Владислав Порошин – Гость из будущего. Том 1 (страница 9)

— Можете не благодарить, моя идея, — признался я. — Что, с полноценными репликами ещё не снимались? Кстати, у вас там ещё есть и вторая фраза.

— Ху, — выдохнул актёр и, посерьёзнев, произнёс, — ладно, пошли в гримёрку.

— Зря я устроил тебя на студию, ой, зря, — зло прошипел на меня директор картины Иосиф Шурухт, когда на исходе второго часа съёмки мы не могли отснять простой 30-секундный эпизод.

— А если бы автобус не только загорелся, но и взорвался, что тогда? — напомнил я директору нашу прошлую беседу.

— Идиот, болтун, клоун, — пробурчал он, но всё же отошёл в сторону.

А тем временем актёр Георгий Штиль, игравший в кино до сего дня бессловесные или малословные роли, заметно нервничал, глупо улыбался, и бесконечно путал слова. Леонид Быков его несколько раз отводил в сторону, что-то шептал, успокаивал, но должного эффекта пока не наблюдалось. А между тем главный оператор Василич, тихо матерился, поминая мать в сеу, ибо у нас уже начался перерасход драгоценной плёнки. В общем, я стал предчувствовать, что всех собак, а скорее всего и кошек вот-вот повесят на меня, поэтому решил вмешаться в ненормальный съёмочный процесс.

— Леонид Фёдорович, можно мне как автору текста переговорить с товарищем Штилем? — обратился я к главному режиссёру Леониду Быкову, который свои актёрские реплики уже отыграл на высшем комедийном уровне.

— Перекур 15 минут, — скомандовал он.

И люди в большинстве своём медленно потянулись кто в курилку, кто в гримёрку, кто по своим интимным делам. Я же подошёл к актёру, которого был выше почти на голову, по-дружески приобнял и сказал:

— Георгий Антонович, тут такое дело, я раньше времени не хотел говорить…

— Что, я тебя подвожу? — догадался он.

— Напротив, всё очень хорошо, — подмигнул я Георгию Штилю. — Вы сейчас ещё раз накосячите, и роль отдадут мне. Скажу по секрету, я специально добавил слова уличному хаму, знал, что вы не потяните. Мечтаю стать кинозвездой.

— Да пошёл ты, — актёр откинул мою руку, сжал кулаки и сунул мне дулю под нос. — Накося выкуси! Чтобы у Герки Штиля роль отобрали — хрен тебе, сука!

«Вот и замечательно», — подумал я, оставив актёра наедине со своими «демонами». Иногда для пользы дела, на какие только хитрости не пойдёшь. Кстати, я слышал, что Станислав Говорухин частенько любил сталкивать своих актёров лбами. Так при работе над «Местом встречи изменить нельзя», конфликтовали Высоцкий и Конкин. А гениальный Сергей Юрский отдельные свои реплики записывал вообще без участия Владимира Высоцкого, который его раздражал. И эти столкновения характеров прекрасно считывались, когда фильм вышел на экраны.

«И нам, конечно, лгут, что там тяжелый труд. Кино — волшебный сон. Сладкий сон», — пропел я про себя, когда вся съёмочная группа вернулась в павильон. Георгия Штиля просто трясло от злости. Зато когда главный режиссёр скомандовал: «Камера, мотор», всё стало на свои места.

— Кто сшил этот костюм, кто это сделал? — произнёс Леонид Быков с виноватой и извиняющейся интонацией. — Я не буду драться, не буду кричать, я только хочу в глаза его честные посмотреть.

— Мы! — весело и дружно гаркнули семь наших техников и осветителей, которые в данный момент изображали портных.

— Я вам сейчас всё объясню, — нагло выскочил вперёд Гера Штиль, глазки которого забегали, словно у вора карманника. — У нас, товарищ, узкая специализация. Один пришивает карман, другой проймочку, я лично пришиваю пуговицы, — актёр забавно щёлкнул языком. — К пуговицам претензии есть? — наехал он на Быкова, который отступив на один шаг пролепетал:

— Нет, пришиты насмерть, не оторвёшь. — Леонид Федорович разволновался, стер пот сверхдлинным рукавом со лба и несмело спросил, — я знать хочу, кто сшил костюм? Кто от штанов мне рукава пришпандорил? — Быков приподнял руки, с которых свисали эти длиннющие рукава, словно нищий просящий подачку.

— Вы скажите спасибо, что мы к ширинке рукав не пришпандорили! — браво отчеканил свою реплику здоровяк Андрюха, мой знакомый техник из общежития.

— Ха-ха-ха! — загоготали разом все «семь богатырей».

— И я бы, товарищ, на вашем месте не жаловался, а рукава бы эти самые закатал. — Актёр Штиль подошёл к перепуганному Быкову вплотную, ещё раз щелкнул языком и добавил, — сейчас так носят, чувак.

— Это вы молодцы, это вы хорошо устроились, — сказал Леонид Быков, снова стерев рукавом пот со лба.

Затем на пять секунд все в студии замерли, затихли и лишь когда главный актёр и режиссёр произнёс волшебные слова: «стоп, снято!», раздались громкие и продолжительные аплодисменты. Может быть, они были чуть короче, чем Никите Хрущеву на очередном съезде депутатов Верховного Совета, но вполне сопоставимые.

— Эй, парень, это ты — Феллини? — спросили меня чуть ли не хором три странных мужичка, которые появились в павильоне, наплевав на объявление, что вход закрыт, тишина, идёт съемка.

— Аха, он самый, — хмыкнул я. — Проездом с Московского кинофестиваля на Канский киношный междусобойчик. В золотой пальмовой ветви оказалось слишком мало золото, нужно срочно обменять.

— Ты смотри, он ещё и шутит, — сказал первый мужчина.

— Тебе кто позволил переписывать наш сценарий? — спросил второй.

— Да, за это можно и ответить, — поддакнул третий.

«Так это авторы сценария пожаловали: Гиндин, Рябки и Рыжов, — догадался я. — Если в сцене с костюмом один пришивал пуговицы, другой карманы, то эти тоже писали согласно узкой специализации. Один расставлял запятые, другой — другие знаки препинания, а третий, я полагаю, буквы составлял в слова и предложения».

— Переписывать некачественные диалоги — это нормальная мировая практика, — пошёл я на примирение, так как скандалы не любил с детства. — Так поступают, начиная от американского Голливуда и кончая индийским Болливудом.

— А если мы тебе сейчас шею намылим за некачественные диалоги? — наехал на меня первый.

— Как это принято в Голливуде и в индийском Болливуде, — съязвил второй.

— Так вы — писатели или банщики, я что-то не улавливаю? Точнее постепенно начинаю понимать, — ответил я.

— Сейчас узнаешь, — полез в бутылку первый мужик, который, наверное, в писательском трио был лидером.

— Товарищи, не советую ему мылить шею, — сказал, проходя мимо, техник-здоровяк Андрюха, который в данный момент сматывал провода. — Один вчера в общежитие рискнул, теперь в больнице лежит, мозг лечит от сотрясения.

— Да, чё с ним говорить, — пискнул третий писатель. — Не видите, рожа какая? Это бесполезно. Пошли к режиссёру.

— Граждане креаторы, предупреждаю, — я показал мужичкам свой высокохудожественный и выразительный кулак, — если вы сейчас огорчите Леонида Фёдоровича, то я тогда сам намылю ваши шеи.

— В каком смысле? — опешил второй писатель.

— В смысле не мылом, а кое-чем иным, — пояснил я.

— Тогда поговорим в другом месте и в другое время, — прошипел первый, то есть лидер этого творческого трио.

— Да, встретимся на худсовете, — поддакнул третий.

— Вот там и посмотрим, кто кого, — снова высказался второй мужичок.

— Хотите зарубить весь проект на корню? — усмехнулся я. — Желаю удачи. Только и вам гонорар за сценарий не выплатят, если его не запустят в производство.

— Разговор всё равно ещё не закончен! — выкрикнул первый мужик, закончив бессмысленный разговор.

Мужички ещё немного потоптались на месте, поздоровались издалека с главным режиссёром, покосились на злую и недовольную физиономию главного оператора, у которого вышел большой перерасход плёнки, и «с чувством глубокого удовлетворения» вышли из студии. Гонорар, который полагался за сценарий, перевесил принципиальность. Но крови эти товарищи ещё попортят, без слов понял я.

Глава 5

После трудного трудового съёмочного дня в кабинете главного режиссёра Быкова дымились мозги и сигареты разных марок: начиная от бюджетных болгарских «ВТ» и «Опал» и заканчивая дефицитным «Мальборо», 5 рублей за одну пачку. Безбожно дымил сам Леонид Фёдорович, оператор Сергей Иванов, директор картины Иосиф Шурухт, ассистентка Любочка и художница Белла Маневич-Каплан. Я же, устроившись на подоконнике, взирал на мыслительно-курительный процесс издалека, стараясь почаще вдыхать свежий весенний ленинградский воздух. А тем временем на режиссёрском столе лежали и ждали своей участи пять фотографий в целом симпатичных отечественных актрис.

— Слушаю ваше мнение, — произнёс диктатор-демократ Леонид Быков, который наверняка уже решил, кому отдаст главную женскую роль, но исключительно формально хотел выслушать и нашу точку зрения.

— В целом мне выбор нравится, — первым высказался Шурухт. — Самое главное, что все эти барышни проходят у нас как первая категория и вполне вписываются в бюджет.

— Кто именно из пяти вписывается больше всего? — задал вопрос на уточнение главный режиссёр.

— Все, — буркнул директор. — Вот крайняя фотокарточка, я думаю, хороша.

— Вот её как раз снимать не и не будем, — проворчал главный оператор. — Склочная, капризная, да и лицо у неё для освещения не самое лучшее. Вы мне ответьте: чем я, по-вашему, должен подсвечивать такой сложный нос? Куда девать этот выпирающий шнобель⁈ Вот с кем надо работать.

Василич ткнул пальцем в центральную фотографию, словно в козырную карту. Лично я, к своему стыду, вспомнить кто в «Зайчике» сыграл роль Наташи, не мог. На фоне очень яркого комедийного актёрского ансамбля главная героиня «Зайчика» растворилась в небытие. Кажется, у неё были чёрные волосы, и она чем-то смутно напоминала актрису Ирину Печерникову из кинофильма «Доживём до понедельника».