Владислав Кузнецов – Сидовы сказки (страница 20)
— Вы хотите сказать, что для истории было бы совершенно не важно, вышел бы флот на бой, или нет?
— Никоим образом. Видите ли, изменение не всегда материально. В обоих мирах вокруг защиты Севастополя неизбежно должны были возникнуть легенды. Только вот легенды эти были бы разные, и именно они — а не исход конкретной войны — толкнули бы историю на другую дорогу.
— Не согласен, — заявил второй, — такой разгром!
— Какой разгром? — вздохнул лектор. — Высадка была сорвана, да. Но потери — одно полевое сражение. Отраженный штурм Севастополя — вполне равная замена. Для Англии, с ее маленькой армией, заметно. Для Франции — нет. То же и флоты, только наоборот.
— Все равно не согласен. Неужели… — слова оборвал взгляд, брошенный на украшающий руку хронометр, — Простите, у нас осталось всего полчаса, и нам не хотелось бы извести его на спор. Расскажете, как вы видите воздействие "легенд"?
— Безусловно, но сперва расправьтесь с десертом. Здешний "Тирамису" совершенно настоящий, лучше, чем в "Эстергази", хотя и уступает тому, что подали бы вам в лучших кондитерских Вены…
Лектор вздохнул. Международная обстановка… Подумать только, два десятка лет назад, и правда, с русским паспортом можно было спокойно съеднить в Вену! Впрочем, нынешняя Вена уже не та, и не факт, что в ней удалось бы разыскать тот самый десерт…
24 августа 1878 года.
Ночь для батумского порта выдалась почти спокойной: наконец, сделали заграждение. Доселе совершенно открытая якорная стоянка обнесена толстым брусом. Значит, русские не проберутся… Откуда туркам знать, что в шести милях мористей пароход "Великий князь Константин" спустил миноноски?
Костры на берегу только сгущают тьму со стороны моря. Командиры миноносок выбрали жертву! Шестовые мины взведены. Что стоят оклики часовых, ружейная пальба? Встает столб воды, на зубах скрипит угольная пыль — значит, турку хорошо разнесло борт.
Турки спустили шлюпки, с одной из миноносок резались в рукопашную… Возвращались всю ночь, нахватавшись воды, с трудом отыскав товарищей.
На заре турецкий броненосец, который оказался поврежден меньше, чем хотелось бы отчаянным катерникам, вышел искать базу обидчиков. В утренней дымке "Константину" удалось остаться незамеченным. Спас отличный валлийский уголь, который не так чадил, как мягкий турецкий. На половине мощности, как кошка на полусогнутых лапах, пароход ушел в туман…
Вот и родная Одесса. На рейде, в качестве брандвахты, странный, круглый, как камбала, корабль с парой больших пушек. "Поповка"! Чтобы обойти ограничения, наложенные после проигранной войны, Россия построила немореходную, но тяжело бронированую плавучую батарею.
25 октября 1994 года
— Так в чем здесь принципиальная разница? Война решалась не на море. Армией…
Лектор сощурился. Приложился к бокалу холодного зеленого чая. Чего покрепче никак нельзя — впереди служба.
— Передергиваете, коллега! Армия шла вдоль моря. А переходить Балканы, там, знаете ли, крепости были. Например, Плевна. Так что война закончилась побыстрее. После боя с турецким броненосцем практически безбронная "Россия" еле доплелась до Севастополя. Тогда и решили впредь называть корабли в честь погибших героев, чтобы ни у кого не было соблазна проявить трусость, оправдываясь необходимостью избежать газетных каламбуров: "Россия" погибла, "Севастополь" сгорел, "Цесаревич" — на дне. Так и повелось. Черному морю достались герои Крыма, Балтике — войны двенадцатого года.
28 июля 1904 года.
Разрыв японского снаряда над боевым марсом броненосца "Цесаревич" оставил русскую эскадру без командующего: контр-адмирал Витгефт был убил осколком. Сигнал "Передаю командование" решили не передавать, чтобы не уронить дух на эскадре. Спустя сорок минут броненосец осиротел окончательно. Очередной снаряд попал в рубку. Все, кто там был, включая командира корабля, были убиты или ранены. Тело рулевого упало на штурвал, и вполне исправный корабль повело влево. Строй русских кораблей смешался.
Контр-адмирал Ухтомский не сумел принять командование.
Японские снаряды били в скучившиеся корабли, не имеющие возможности толком отвечать. Эскадру спасла реакция командира броненосца "Ретвизан". Корабль повернул в сторону противника, очевидно, рассчитывая совершить таран. От сосредоточенного огня броненосец получил тяжелые повреждения, капитан был ранен осколком в живот. Броненосец повернул обратно…
В результате бывший флагман и несколько меньших судов интернировались в нейтральных портах, большая часть броненосцев вернулась в осажденный Порт-Артур.
Первая эскадра тихого океана боевого значения более не имела.
25 октября 1994 года
— Ну, а Революция?
— Разумеется, пошла бы по-иному. Тут точно не скажешь, но флот был архиважнейшим, — лектор улыбнулся, применив ленинское словцо, — фактором. Но была бы. Как была бы и Великая Отечественная. Слишком немцев прижали в Версале, слишком жирным куском им казался Союз…
25 октября 1917 года
Напротив Петропавловской крепости замер высокий трехтрубный крейсер, ветеран русско-японской войны. Впрочем, на ней он прославился, лишь бросив охраняемые транспорты на избиение врагу, и интернировавшись в нейтральном порту. Орудие "Авроры" выстрелило холостым зарядом, дав сигнал к началу штурма Зимнего Дворца.
Морякам, три долгих года войны занимавшиеся разве прикрытием минной позиции, что берегла столицу, имели достаточно времени для выслушивания агитаторов и чтения марксистской литературы. А последние несколько месяцев развлекались вышвыриванием офицеров и адмиралов за борт.