А дальше был виден лишь дым, сквозь который виднелось алое зарево, доносился треск пожаров, гром рвущихся крюйт-камер, взлетающий к небу грибовидными облаками. Впрочем, судьба английской эскадры не важна. Важно было лишь то, что семь русских линкоров, фрегаты и пароходофрегаты ворвались в строй транспортов и принялись исполнять работу, ради которой и пошли в безнадежный бой…
2–3 сентября 1854 года.
Адмирала Ричарда Сандерса Дандаса немного смущало полное отсутствие противодействия со стороны русских. То, что их флот не решился драться с британским, было привычно. Но что и армия позволит высадиться совершенно беспрепятственно? Хотя, возможно, русская армия тоже уважает пушки с английских линкоров. Тогда русские атакуют ночью, и да поможет Господь всем, кто на берегу!
…Первая ночь после высадки десанта прошла спокойно. А к утру на берегу уже вырисовывался укрепленный лагерь.
25 октября 1994 года
Лектор поправил салфетку на коленях.
— Черноморский флот был обречен вне зависимости, вышел бы он в море, или нет. Теперь это можно сказать уверенно, зная состав десанта. После того, как войска союзников закрепились на крымском берегу, пошел отсчет времени до падения единственной укрепленной базы. Да и в бою шансов было немного, даже перегруженные десантом французские корабли могли сопротивляться. Не в полную силу, но могли.
2 сентября 1854 года. "Евпаторийский расстрел".
На линейном корабле "Вальми" — самом большом в мире! — уже десять дней мучилось долгим переходом более трех тысяч человек. Тысяча — экипажа, почти две тысячи — десант… тесно им! Вот и холера, бич экспедиционной армии, от этой тесноты перекинулась и на моряков.
Впрочем, командир третьей дивизии принц Наполеон не задыхался между палубами в заразных эманациях. Высокий полуют обеспечивал прекрасный обзор, и генералу с интересом следил, как просвещенные мореплаватели обстреливают русских варваров, не знающих дипломатии. Их так легко обмануть благожелательной болтовней, даже перед самым объявлением войны! В младшем брате великого корсиканца было много граней. Теперь сверкнула военно-морская. Некогда он служил во флоте, хотя единственным подвигом лейтенанта Жерома Бонапарта стало поспешное интернирование в США. При начале зрелища он собрал вокруг себя офицеров дивизии, сухопутные крысы слушали объяснения принца внимательно. До тех самых пор, пока погонная пушка "Императрицы Марии" не оборвала беседу как раз на уверении, что носовой огонь кораблей слаб и совершенно не опасен. Считал по голландской норме: два орудия, по выстрелу в семь минут… Шанс, что попадут — ничтожен. А там подойдут под палубные пушки самого "Вальми". Внизу порты закрыты, вокруг пушек солдатские койки, не разобрать. Зато наверху все в порядке, только нужно загнать праздных зрителей вниз.
Принц увидел суету, услышал возмущенные крики солдат — и заспешил к морякам.
— Оставьте часть моих ребят. Их штуцера бьют дальше ваших пушек.
На него пришлось потратить почти полминуты. Если бы договорились заранее, другое дело. Но русские пушки гремели гораздо чаще, чем положено. Против них могла действовать только одна батарея борта, самая легкая, обычными ядрами. Которые, вместе с зарядами, еще следовало извлечь из погребов — ниже ватерлинии — и подать наверх.
"Вальми" успел дать один залп — выстрелами, которые держали наверху на случай салюта, по одному на орудие. Прицел оказался взят высоко, русский линкор отделался несколькими прорехами в парусах. Второго залпа не было. Бомба с "Императрицы Марии" ударилась в борт "Вальми" чуть выше ватерлинии. Ударный взрыватель сработал вовремя, и разрыв вбил в забитые егерями 22 и 20 полков легкой пехоты палубы огромный кусок борта, превращенный в щепу.
Людьми, мгновение назад пытавшиеся понять, что за кошмар творится снаружи, как идет бой, получили ответ. Огонь, горячая сталь осколков, острая деревянная щепа, сорванные с креплений орудия, жгущий глаза дым… Кто не был убит или ранен — пытался спастись, вытащить товарищей. Теперь убивал не столько огонь, сколько паника человеческой массы. Беспорядок не позволил быстро закрыть пробоину, и обиженный на людей, не давших ему по настоящему постоять за себя, корабль поспешно завалился мачтами на воду. Шлюпки спустить не успели, потом крен стал слишком крутым. Французская империя осталась без наследника престола. Ненадолго — до рождения нового принца Наполеона оставалось всего шесть месяцев.
А русские ядра рвали в клочья новую жертву, винтовую. Императорская гвардия среди общей паники оказалась исключением. Даже когда "Наполеон" треснул, как бутылка шампанского в мороз и стал зарываться кормой в волны, гвардейцы в медвежьих шапках стояли ровно и умирали молча.
Корнилов стянул фуражку. Больше ничего сделать не мог, даже шлюпки спустить — на "Императрице Марии" ни одной целой уже не оставалось. И тут с гибнущего корабля раздался одинокий выкрик:
— Эй, русские! Вы убили нас — не забудьте англичан!
Лейтенант Жандр, флаг-офицер Корнилова, немедленно проорал в ответ:
— Ради вас — непременно!
Через несколько минут его унесли в лазарет. Потом туда попала бомба… Наверное, оба попали в рай — русский офицер умер за отечество, француз, хлебнувший лишь половинных рационов, холеры и теплой черноморской воды, вышел истинным мучеником. Возможно, оба сверху следили за тем, как русские пароходофрегаты расстреливали английские суда: на том эскадрон легкой бригады, на этом батальон шотландцев… И Александр Петрович Жандр врагов чуточку жалел, а вот француз союзников — нисколечки!
25 октября 1994 года
— Это те самые?
— Да. Все триста кораблей конвоя русский флот пустить на дно не мог. Под удар попали лучшие части, которые везли на лучших же кораблях. Кавалерия, способная пойти в атаку на пушки — и взять батарею. Самая стойкая пехота. Но важно не только это. Там же аристократов было, с купленными-то чинами… Британский свет был в шоке. Жаль, войну это остановить не могло. И не остановило.
Лектор махнул рукой официантке. Та, увы, крутилась у другого столика и не заметила.
2 сентября 1854 года
Серое небо над "Императрицей Марией" сменилось зеленым, потом черным, но Владимир Алексеевич Корнилов этого не увидел. На флагмане еще оставались выжившие. Потерявшего сознание командующего передали на подошедший за распоряжениями пароходофрегат "Владимир", на котором флотоводец и скончался.
— Восстановите флот, — были его последние слова. Император Николай в своем рескрипте на имя вдовы Корнилова писал: "Россия не забудет этих слов, и детям вашим переходит имя, почтенное в истории русского флота".
Владимир Алексеевич был похоронен в склепе Морского собора святого Владимира рядом со своим учителем — адмиралом Лазаревым, и товарищем — адмиралом Нахимовым.
9 сентября 1854 года. Военный совет.
— … выход в бухту загородить, корабли просверлить и изготовить к затоплению, орудия снять, а моряков направить в защиту Севастополя.
Корнилов сцепил зубы. Расцепил.
— Ваше высокопревосходительство! Можно в море не выходить. Но корабли топить зачем? Сохраненный в целости, расставленный, скажем, на якоря, флот наш будет постоянной угрозой неприятелю, которому придется во все протяжение кампании содержать тесную блокаду порта для обеспечения своей операционной базы и своих сообщений. К тому же сейчас неприятельские суда стоят в беспорядке…
Князь Меншиков слушал вполуха.
— Адмирал, — заметил, — а мы с вами нарушили традиции. Стоит выслушать младших по званию. Но, раз уж высказались мы, в обратном от традиционного порядке. Не возражаете?
Корнилов пожал плечами. Князя на флоте тихо ненавидели. Адмирала, носа в море не показывающего. Человека, "честно" — не скрывая — разворовывающего флотскую казну. Наконец, очень уж ядовитого шутника… Так что, которое из двух мнений предпочтут люди, Владимир Алексеевич ничуть не сомневался.
— Павел Степанович? — пригласил высказаться старого друга.
Нахимов тяжеловато поднялся из-за стола. Словно устал больше остальных. Посмотрел виновато…
— Флот затопить, — сказал. И заговорил все быстрее, словно спеша убедить самого себя — про то, что противника больше, корабли его лучше, одних винтовых линкоров — пять…
Начали подниматься другие. Большинство — отводили глаза, буркнув: "Флот затопить" — поспешно садились. Увидели, что могут жить остаться… Потом Новосильский, вспомнив, как начинал лейтенантом на "Меркурии", предложил свалиться с неприятелем и взорваться! Зря. После его выступления уже никто не сказал: "Принять бой".
— Я все равно выведу эскадру. Всех, кто за мной пойдет…
— А никто не пойдет. Зато вы, если не угодно подчиниться общему решению, поедете в Николаев, за верфями приглядывать.
Меншиков был удивлен поддержкой моряков. Чувство правоты приятно распирало изнутри. Владимир Алексеевич Корнилов был убит 5 октября 1854 года на Малаховом кургане.
25 октября 1994 года
— …таким образом, исход войны не мог серьезно различаться в обеих версиях. В одной — осада города, в другой — потери при первой высадке, и совершенно беспрепятственная другая, практически годом позже. После гибели Нахимова, Корнилова, Истомина база флота держаться не могла — они были душой флота.
Лектор замолчал. Слушатели-собеседники тоже молчали, уставившись в тарелки. Наконец, один поднял взгляд:
