Владислав Морозов – На западном направлении (страница 47)
– А вот так, пан майор. За какой-то час очень условного боя – сорок пять машин. Или вы еще не поняли, что тут происходит? Все, что осталось, – отходит со мной. От двух батальонов семьдесят шесть человек, из них половина раненых. Да и вы, как я вижу, тоже повернули оглобли.
– Да, мы понесли большие потери, и я приказал своему батальону и мотострелкам отходить, а сам с четырьмя танками решил провести разведку. Кстати, а что там впереди? Где противник?
– Возвращайтесь обратно, и как можно скорее, разведчики. Там сплошная задница. Сначала нас несколько раз очень точно накрывали артиллерией, а потом… Короче, там дальше, километрах в трех, русские ПТУРы и танки, судя по всему, на заранее подготовленных позициях. Они долбали нас с предельной дистанции, а мы их даже толком не видели, не говоря уж про ответный огонь.
– А что за танки?
– Какая вам разница, пан майор? Танки какие-то здоровые и угловатые, я раньше никогда таких не видел. Очень похожи на новые русские Т-14 с их последних парадов или что-то вроде того. И, похоже, их там много. На вас точно хватит.
– Пан капитан, не устраивайте здесь истерик! Неужели больше никто не уцелел?
– Я же сказал – нет! А эти хваленые «Леопарды» – дерьмо. Реклама – двигатель торговли, черт побери… Да еще и связи нет.
– Понятно. Точно показать позиции русских на карте сможете?
– А вы, пан майор, думаете, что они совсем дураки и стоят на месте, закопав танки в землю по самую башню? В том-то и дело, что они все время перемещаются, я их и пересчитать-то толком не смог. А учитывая, что моих танкистов лучше всего обучили стрелять с места, результат был предсказуем. Ведь немцы же нас не к боям с танками готовили, а к действиям против террористов, где главное внимание минам, фугасам и гранатометчикам…
– Я вас понял, капитан. Мои люди отходят на исходные позиции вдоль дороги. Следуйте за ними и, если доберетесь до хоть какой-нибудь действующей связи, немедленно доложите в штаб бригады или дивизии обо всем, что вы здесь видели.
– А вы сами, пан майор?
– Ну все-таки надо же разведать…
– Чего вы там собираетесь разведывать? – удивился капитан Гертнер, явно выходя из себя. – Я уже вам сказал – поворачивайте назад. А иначе напоретесь на их танки и потеряете еще людей. Слава богу, что русские нас не преследуют, а то вообще всех до одного поклали бы. Если бы я знал, что сегодня все выйдет именно так, после первых же выстрелов отвел бы своих на исходные.
– Но надо же выявить расположение их огневых средств!
– Экий вы непонятливый, пан майор. Я же только что сказал – русские танки в окопы не зарыты и маневрируют. Их и с воздуха толком не засечешь, разве что со спутников. Хотя тут и спутники не помогут – деревья мешают. И, по-моему, здесь в случае чего и массированный авианалет не поможет.
– А я все-таки попробую!
– Ну тогда удачи, пан майор!
Капитан козырнул и с явным облегчением от того, что разговор наконец закончился, влез обратно на броню. Его БМП-1, пассажиры которой заметно оживились, зафырчала сизым выхлопом и, резко рванув с места, понеслась догонять остальные отступающие машины. Пока, чего доброго, артиллерия противника опять не начала работать.
– Вперед, – приказал Печковский мехводу.
Танки двинулись дальше вдоль дороги. Пейзаж вокруг был все тот же, словно в старых фильмах про Вторую мировую. По обочинам и на дороге все так же торчали догорающие, сгоревшие или подбитые «Шакалы», «Росомаки» и БМП-1, иногда перемежаемые подбитыми «Леопардами», некоторые из которых вроде бы не имели никаких заметных повреждений. Подбитой русской техники не было вообще. Только в одном месте, вдалеке от дороги, возле кустов, Печковский высмотрел в свою оптику странного вида темно-зеленую танкетку с перебитой гусеницей. Танкетка была небольшая, размером не больше письменного стола, а значит, явно не способная вместить даже одного человека. Но при этом на танкетке отчетливо просматривались четыре пустые толстые закопченные трубы (явные контейнеры от использованных накануне ПТУРов) и какие-то хитрые то ли прицелы, то ли камеры, похоже, смонтированные на едином поворотном лафете вместе с ПТУРами. Печковский был вполне технически продвинутым офицером и быстро понял, на что это похоже. Носители ПТУР, управляемые на расстоянии? Боевые роботы?! Он, разумеется, знал, что нечто подобное вроде бы есть у американцев, но там оно ездит только на заокеанских полигонах, а реально НАТО применяет более мелких и простых роботов, например, для разминирования. И вдруг такое у русских? Просто черт знает что такое…
Однако обдумать этот момент до конца или сильно удивиться майор не успел, поскольку прямо в «объективе» его командирского перископа шедший головным в их «разведподразделении» «Тварды» хорунжего Цызика вдруг как-то потерял резкость, а потом очень красиво взорвался. Судя по двойному взрыву, в него попало явно больше одного снаряда. Из горящего танка никто не выскочил.
Шедший за подбитым РТ-91 танк старшего сержанта Ягельского резко и безграмотно свернул в сторону, перекрывая машине Печковского сектор обстрела.
Майор ругнулся и сразу же дал красную ракету, успев увидеть где-то в отдалении, за деревьями, на пределе возможностей человеческого зрения вроде бы мелькнувший там здоровенный, угловатый танк. По его команде Андрович начал разворачивать башню командирского РТ-91 в сторону противника, а затем даже успел дважды выстрелить, но, судя по отсутствию видимого эффекта от стрельбы, в белый свет как в копейку.
В этом момент польским танкистам чувствительно прилетело в ответ – пара болванок поразила ушедший чуть вперед, слева от командирской машины «Тварды», младшего хорунжего Стеляжа. Из остановившейся как вкопанная машины пополз черный дым, а затем майор Печковский с некоторым облегчением увидел, как к его танку, неумело пригибаясь, бегут враскоряку командир подбитого танка Стеляж, его мехвод Клещевский и наводчик Кофта. Когда спасшийся экипаж наконец запрыгнул на его броню, Печковский дал белую ракету, и его РТ-91 вместе со второй уцелевшей машиной старшего сержанта Ягельского начали отходить, сначала задним ходом, а затем, отойдя за поворот дороги и развернувшись, – на максимально возможной скорости. Русские не преследовали польские танки и даже не стреляли вслед. А майору Печковскому стало ясно, что его импровизированная разведка сорвалась, да и вообще день сегодня явно был не его и даже не Войска Польского.
Примерно то же место. Калининградская область. Участок шоссе Е-28, юго-западнее Новоселово. 102-я отдельная танковая рота 100-й сводной гвардейской танковой бригады ВС РФ. 5 июня 2020 г. Несколько ранее.
Когда пару суток назад командование осторожно объявило мне, что, похоже, придется воевать всерьез, а я передал это распоряжение подчиненным, наши пацаны, естественно, дико обрадовались, а вот я – как-то не очень. Я в отличие от них на какой-никакой войне все-таки бывал и знаю, что обычно там не все так просто, как в тупой компьютерной игре. Хотя война – это такая штука, на которой все может быть, даже то, чего в принципе не бывает. Как в песне пелось: дурная тетка, стерва она.
Однако кто же теперь знает, какая она, эта самая «война всерьез»? Вон американцы последние лет пять тужатся, то обещая закидать нас форменными бейсболками, растоптать и проглотить, то вдруг, не сделав никакой паузы, объявляя, что Россия – это мощнейший и современнейший противник, который угрожает не только им, но и всей мировой цивилизации в лице «золотого миллиарда». И определиться в вопросе, кто именно мы для них, наши заклятые друзья до сих пор не в силах. Сожрать нас целиком они все еще не в состоянии, а «покусать и выплюнуть», похоже, сами не хотят. Тем более что если все будет совсем всерьез, те, кому положено это делать по долгу службы, по-любому успеют нужные кнопки нажать, а уж двести килотонн вслед за этим упадут на Бостон с Вашингтоном или все шестьсот – особой роли играть уже не будет. Именно поэтому Пентагон все так же не любит подставлять своих драгоценных граждан под пули и все норовит спрятать их за спины всяких проживающих «на выселках» друзей и ценных знакомых, хоть тех же поляков. Но и от использования в качестве расходного материала отдельных наций с поехавшей крышей для них, честно говоря, мало что меняется. Как говорил Есаул ротмистру Лемке в одном известном старом фильме Главного Российского Режиссера (который тогда еще не был ни гнидой, ни Главным Российским Режиссером, хотя, пардон, о покойниках следует говорить либо хорошо, либо ничего): неблагодарное это занятие, ротмистр, бить красных.
В общем, за эти двое суток нас перебрасывали с места на место два раза, пока, уже в сумерках, мы наконец не прибыли сюда.
Быстро разместились, замаскировались (благо саперы заранее нарыли капониров для всякой вспомогательной техники), осмотрелись на местности. Потом я приказал личному составу поужинать, но тут из темноты возникла пара штабных «Тигров» с тусклыми светомаскировочными фарами и БТР сопровождения.
Как я сразу же правильно определил, собственной персоной прибыл почтенный Пятый – отец-командир нашей 100-й сводной гвардейской танковой бригады, генерал-майор Тугаринцев по кличке Тугарин-Змей. Этой кличке генерал не очень соответствовал, поскольку классического татаро-монгола из детских книжек и мультфильмов не напоминал совсем, а был всего-навсего коренастым, коротко остриженным курносым дядькой пятидесяти шести лет в неизменной зеленой форме с короткими рукавами и фуражке с золотым шитьем. Я генерала знал только по службе. У меня, как и у большинства офицеров нашей бригады, после прибытия под Калининград совершенно не было времени на мало-мальски неформальное общение с разговорами за жизнь и питьем водки, поскольку не было свободного времени как такового.