Владислав Моисейкин – Хроники Алдоров. Горнило (страница 4)

По залу пронёсся сдавленный вздох. Виктор почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Адам сжал кулаки, но в его глазах теперь горел не только азарт, но и вызов.

– Запомните, – голос Инарис вновь стал твёрдым и властным, – сила, которую вы в себе носите, – это не привилегия. Это – приговор. Приговор к вечной борьбе. С врагами. С системой. С самими собой. Если вы ищете лёгких путей, уходите сейчас. Если же вы готовы принести ту жертву, которую от вас потребует долг… тогда добро пожаловать в ад. Ад, из которого мы пытаемся спасти всех остальных.

Она не стала ждать аплодисментов. Не пожелала удачи. Просто кивнула Брату Таргусу и сошла с помоста так же тихо, как и поднялась. Уход Инарис был красноречивее любых слов.

В зале ещё несколько минут царила гробовая тишина. Воодушевления не последовало. Было осознание. Тяжёлое, как скала, и холодное, как сталь. Они пришли сюда, мечтая о подвигах. А им показали бездну, в которую предстояло смотреть каждый день до конца своих дней.

Адам первым нарушил молчание. Он повернулся к Виктору, и в его глазах горел тот самый огонь, который видел в них десять лет назад в тёмном переулке.

– Ну что, брат? – прошептал он. – Готов посмотреть в самое лицо этому аду?

Виктор медленно кивнул, его лицо было бледным, но выражало решимость.

– Готов, – тихо ответил он. – Похоже, иного выбора у нас и не было. Никогда не было.

Дальше выступали разные преподаватели. Взяли слово и паладины первого курса, те немногие, кто уже прошёл Суд Дэвов и получил свои первые наплечники с золотым солнцем – символом принятого обета. Их речи наполнял энтузиазм, гордости, веры в своё призвание. Они говорили о чести, долге, о том, как изменились после Испытания.

Но это уже было не так интересно. После ледяного душа правды от Инарис Ван Берген их восторженные слова казались плоскими, почти детскими. Они были похожи на людей, видевших лишь красивую гравюру с изображением океана, в то время как Инарис рассказала им о солёной воде, сбивающей с ног волне и о холодной, бездонной глубине, скрывающейся под поверхностью.

Вскоре, после всех официальных мероприятий и церемоний, новобранцев отпустили до утра. Братья вышли из величественного здания Академии и молча дошли до небольшого сада, разбитого между учебными корпусами. Сели на холодную каменную скамью, залитую теплым светом.

Тишина между ними была густой, налитой невысказанными мыслями. Воздух пах мокрой после дождя листвой и далёким дымком.

– Жрецы… – первым нарушил молчание Адам, уставившись куда-то в темноту между деревьями. – Вот же везунчики. Сидят себе в тёплых храмах, шепчут молитвы, свечки зажигают. Руки чистые. И деньги, между прочим, у них лучше наших будут. Клиенты богатые – торгаши, политики…

Виктор не ответил сразу. Он смотрел на свои руки, лежащие на коленях. Те самые руки, что десять лет назад излучали целительный свет.

– У жрецов другая задача, – наконец сказал он, и его голос прозвучал устало. – Они посредники. Поддерживают веру, утешают, проводят обряды. Их сила в ритуале, в связи с божественным. Наша… – он сжал ладонь в кулак, – наша сила в нас самих. В нашей воле. Мы не просим свет у богов. Мы сами его несём. Куда бы ни пошли.

– И что, это стоит того? – Адам повернулся к нему, и в его глазах читалось не сомнение, а потребность услышать подтверждение. – Стоит того, чтобы вот так, с порога, нам пообещали ад, жертвы и вечную борьбу с самими собой

– А почему мы здесь? – спросил Виктор встречным вопросом, глядя на брата. – У нас был выбор. После того переулка… к нам приходили и из храмов, и из магических гильдий. Мы могли стать кем угодно. Почему мы выбрали именно это?

Адам хмыкнул и откинулся на спинку скамьи, запрокинув голову к звёздному небу.

– Потому что скучно было бы, наверное, – сказал он с напускной небрежностью. – Свечки зажигать, молитвы бубнить… А тут… – он развёл руки, словно обнимая всё окружающее их пространство, полное тайн и опасностей, – тут обещают настоящее дело.

– Это не ответ, – мягко заметил Виктор.

– А у тебя есть ответ? – парировал Адам, опуская голову.

Виктор помолчал, вглядываясь в лунные блики на мокром камне дорожки.

– Помнишь того котёнка? – тихо спросил он.

Адам нахмурился.

– При чём тут он?

– Когда я… когда это случилось, я не думал о долге или о жертвах. Я даже не думал о том, что это как-то неправильно или странно. Я просто не мог иначе. Я видел боль, страдание… и не мог пройти мимо. Мои руки сами… знали, что делать.

Он поднял взгляд на Адама.

– А ты. Ты тогда не испугался троих здоровых дылд. Ты даже не подумал об этом. Ты увидел несправедливость – и пошёл её устранять. Без плана. Без мыслей о последствиях. Просто потому, что иначе не мог.

– Так что же выходит? – Адам усмехнулся, но уже без злости. – Что нас просто… запрограммировали?

– Нет, – Виктор покачал головой. – Я думаю, что выбор был. Но он был сделан не сегодня и не тогда, в том переулке. Он был сделан где-то глубоко внутри, в самой нашей сути. Мы такие. И Орден, Академия, Суд Дэвов… всё это просто инструменты. Инструменты, которые помогут нам стать тем, кем мы уже являемся. Только сильнее. Только лучше. Чтобы однажды, когда мы снова увидим несправедливость или чужую боль… мы были готовы. Чтобы наших сил хватило.

Он снова посмотрел на свои руки.

– Да, это будет ад. Да, придётся жертвовать. Возможно, даже чем-то самым дорогим. Но… я не могу представить себя в тихом храме, пока за его стенами кто-то страдает. А ты?

Адам задумался, его взгляд стал сосредоточенным и взрослым.

– Нет, – наконец сказал он твёрдо. – Не могу. Сидеть и ждать, когда к тебе приползут за помощью… когда можно самому пойти и эту помощь принести. Даже если за это придётся платить. Даже если этот «ад» окажется реальностью.

Он встал со скамьи, потянулся, и его кости хрустнули.

– Ладно, философию на ночь оставим. Завтра на рассвете наше первое испытание. Надо выспаться.

Виктор тоже поднялся. Солнечный свет падал на его серьёзное лицо.

– Это не моё зеркало, Адам. Это наше. И смотреть в него нам предстоит вместе. Как и всегда.

Они пошли по тёмной аллее к своим общежитиям. Два восемнадцатилетних парня, только что вступивших на путь, полный боли и жертв. И хотя страх никуда не делся, его теперь оттеняло странное, тревожное чувство правильности выбора. Они шли в ад. Но этот путь они выбрали сами. Выбрали то, что должно.

Внезапно сзади их обоих обхватили чьи-то руки. Крепкие, мощные, но в то же время по-женски мягкие. По щекам щекотнули пряди чьих-то волос, пахнущих дымом, кожей и свежей травой.

– Опять за своё? – раздался над ними знакомый, чуть хрипловатый смех. – Высокие материи, судьбы, долги… Ску-у-учно!

Братья обернулись, и их лица озарились улыбками. Перед ними стояла Эбби. Та самая девочка из переулка, но теперь это была высокая, статная девушка с густой, толстой косой русых волос, достающих до самого пояса. Её лицо в веснушках сияло от улыбки, а в зелёных глазах плясали озорные искорки. На ней была простая, но качественная кожаная куртка поверх тёмной рубашки и прочные штаны, заправленные в высокие сапоги. Её фигура была крепкой, мощной, привыкшей к тяжёлой работе, но при этом удивительно точеной и гармоничной, словно её высекла рука талантливого скульптора.

– Эбби! – Адам первым вырвался из объятий и схватил её в ответ, легко приподняв и покрутив. – Когда ты успела? Ты же должна была только завтра к вечеру подъехать!

– План изменился, – она рассмеялась, отбиваясь от него. – Решила, что если мои лучшие друзья собираются смотреть в какие-то душевные зеркала, то им нужна моральная поддержка. В виде хорошей компании. Пошли, болваны, вышибать из головы эту философию. За мной первый раунд.

Виктор улыбался, глядя на них. За эти десять лет Эбби стала для них не просто девочкой, которую они когда-то спасли. После того вечера она нашла их и буквально втерлась в их жизнь. Она была тем якорем, что связывал их с обычным миром, с простыми радостями. Она не обладала их силой, но её собственная воля и упрямство были, пожалуй, не менее твердыми чем у обоих братьев вместе взятых.

– У нас завтра испытание на рассвете, – мягко напомнил Виктор, хотя в душе ему уже безумно хотелось пойти с ними.

– Именно поэтому и нужно расслабиться! – Эбби ткнула пальцем ему в грудь. – Вы что, собираетесь проходить его с каменными лицами и натянутыми нервами? Лучше идите с ясной головой и лёгким сердцем. Или… – она прищурилась, – вы боитесь, что я вас опять по столу разложу, как в прошлый раз?

Адам фыркнул.

– Тот раз не считается! Ты жульничала!

– Это называется «тактика», мистер паладин, – сладким голосом ответила Эбби, взяв их обоих под руки и потащив от академии. – А теперь хватит трепаться. Ребята уже ждут. Я Корноу слово дала, что приведу вас живыми и невредимыми. Если вы откажетесь, мне будет стыдно… привести вас поврежденными.

Братья переглянулись. Все их тревоги и сомнения вдруг отступили перед натиском этой девушки. Адам сдался первым, его лицо расплылось в широкой улыбке.

– Ладно, ты нас убедила. Но только один раунд!

– Всего один, – с невозмутимым видом пообещала Эбби, подмигнув Виктору через плечо.

Виктор сдался. Он позволил ей тащить себя по мостовой, чувствуя, как тяжёлый камень на душе понемногу сменяется тёплым предвкушением вечера в хорошей компании. Возможно, Эбби была права. Возможно, перед лицом великих испытаний лучше всего держаться за то, что действительно важно. А для них это были они трое. Как и всегда.