Владислав Морозов – Цезарь: Крещение кровью (страница 45)

— Имеются в виду постоянно проживающие или работающие люди? — переспросил Василь.

— Проживающие постоянно и работающие хоть пять минут в месяц.

Черт подери, а ведь в эту зону попадают и жилые дома, в которых среди жильцов могут попасться какие-нибудь дельцы, ранее не признававшие тяжелую длань беляевских... У Валеры захватило дух. Это цепная реакция, через два месяца работы такими темпами под пятой у них будет вся Москва, через три года вся Россия, через пять — весь Союз...

Василь, поняв, что группировка затри часа одним ударом просто разгромлена, прикрыл глаза и тихо сказал:

— Цезарь, за этот беспредел ты ответишь.

— Да ну?! Лучше приучи своих оставшихся в живых людей к дисциплине. Это дешевле выйдет, чем пытаться притянуть меня к ответу, — с непередаваемой наглостью отозвался Александр и повернулся спиной, собираясь уходить, но остановился: — Ах да, чуть не забыл.

Он подошел к ближайшему автоматчику, державшему автомат дулом вниз, пальцем приподнял дуло, направил его на Майора, усмехнулся. Валере невольно стало не по себе от этой усмешки, больше похожей на оскал; Василь, глядя на него, вздрогнул.

— Я редко обращаю внимание на слова, — тоном, от которого мурашки по коже бежали, сказал Александр, — и еще реже свожу счеты из-за такой ерунды. Но ты, Майор, у меня уже в печенках сидишь. Ты мне надоел.

Приговоренный растерянно переводил взгляд с Цезаря на Василя, хватал воздух ртом, будто пытаясь оправдаться, потом дернулся, сорвался с места и помчался галопом. Ав-томатная очередь настигла его, не дав пробежать и десяти метров. Александр еще раз усмехнулся, уже не так грозно, сказал:

— Жил как свинья и помер так же. Мог бы догадаться,

Что в живых его и так не оставят — либо я грохну, либо Василь пришьет за то, что сегодняшним провалом команда обязана именно ему. — И на прощание он добавил: — Ва-силь, свои трупы убирайте сами. Через час здесь появятся менты, которые прекрасно знают, что хозяева зоны — вы, и именно с вас будут спрашивать за массовые убийства. Ваше владычество заканчивается в полночь. Советую убраться основательно, потому что менты перекопают все на десять метров вглубь — они не поверят, что после такой перестрелки не осталось убитых.

Они ушли, оставив марьинских на краю котлована, причем Валера отметил, что куча отобранного оружия уже куда-то испарилась. Автоматчики не сдвинулись с места, прикрывая отход Цезаря.

На стоянке их ожидала знакомая скромная бежевая «девятка» — видимо, Атександр пригнал се заранее. Никаких распоряжений Ватера не получат, из чего сдслат вывод, что ему следует ехать с Атександром и Михаилом. Достав ключи, Атександр замешкатся, будто сомневатся, что им имеет смысл перемещаться таким образом, повернулся к Ватере:

— Ватера, твое самолюбие не сильно пострадает, если я попрошу тебя вести машину? Я настолько вымотатся, что боюсь уснуть за рулем.

Ватера по достоинству оценил тактичность шефа. Субординация есть субординация, и, хотя машина принадлежала Саше, это выглядело бы странно, если бы он развозил двух своих подчиненных. Однако просьба была высказана с едва заметной насмешкой, и на нее Ватера не замедлит ответить:

— Нет пробле. м. В конце концов, кто из нас профессионал в этом роде деятельности?

Он завел двигатель, собираясь выезжать со стоянки, но Саша попросил его обождать. Минут через двадцать к машине подошел человек, наклонился к окошку, сказат не-понятную фразу:

— На данный момент — двенадцать из сорока двух. Много раненых.

Александр переглянулся с Михаилом, присвистнул:

— Тридцать процентов — совсем неплохо! Валер, по

Ехали в Беляево, адрес тот же, по которому ты меня с деньгами возил. Помнишь еще?

Когда они доехали до Рижской эстакады, снедаемый любопытством Валера сказал:

— Саш, у меня вопросик есть.

— Странно, что только один, — ответил Михаил. — У меня на твоем месте их было бы не меньше десятка.

— А у меня их примерно столько и есть. Если не секрет, что означала эта фраза с цифрами?

— Соотношение живых и убитых у марьинских. опять ответил Михаил.

Валера не понял, почему он задает вопрос одному, а отвечает другой. Глянув в зеркало, увидел, что Александр прислонил голову к обшивке салона и закрыл глаза.

— Спит, что ли?

— Ага. Он трос суток на ногах, — пояснил Мишка. — Его теперь до Беляева не разбудишь, хоть стреляй над ухом. Он очень мало спит, ему совсем немного надо, чтобы выспаться, но в последние дни он измотался.

— Еще бы — такую операцию провернуть.

— Если бы только ее... Эта операция заняла несколько часов, у нас и друтих дел хватало. Он обычно одно делает, над другим думает.

— А почему двенадцать убитых — это хорошо?

— Малой кровью отделались, а добились многого. Нам обычно здорово атстает за массовую резню, отец не любит таких крайностей. Видишь ли, при вытеснении группиров-ки гибнет обычно от пятидесяти до девяноста процентов личного состава вытесняемых. Марьинские нам были как заноза в заднице — у нас легальные предприятия на их тер-ритории зарегистрированы. И сегодня мы имели разрешение на физическое уничтожение всех, кто находился в гостинице — разу меется, в случае их отказа от наших условий. Так что Сашкино обещание расстрелять всех до единого не было пустым звуком. Мы обошлись малым числом убитых, выполнив поставленную задачу. Отец приучает нас к минимальной жестокости. Ни капли крови сверх нормы.

— Ты не боишься, что они отомстят? Может, лучше было бы перебить их?

— Там некому мстить. Они разбиты, люди деморализованы, потеряны основные источники дохода. Они пре

Красно понимают, что у них не хватит сил для большой войны — мы их попросту вырежем.

— Миш, а почему у автоматчиков маски были?

— Естественно, только для того, чтобы никто не видел их лиц. Тут, Валера, одна очень большая тайна, и хранить ее надо построже государственной. Дело в том, что Сашка имеет репутацию беспределыцика. То, чем мы занимались сегодня, называется именно беспредел. Мы нарушили все договоренности, мы вторглись на чужую территорию во время перемирия, без объявления войны и без предупреждения, что нам нужна разборка, — вообще-то, такие разборки, как сегодняшняя, назначаются как свидания. Причем мы представили это так, будто действуем сами по себе, без ведома босса.

— Разве не так оно и было? Я утром понял, что Сашка недоговаривал отцу, зачем конкретно мы едем.

— Нет, конечно. Отцу он всегда говорит все. Операция началась в тот момент, когда марьинские согласились на обмен гостиницами. Нам нужны были обе гостиницы, но у отца не было повода, чтобы просто выкинуть оттуда марьинских. Поэтому он поменял «Космос» на «Интурист» в надежде что-нибудь потом придумать. Если бы он отдал приказ просто перебить марьинских — без причин для войны, только потому, что они ему мешают, то сам здорово пострадал бы. Он потерял бы авторитет — он известен как приверженец «закона» — и был бы вынужден воевать с союзными марьинским командами, а тогда потерял бы расположение многих влиятельных людей. С другой стороны, если бы он во всем придерживался буквы закона, его самого давно раздавили бы. Вот для таких случаев он всегда использует Сашку. Он послал его в гостиницу, чтобы тот вызвал огонь на себя. Если Сашка что-то натворит, с отца спрос маленький — сам видел, кем Сашка прикинулся. Он нигде не говориг, что входит в состав Организации, представляет все так, будто он беспредельничает, пользуясь отцовскими связями, и его действия отцом никак не контро-лируются. А кроме того, Сашка очень хитрый. Он вынуждает противника лезть на рожон и поворачивает все так, словно разборку начал не он, и ему это вроде как ни к чему было. Выбирает только личные мотивы для ссор — как с Майором — и придает обычной драке глобальный масштаб. Это

Большое искусство, из мухи слона тоже с умом надо делать. Получается, что беспредел налицо, а придраться не к чему. К нему на самом деле нельзя было бы придраться, будь разборка стихийной, а ведь все это спланировано заранее и одобрено отцом. Сашка практически ничего не делает без приказа, поэтому и автоматчики в масках появились — это же «личная гвардия», знаменитые и маститые бандиты, их все более-менее крупные авторитеты в лицо и по имени знают. Сам понимаешь, если бы их узнали, то причастность отца к сегодняшней разборке была бы неоспоримой. А так — дурак Майор полез выяснять отношения с Цезарем и подвел полгруппировки под ствол. Цезарь, вроде бы невинно пострадавший, был смертельно оскорблен и содрал неслыханную неустойку за оскорбление своего величества. Личное дело, окончившееся стрельбой, и Ученый тут абсолютно ни при чем.

— Ты уверен, что они уйдут из «Космоса»?

— А куда они денутся? Они согласились на наши условия, фактически подписались под новым договором и несут полную ответственность за свои слова. Если не уйдут — это будет законный повод для войны, и Ученый, обнаружив в первую же минуту завтрашнего дня хоть одного Марьинского на своей территории, имеет полное право отдать приказ об уничтожении остатков команды. Ему никто слова поперек не посмеет сказать.

— Тонкая игра.

— Бизнес, не более.

— А к путанам во время перестрелки клеиться — тоже бизнес? — хитро осведомился Валера.

— Кто это к ним клеился?

— Сашка — к провожатой, когда мы из кабака ноги уносили.