Владислав Морозов – На западном направлении (страница 33)
И если в отношении флагмана Балтфлота их предположение было относительно верным, то в том, что касается всего остального, – увы. Часть наиболее современных СКР КБФ (которые в некоторых справочниках также именовали «корветами» или «ракетными корветами») находилась значительно западнее и к тому же в полной боевой готовности.
В итоге еще несколько ракет, выпущенных «Бастионами», а также три десятка ракет Х-35 и «Калибр», выпущенные СКР «Ярослав Мудрый», «Неустрашимый» (проект 11540), «Бойкий» и «Стерегущий» (проект 20380) Балтфлота в течение часа после удара по «Костюшко» поразили большинство остальных боевых кораблей ВМФ Польши.
По иронии судьбы костяк польского ВМФ в этот момент находился в основном в своих главных базах, то есть в районе Гдыня – Гданьск – Оксыве – Вейхерово. Большинство кораблей стояли на якорях, боевая готовность на них объявлена не была, а заявление правительства РФ об ответных мерах за потопление сухогруза польскими СМИ вообще не транслировалось.
Однотипный с «Костюшко» фрегат «Генерал Казимеж Пуласки» (бывший американский «Кларк»), получив попадание ракеты, сел на грунт по верхнюю палубу на мелководье у косы Хель. Возле Гданьска был серьезно поврежден фрегат «Кашуб», потоплены оба корвета типа «Тарантул», из двух корветов типа «Оркан» один был потоплен, а второй поврежден. Также были потоплены и серьезно повреждены 3 польские подлодки из пяти имеющихся, четыре десантных корабля из восьми и семь из двадцати тральщиков. Уцелели в основном корабли, находившиеся за пределами Гданьского залива. Гражданские суда и портовые сооружения практически не пострадали.
Уже после российского ракетного удара по кораблям ВМФ Польши Госдеп США сделал заявление, где «выражалась озабоченность возникшей ситуацией», и только. Никаких прямых угроз и обещаний поддержать поляков всей мощью своего ВМФ из Вашингтона в этот раз не прозвучало.
В небе над Россией, где-то между Ярославлем и Вологдой. 5 июня. 7.02 по варшавскому времени.
– Ну, мы на точке, пошло! – выдохнул командир модернизированного российского Т-95МСМ подполковник Гацко, на что его штурман, майор Мустафин, согласно кивнул и нажал соответствующую клавишу на пульте.
Тяжелая машина задрожала, постепенно освобождаясь от висящих на подкрыльевых держателях и фюзеляжной барабанной установке 14 продолговатых «поросят» – крылатых ракет Х-55.
А всего в этот момент на цели ушло 42 таких ракеты: тройка Ту-95МСМ из 184-го ТБАП, в которой машина подполковника Гацко была ведущей, накануне взлетела из Энгельса и в рамках учений «Запад-2020» произвела над территорией РФ (не приближаясь к госгранице менее чем на 600 километров, что было сделано из соображений как секретности, так и внезапности и при дальности Х-55 в две и более тысячи километров было более чем достаточно) ракетные пуски.
Только на сей раз все ракеты были боевыми, а в их головки наведения была введена последняя информация о вполне реальных целях, которыми были военные объекты трех прибалтийских армий. Как говорится, воевать так воевать.
Через двадцать минут вторая тройка обычных, не имевших дополнительных пилонов под крылом Ту-95МС из того же полка добавила в общий котел еще 18 Х-55. Параллельно Западный военный округ произвел пуски 30 ракет 9М79Ф, 9Р123Л и 9Н123Ф-Р комплекса 9К79 «Точка-У» и несколько ракет 9М723 комплексов 9К720 «Искандер» по расположенным у границы целям из той же группы.
Военных объектов в Прибалтике было не так уж много, и этого вполне хватило на поражение расположения воинских частей, радаров и прочего. Применение ракет этих типов гарантировало внезапность и неотвратимость удара при том, что приказа пересекать границы стран Прибалтики наземным войскам и тактической авиации ВС РФ пока не было отдано, как и заявлений о начале боевых действий. Было только ничем не подтвержденное заявление о вторжении российской армии в Эстонию, уже вполне подтвержденное соответствующим видеорядом сообщений о вторжении мехчастей польской армии в Калининградскую область, и заявление Госдепа США, невнятное и провокационное по сути, но подтверждавшее факт польского вторжения на территорию РФ.
Планировавшие этот массированный ракетный удар эксперты сначала сочли применение такого количества Х-55 слишком затратным, но в конечном итоге для этого были использованы ракеты наиболее «почтенного» возраста, которые все равно надо было или как-то использовать, или списывать. Впрочем, явных отказов среди выпущенных Х-55 не было отмечено.
На литовской авиабазе «Зокняй» в районе Шяуляя в эти утренние часы шла вполне обычная активность. Пилоты трех замерших на стоянках «F-16С» из 3-й аэ ВВС Польши сидели в кабинах в «Готовности № 1». Еще три таких же истребителя стояли по соседству в пластико-металлических быстросборных ангарах натовского образца. В Зокняе частично еще сохранились и железобетонные ангары-укрытия высшей защиты, оставшиеся от СССР, но сейчас они либо пустовали, либо использовались под склады и давно пришли в упадок. Кроме «Файтинг Фалконов» на стоянках находились застрявший здесь еще два дня назад из-за неисправности сразу двух двигателей, один из которых надо было менять, здоровенный натовский АВАКС Е-3 (ожидавшийся «вот-вот» транспортный борт с ремонтниками и запасным двигателем до сих пор так и не прибыл) и «весь цвет» двух наличных эскадрилий ВВС Литвы – один L-39C, 3 транспортных C-27J «Спартан», 2 L-410UVP, 6 вертолетов «Ми-8» и два AS.365 «Дофэн». Еще 2 «Ми-8» и один «Дофэн» сейчас официально находились «на патрулировании береговой линии», но реально их экипажи уже были на полпути к Швеции (предприимчивый пилот одной из «восьмерок» лейтенант Кумпис даже успел прихватить с собой десяток родственников, подсев на несколько минут на одно из прибрежных шоссе в районе Плунге), о чем в Зокняе никто, естественно, не знал.
Польский летчик-истребитель поручик Вацлав Кажоровский, высокий симпатичный брюнет в серо-зеленом американском комбезе, откровенно зевал и тер слипающиеся глаза, ерзая в пилотском кресле под откинутым колпаком фонаря в кабине своего покрашенного в два оттенка серого цвета «F-16С» с бортовым номером 4049 и нарисованным на киле в прошлом году (по поводу очередного славного юбилея бездарно проигранной поляками «Оборонительной войны 1939 года») портретом самого результативного польского аса времен Второй мировой войны Станислава Скальского. Кажоровскому уже давно надоело сидеть вот так, словно пенек, и наблюдать за одуряющим однообразием окружающего пейзажа (типовая для НАТО ВПП, какую можно увидеть хоть в Афганистане, хоть в Норвегии, и маячившие в утреннем сумраке деревья недалекого леса – и все). При этом курить было нельзя (за сей факт нарушения общеевропейского здорового образа жизни вообще могли оштрафовать на половину месячного оклада и записать в личное дело какую-нибудь гадость о неустойчивой психике или склонности к суициду), а вполне логичной в такой ситуации команды вылезти из кабин и идти досыпать, не раздеваясь, в дежурную «комнату отдыха» рядом со стоянками, т. е. перейти в состояние «Готовности № 2», пока почему-то не было.
Вообще этой ночью вокруг творилось нечто непонятное. Сначала вдруг прошел слух о том, что русские танки якобы вторглись в Эстонию, но при этом из Варшавы эту информацию так и не подтвердили. Потом начали внезапно исчезать в неизвестном направлении литовские военнослужащие, от часовых до литовского полковника Язюнскаса, командующего здешней авиабазой.
Дошло до того, что полякам пришлось вооружить автоматами и отправить дежурить на местный въездной КПП трех своих техников, которые вообще-то были не обязаны это делать. Но штатный литовский караул во главе с лейтенантом куда-то безмолвно и незаметно испарился, и другого выхода не было.
Потом среди ночи была объявлена «Готовность № 1» с неразберихой, суетой, ударами в темноте лбом о дверные косяки и запрыгиванием в полетное обмундирование на ощупь. Однако, когда пилоты дежурного звена заняли места в кабинах, стало очевидно, что никто не знает о том, что происходит и кого, собственно, им предстоит перехватывать. Ситуация складывалась совершенно непонятно, тем более что дежурные локаторщики немедленно доложили, что они ни хрена не видят из-за помех. А если русские ставили активные помехи и нарушали связь, то почему до сих пор ничего не говорилось о войне с ними? В общем, Кажоровского и его двух коллег через два часа должна была сменить на дежурстве в кабинах вторая тройка оставшихся в Зокняе в этот момент польских пилотов.
Последнее обстоятельство радовало, но как-то несильно.
Резкий свистящий звук над головой вырвал Кажоровского из состояния дремоты. А потом где-то над местным хранилищем ГСМ словно что-то лопнуло – раздался чудовищный взрыв, превративший топливные резервуары в одну очень большую, огненную вспышку. Рвануло так сильно, что пилоты в кабинах «F-16», казалось, ощутили дрожь земли.
Первой мыслью Кажоровского после нехитрой констатации того факта, что его ясноглазая Малгося вполне может стать вдовой, так и не побыв ни дня в статусе законной жены, была привычная для летчика аксиома – срочно взлетать.
Но никаких команд на взлет не было. К тому же вокруг все будто вымерло – возле самолетов дежурного звена в этот момент почему-то не было даже ни одного техника, которые должны были закрыть фонари, отсоединить силовые кабели пусковых агрегатов, убрать стремянки и прочее. А раз взлететь не получалось и вокруг рвались ракеты (Кажоровский почему-то сразу догадался, что это были именно ракеты, если это были бы бомбы, над ними уже явно пролетели бы хоть какие-нибудь самолеты, сбросившие их) – счет шел на секунды.