Владислав Морозов – На западном направлении (страница 46)

Конаржевский откозырял и вместе с остальными офицерами убежал исполнять приказания. В свою очередь Цызик, которому явно не улыбалось идти в разведку (и желания которого на этот счет майор не спросил), несколько сбледнул лицом и заметно занервничал.

Через несколько минут уцелевшие танки и БМП начали разворачиваться и оттягиваться назад. Не сдвинулись с места только подбитые машины и оставшиеся с Печковским три практически не пострадавших от артобстрела «Тварды» из боевого охранения – танки хорунжего Цызика, младшего хорунжего Стеляжа и старшего сержанта Ягельского. Майор кратко объяснил боевую задачу – двигаться вперед парами, и лучше всего по обочине шоссе. Впереди танки Цызика и Ягельского, за ними машины Печковского и Стеляжа. При обстреле энергично маневрировать. Если встретят впереди своих – дать зеленую ракету. Если будет обнаружен противник, а особенно его танки или противотанковые средства, – дать красную ракету и отходить, на огонь противника по возможности отвечать, но в дуэль с ним не вступать. Срочный отход – белая ракета.

За время, пока начальство в очередной раз совещалось, опасливо поглядывая на небо в ожидании новых снарядов, наводчик танка командира батальона Андрович успел заменить пару разбитых стеклоблоков командирской башенки майора запасными, они нашлись у него по чистой случайности. В других танках ничего подобного не было вообще, ЗИПу современные польские танкисты уделяли явно маловато внимания. «Тварды» был всего-навсего слегка модернизированным лицензионным клоном еще советского Т-72М, и новые североатлантические друзья все время капали на мозги полякам на тему того, что рано или поздно это «наследие режима Ярузельского» будет непременно заменено какими-нибудь «более современными образцами западного производства». Какими именно – похоже, было загадкой для самих «больших братьев» по НАТО. Немцы и так поделились с поляками, чем могли, наскребя по базам хранения несколько сотен «Леопардов-2» (в основном не самой продвинутой модификации 2А4) из оставшихся нераспроданными после больших сокращений 1990–2000-х гг. излишков бундесвера. Новые «Леопарды-2» немцы сейчас (даже в условиях начатой на их территории исламистами из числа приезжих с Ближнего Востока городской партизанской войны) практически не производили даже на экспорт, аналогичная ситуация была и у французов, которые держали часть своего танкового парка на консервации, а новые «Леклерки» производили чуть ли не поштучно по заказам каких-нибудь богатеньких нефтяных шейхов. Американцы, давным-давно прекратившие производство танков и пустившие в металлолом все оборудование своего детройтского арсенала (а когда-то это, между прочим, было второе в мире бронетанковое производство после русского Нижнего Тагила), занимались исключительно ремонтом и модернизацией оставшегося на ходу парка «Абрамсов». А отцы-создатели танка, англичане, не только свернули производство собственных танков, но и прекратили в приказном порядке любые опытно-конструкторские работы в этом направлении. Так что откуда, спрашивается, было взяться новым танкам для польской армии? Для этого союзникам по НАТО сначала надо было восстановить бронетанковую промышленность и разработать хоть какие-то перспективные образцы танков для последующего производства, а на это могли уйти десятилетия и десятки миллиардов в твердой валюте.

– Вперед! – приказал Печковский, влезая в люк.

Мехвод, капрал Циборовский, дисциплинированно двинул командирский танк вперед.

Четыре РТ-91 медленно поползли на северо-восток и уже через километр, прямо за поворотом, начали натыкаться на подбитую и горящую технику. И что самое обидное – сплошь польскую. И неизвестно, что вызывало больший трепет – стоявший на ободах обугленный докрасна «Росомак», у которого остатки башни с пушкой провалились внутрь корпуса через прогоревшую крышу, или стоявшая поперек дороги абсолютно целая внешне БМП-1, внутри которой, судя по нескольким небольшим пробоинам в крыше корпуса и закрытым люкам, были явно убиты все – и экипаж, и десант.

Рядом с разбитыми машинами довольно густо лежали трупы в знакомом камуфляже. Живых почему-то не было. А дальше этот кошмар потянулся уже практически непрерывно. Выглядывая из люка и осматриваясь, Печковский помаленьку понимал, что здесь происходило. Похоже, вражеский артогонь пару раз накрывал колонну. При этом под раздачу попадали в первую очередь легкобронированные «Росомаки», БМП и «Шакалы» (подбитых «Леопардов» здесь просматривалась всего пара), и колонна останавливалась, явно пытаясь собрать раненых и потушить горящую технику. Об этом свидетельствовали валяющиеся кое-где среди убитых и догорающей брони сумки и контейнеры с перевязочными материалами и прочим медицинским имуществом, а также ручные огнетушители, входившие в штатный аварийный комплект польских танков и бронемашин.

Но, похоже, почти сразу же последовал повторный артобстрел с использованием фугасных снарядов и содержавших стреловидные поражающие элементы боеприпасов, и колонна тронулась дальше, перестав останавливаться, а потом поспешно попыталась перестроиться в боевой прядок – во всяком случае дальше подбитые машины стояли уже не только на шоссе и его обочинах, но и довольно далеко в стороне от дороги. И здесь уже начинали попадаться подбитые и сгоревшие «Леопарды», причем Печковский заметил довольно солидные пробоины в крышах корпусов и башен этих танков: прямые попадания тяжелых снарядов или какие-то ПТУРы последнего поколения из числа тех, чьи ракеты поражают цели в верхнюю проекцию, «по-минометному»? Главное командование НАТО до сегодняшнего дня утверждало, что у русских ничего подобного либо нет, либо оно существует в единичных, демонстрирующихся на оружейных выставках экземплярах – посмотрели бы генералы из Брюсселя на то, что творилось сейчас на этой дороге.

Раньше майор Печковский никогда не видел такого скопления реально подбитой техники – вокруг на площади в пару-тройку квадратных километров торчало больше полусотни сгоревших или изуродованных прямыми попаданиями танков и бронемашин. Другим неприятным открытием было то, что некоторые «Леопарды-2», эти «лучшие западные танки» (в различных завиральных рейтингах обычно делящие первое место с американскими «Абрамсами»), сгорели, словно костры из сухих поленьев. А ведь чертовы немецкие инструкторы на учениях утверждали, что танки германского производства очень плохо горят (а если и горят, то у них лучшая в мире система ППЗ) и практически неуязвимы для любых противотанковых средств «потенциального противника». И вот теперь такая, извините за выражение, погибель…

Наблюдая за невеселым окружающим пейзажем, Печковский вдруг понял, что пушечная стрельба впереди неожиданно стихла. А через пару минут над вставшим как вкопанный метрах в ста впереди РТ-91 майора танком хорунжего Цызика взвилась зеленая ракета.

– Впереди наши? – спросил майора голос взводного Андровича в ТПУ, какой-то настороженный и с вопросительной интонацией.

– Возможно, – ответил Печковский и скомандовал мехводу: – Давай вперед!

Когда танк майора поравнялся с машинами Цызика и Ягельского, он приказал водителю остановиться.

Впереди стал слышен знакомый шум нескольких моторов, а потом в пределах видимости появилась и техника.

Действительно, это были свои – одна БРДМ «Шакал», пара «Росомаков» и четыре БМП-1 с очень большим количеством сидящих на броне людей в камуфляже. Многие из этих «вынужденных десантников» были ранены и наскоро перевязаны. Когда одна из облепленных личным составом БМП, снизив скорость, поравнялась с танком Печковского, майор рассмотрел на ней десяток явно удачно выбравшихся из своих подбитых машин танкистов из приданного им батальона 1-й Варшавской танковой бригады, которых было легко опознать по сохранившимся у некоторых из них немецким танкошлемам и пижонской нарукавной нашивке с крылатым гусарским шлемом. Элита Войска Польского, пся крев. Остались от козлика рожки да ножки.

Среди танкистов обнаружился коренастый курносый мужичок с капитанскими знаками различия на черном берете. Печковский немного знал его по нескольким проходившим перед этим чертовым наступлением штабным совещаниям и вспомнил его имя и фамилию – командир роты из 1-й Варшавской бригады капитан Збигнев Гертнер.

– Приветствую, пан капитан! – крикнул и приветственно взмахнул рукой Печковский.

– Доброе утро, пан майор, – ответил Гертнер и добавил: – Если оно, конечно, доброе…

Он что-то сказал своему мехводу, и БМП остановилась, пропуская вперед остальные отходящие машины. Сидевшие на броне танкисты и мотострелки сразу же начали нервно оборачиваться назад, и лица у них стали предельно недовольными. Между тем капитан спрыгнул с брони и направился к танку Печковского. Было видно, что у него сильно тряслись руки и он заметно прихрамывал на левую ногу.

– Связь со штабом бригады есть? – первым делом спросил капитан, подойдя.

– Нет. Как не было, так и нет. А вы отходите?

– Если это, конечно, можно так назвать. Те, кто остался жив, отходят, мертвые остаются на месте.

– И где все ваши танки, капитан?

– Возможно, пан майор, вас сильно удивит то, что я скажу, но их больше нет!

– Как нет? – невольно вырвалось у Печковского.