ещё из того, что на вас наденут костюм Гамлета, в котором вы сейчас в театре играете. Из того, что похоронят на Ваганьковском кладбище, ибо власти не разрешат на Новодевичьим. Хуже того — сделаю посмертную маску, и из неё затем сварганят памятник на могилу.
— А ты вправду футболист? — Насторожился вдруг поэт, немного потрясённый деталями похорон, которые я намеренно произнёс для убедительности.
Я приподнял штанины и показал свои ноги в синяках, в свежих — синих и в старых — уже пожелтевших.
— Я — футболист, которому сняться вещие сны. — Приврал я. — Однако будущее можно и изменить, если этого сильно захотеть.
— Вопрос захочу ли я? — Пробормотал Высоцкий.
— Точно. — Выдохнул я и, посчитав свою миссию выполненной, вышел из кухни.
Глава 10
В столицу Армении город Ереван наш московский «Спартак» прилетел в четверг днём 26-го апреля. Заселилась команда в очень красивую колоритную гостиницу «Армения», располагавшуюся в центре города на площади Ленина, которую ограничивали с разных сторон здания Национального музея, Правительства, почты и Министерства иностранных дел. Особый колорит всему архитектурному ансамблю, стилизованному под древний Константинополь, придавала облицовка из какого-то местного камня розового или кремового оттенка. Фонтаны гармонично вписывались в этот ансамбль. Единственная деталь на площади Ленина, которая выбивалась из стилистики — это был памятник самому вождю, установленный на постамент, смутно напоминающий шумерский зиккурат.
Перед игрой с ереванским «Араратом» ещё в Москве многие специалисты спорта высказывались в таком духе, что два очка нам практически гарантированы. Ведь хозяева поля в пяти играх чемпионата одержали всего одну победу при четырёх ничьих. А председатель спортивного общества «Спартак» Андрей Николаевич Старостин, посетив Тарасовку, прямо так команде и сказал: «Жду вас товарищи футболисты дома с победой. И вообще, если отсечь обидное поражение от „Шахтёра“, то начали вы чемпионат замечательно. Молодцы и так держать!».
Однако после моего короткого разговора с Романцевым и Ярцевым перед концертом Высоцкого, в «Спартаке» началось пока малозаметное «брожение умов». И слух, дескать я пытаюсь «слить» старшего тренера Бескова дошёл таки и до него. Поэтому в гостинице «Армения» вечером того же дня состоялось внеочередное экстренное собрание. Всех футболистов дубля и основного состава, тренерский штаб, а так же начальника команды Николая Старостина, пригласили в небольшой банкетный зал, плотно закрыв двери, когда мы расселись на стулья, словно зрители в видеосалоне, где вместо телевизора и видеомагнитофона встал сам Константин Иванович.
— Ох и не зря я бил тревогу! — Рыкнул на нас Бесков, сверля меня пронзительным взглядом. — Я собрал вас всех потому, что кое-кто ведёт в команде подрывные разговоры, которые разлагают наш коллектив. Товарищ Никонов, находящийся в «Спартаке» без году неделя, возомнив себя футбольным пророком, решил, что ему виднее, как и кому тренировать нашу команду. Чем же я вам не угодил, товарищ Никонов, ась?
Естественно после пренебрежительного вопроса в мой адрес я встал с места и прямо сказал:
— Как специалисту высочайшего мирового уровня в вопросах подготовки полевых футболистов в тренировочный период вам, Константин Иванович, нет равных. А как тренеру, который должен вести игру команды во время матча, при всем уважении, вы не дотягиваете даже до среднего уровня.
— Ну, ты и хватил, Никон! — Заголосили за мной парни из дубля. — Звезду поймал, ясное дело! Лечиться тебе надо!
— Пусть договорит, — подняв руку, усмехнулся Бесков.
— Вы меня иронично назвали футбольным пророком, — я так же криво усмехнулся, — так вот, сборная СССР через несколько дней, 5 мая в товарищеском матче уверено переиграет сборную Чехословакии. Между прочим, чемпиона Европы 1976 года. А отборочный матч с Венгрией 19 мая дома сведёт вничью. Ждать осталось не долго, сами скоро убедитесь.
— Ну и к чему ты это сказал! — Опять словно по сигналу заголосили дублёры.
— К тому! — Крикнул я, резко обернувшись назад. — Имея прекрасный подбор футболистов, некоторые из которых не уступают звёздам Европы, «Спартак» с товарищем Бесковым больших побед не добьётся. Хотя по потенциалу мы можем не только чемпионат выиграть, но и Кубок СССР и европейский Кубок Кубков взять.
— Ты, Никонов — законченный негодяй! — Рявкнул Константин Иванович.
— Был бы негодяй, московское «Динамо» в четвертьфинале не прошли! — Выпалил я и сел на место.
— Тут всё ясно, — поспешил на подмогу старшему тренеру его помощник Фёдор Новиков. — Никонова, который делу мешает, из команды предлагаю отчислить. Где ты там играл раньше? В Новосибирске? Вот и езжай обратно. А почему у нас капитан Романцев молчит?
На реплику Новикова, медленно поднявшись со стула, защитник Олег Романцев пожал плечами и сказал:
— Предлагаю Никонову влепить на первый раз выговор.
— Ясно! — Махнул рукой Бесков. — От завтрашней игры Никонов отстраняется, а вопрос его дальнейшего пребывания в «Спартаке» перенесём до возвращения в Москву. Вы, Николай Петрович, согласны? — Обратился он к начальнику команды Старостину.
— Нет, — неожиданно для всех ответил «Дед». — Но раз большинство футболистов поддерживают это решение, то пусть будет по-вашему.
В пятницу 27-го апреля двухъярусный стадион «Раздан», где в 1973 году праздновал победу в чемпионате СССР ереванский «Арарат», встретил матч шестого тура со «Спартаком» полупустыми трибунами. Точнее те 20 тысяч человек, которые расселись по огромной 75-тысячной арене, терялись на фоне просторной футбольной чаши. Место на трибунах занял и я вместе с другом Сашкой Калашниковым, которого как раз за дружбу со мной и не заявили даже в число запасных.
— Дурак ты, Никон, — пробурчал Калашников, когда главный судья Теметев из Ужгорода, дунув в свисток, дал старт футбольному матчу. — Молчал бы в тряпочку, поигрывал бы тихой сапой и никто бы тебя не тронул.