Владислав Попов – Двойственное государство. Вклад в теорию диктатуры (страница 11)

Утверждение о том, что решения общих судов могут быть и бывают обесценены политическими властями, трудно доказать официальными свидетельствами, поскольку эти меры, лишённые правового основания, не могут быть обоснованы правовыми аргументами и, естественно, не публикуются. Тем более интересна статья д-ра Тиме из Бреславльского университета, в которой он принимает как должное использование этой процедуры в делах перед Судами социальной чести (Soziale Ehrengerichte) в порядке, изложенном в пересмотренном Уголовном кодексе. Тиме утверждает, что «с каждым, кто оправдан по делу, наказуемому в свете здорового народного чувства, следует разобраться посредством гласности или превентивного заключения».123 Этот эвфемизм вполне может быть истолкован как указание на контроль, осуществляемый политическими властями над судами.

Если политические власти выходят за пределы юрисдикции закона, их меры не нуждаются в обосновании путём приписывания незаконности действиям тех, против кого они направлены. В статье в Reichsverwaltungsblatt, обсуждавшей вопрос о том, может ли гражданин быть принуждён полицией к вывешиванию знамени со свастикой в праздничные дни, автор пришёл к выводу, что, хотя вывешивание флага не является юридической обязанностью, оно свидетельствует о преданности гражданина фюреру. Более того, невывешивание флага может быть истолковано как свидетельство того, что данный гражданин лишён национал-социалистических убеждений. Автор предлагает, что этот недостаток может быть исправлен в концентрационном лагере.124 Это отношение между правом и политикой является следствием конфликтующих ценностных ориентаций. Осознание этого ценностного конфликта было выражено бывшим национал-социалистическим министром Францером в его книге Gesetz und Richter:

«Критерий, или ценностная позиция, в соответствии с которой разрешаются конфликты, представляет собой в случае подавляющего большинства правовых норм определённую концепцию справедливости. Существуют, однако, многочисленные нормы, которые не содержат элемента справедливости, но основаны на простых политических принципах и легитимированы политически. То, чему мы можем быть политически противны, не обязательно является злом. Политическая позиция — та, которая противостоит своим врагам и стремится сохранить собственное существование. Таков преобладающий критерий в Третьем рейхе».125

С типично национал-социалистическим цинизмом Францен подчёркивает этот момент как arcanum imperii (тайну власти). Поскольку широкие массы населения не способны оценить эту точку зрения, необходимо дискредитировать моральный облик политического противника. По Францену, политическая борьба должна вестись так, чтобы её последователи воспринимали её как моральный и правовой крестовый поход.126 Прерогативное государство не просто дополняет и подменяет нормативное; оно также использует его, чтобы замаскировать свои политические цели под мантией верховенства права.

В современной Германии существует двойная юрисдикция по всем делам, признанным «политическими». Полиция назначает административные наказания в дополнение к уголовным наказаниям, назначенным судами, или вместо них. Эта ситуация иллюстрируется решением Прусского высшего административного суда (Oberverwaltungsgericht), касающимся отказа в выдаче водительского удостоверения заявителю, проведшему шесть месяцев в концентрационном лагере за нападки на правительство.127 Нападки на правительство — уголовное преступление, подлежащее юрисдикции судов.128 Причину, по которой это дело не было рассмотрено особым судом, невозможно установить по самому решению. Возможно, фактов было недостаточно для возбуждения дела. Но в данном случае заявитель был лишён всякой возможности защиты, подвергнут более суровым наказаниям и заклеймён как враг государства на будущее без предоставления ему «надлежащей правовой процедуры». Прерогативное государство не просто подменяет суд, но и активно вмешивается в текущее судопроизводство.

Обзор правовых процессов 1936 года, составленный чиновником Министерства юстиции в ходе обсуждения политических преступлений и конфликта между государством и католической церковью, предоставил нам характерный документ об отношениях между судами и политическими властями Третьего рейха. В нём мы находим следующее заявление:

«Среди наиболее важных политических преступлений находятся церковные правонарушения, которые могут быть классифицированы по трём группам: валютные махинации, нравственные проступки и злонамеренные нападки на государство. С августа 1936 года, по приказу фюрера, по политическим соображениям ни одно из этих дел не может быть передано в суд».129

Таким образом, обвиняемые могут по политическим соображениям содержаться под стражей бессрочно в ожидании суда. Суды, правовой обязанностью которых является ускорение процессов по делам, где подсудимые находятся под стражей, обязаны откладывать рассмотрение по приказу фюрера и тем самым отступать от закона.

Это саморазоблачение политики, лежащей в основе национал-социалистического отправления правосудия, имеет особое значение для раскрытия широкого диапазона действий, квалифицируемых как «политические». Нарушения валютного законодательства могут быть квалифицированы как «политические» в современной Германии, а злонамеренные нападки на правительство, разумеется, являются политическими преступлениями. Но почему гомосексуальные действия двух монахов должны считаться политическим преступлением, объяснить сложнее. Очевидно, что между подобными действиями и теми, которые подпадают под категорию «политического», определяемую Прусским верховным судом (Kammergericht) как «то, что затрагивает внутреннюю и внешнюю безопасность государства»,130 нет никакой внутренней связи. Ни правонарушение как таковое, ни персона совершенно ничтожного монаха не имеют ни малейшего отношения к политике. В Третьем рейхе содомия становится политическим преступлением всякий раз, когда политическое рассмотрение подобных правонарушений признаётся желательным политическими властями. Вывод, к которому необходимо прийти, состоит в том, что политика есть то, что политические власти избирают определять как политику. Квалификация действия как политического или неполитического определяет, будет ли оно рассмотрено в соответствии с законом или в соответствии с произвольными предпочтениями политических властей.

Правовая система современной Германии характеризуется тем, что не существует ни одного вопроса, застрахованного от вмешательства политических властей, которые, будучи лишены каких-либо правовых гарантий, свободны осуществлять дискрецию в политических целях.

На первом этапе гитлеровского режима, в 1935 году, Рейхсгерихт пытался предотвратить «произвольное толкование» Декрета о поджоге Рейхстага, но, показательным образом, даже тогда, когда Рейхсгерихт искал нечто абсолютно невосприимчивое к политическому вмешательству и, следовательно, находящееся за пределами юрисдикции гестапо, он не мог придумать ничего, кроме правил дорожного движения.131 Между тем суды систематически расширяли сферу «политического». Так, Апелляционный суд (Oberlandesgericht) Киля постановил, что запрет газеты, которая «порочила медицинскую профессию и наносила ущерб её репутации», является политическим вопросом.132 Основанием послужило то, что газета препятствовала «политике и целям государства в отношении охраны общественного здоровья».133 Третий рейх не ограничивает свои политические интересы вопросами санитарии, но распространяет их и на владение такси. Тот, кто расходится с Третьим рейхом по вопросу о такси, рискует быть сочтённым «врагом государства в широком смысле». По политическим соображениям он может быть затем исключён из исполнительного комитета местной ассоциации владельцев такси, членом которой является. Именно в таких выражениях Верховный суд Баварии (Oberlandesgericht München) признал законность полицейского приказа Министерства внутренних дел.134

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.