Владислав Кузнецов – Линейный крейсер «Михаил Фрунзе» (страница 82)

Могло ли такое быть в принципе?

В узкий временной промежуток между июнем 1940 года и июнем 1942 – могло.

Два раза это случалось, причем с кораблями Оси.

Немецкий линкор «Бисмарк» в мае 1941 года. Решался вопрос: сумеет ли немецкий флот истреблять британское судоходство в условиях, когда основные силы авиации уже переброшены на Восточный фронт, или нет.

Итальянский линкор «Витторио Венето» в походе к берегам Крита, когда решалось, сколько сил во время Балканской кампании потеряют союзники, а сколько – Ось.

Первый погиб, второй бежал.

Для СССР такая ситуация сложилась чуть позже, в 1942-м, и обернулась трагедией конвоя PQ-17 и сокращением поставок по Северному пути. Хорошая иллюстрация к ситуации, когда у страны нет флота, а только силы береговой обороны, а конвои к ней прикрывают союзники. Как писал Маккиавелли: «цитата о войсках союзнических, наемных и своих».

Выходит, что советский линкор, способный просто идти рядом с конвоем и не подчиниться приказу британского адмиралтейства об отзыве, принес бы стране ценных грузов по собственному весу в одном единственном выходе!

С другой стороны, советский линкор на Севере – это или ненаучная фантастика, или довольно далекая альтернатива. До войны этот театр не считался первостепенным. Можно посмотреть на реальное распределение советских линкоров, пусть и устаревших: два на Балтике, прикрывать Ленинград. Один, по памяти Первой мировой, на Черном море, сторожить все тот же «Гебен», он же «Явуз». А на Севере – эсминцы и подводные лодки. Да и где там держать линкоры и крейсера? Ни доков для них, ни другой инфраструктуры… Те же англичане вечно жаловались на ограниченные возможности базы в Мурманске: бомбили там меньше, чем на Мальте, но залатать поврежденный корабль было куда трудней. Выходит, сценарий «советский линкор против Тирпица» означает: как минимум два подобных чудовища должны обретаться на Балтике и Черном море. Собственно, так и выглядела реальная кораблестроительная программа: «Советский Союз» был заложен в Ленинграде, «Советская Украина» в Николаеве, а «Советская Россия» и «Советская Белоруссия» в Молотовске. Не будь войны, их бы, конечно достроили… Но без войны – какой перехват «Тирпица»?

Вариант – получение линкора от союзников… Но если они вынуждены так беречь корабли перед очередной операцией, что на менее важных заданиях избегают боя с противником – какова вероятность, что они отдадут один? Никакой. Даже пожилой «Ройал Соверен» был получен не по ленд-лизу, а как заместитель репараций с капитулировавшей Италии. Пока линкор перегнали, пока освоили, главную угрозу, «Тирпиц», благополучно забомбили насмерть. В итоге единственный линкор Северного флота выходил только на учения.

Автор вздохнул и начал было разрабатывать крепко альтернативный мир Российской Социалистической Республики, в которой Февральская революция случилась, как у нас, а дальше пошли различия… Немножко меньше Гражданской войны, полегче с разрухой – глядишь, и наскребутся средства на линкор. Или хотя бы на достройку заложенных при царе линейных крейсеров типа «Измаил»…

Вот тут меня и поправил Сергей Буркатовский, автор блестящих книг «Вчера была война» и «Война 2020». Настолько другая история – другие двадцатые и тридцатые годы, и пусть Вторая мировая и в том мире наверняка будет, это будет не наша война. Вместо решения шахматной задачи я принялся сочинять этюд по мотивам… Не дело!

Изменение допустимо, но такое, чтобы на внешнюю политику повлияло как можно меньше. Подобно хронокорректору из азимовской «Вечности», я взялся за расчет минимально необходимого вмешательства в историю.

Цель: получение боеспособного советского линейного корабля, способного решить задачу стратегического характера в реальной ситуации 1940-1942 годов.

Граничные условия: сохранить баланс сил в Европе, который привел ко Второй мировой, а позже и к Великой Отечественной настолько, чтобы датировка основных событий совпадала с нашей реальностью вплоть до «решения через линкор».

Ход решения: доктрина для линейного крейсера

Линкоры в Советском Союзе до середины тридцатых годов не любили. Не то чтобы совсем, но решительно предпочитали им самолеты, подводные лодки и торпедные катера. Тот самый флот береговой обороны, который на деле не решает никакой стратегической задачи как потому, что войны обороной не выигрываются, так и потому, что растянутая линия обороны побережья означает невозможность ее защитить – если противнику действительно хочется на это побережье вломиться. Вспомним хотя бы судьбу немецкого Атлантического вала и островов-крепостей Японии! Тем не менее в морских силах РККА до 1937 года господствует так называемая «молодая школа», те самые сторонники легких сил и подводной войны, которые настроили на Балтике множество подлодок (которые немцам удалось намертво заблокировать в Финском заливе аж до 1944-го года), самолетов-торпедоносцев (которые без дальних истребителей сопровождения в небе жили очень недолго), и торпедных катеров, мореходность которых на волнении свыше двух баллов (то есть почти всегда) была крайне сомнительной.

Были и удачи, к примеру, тральщики типа «Фугас», они ж проект 53, главное нарекание на которые во время войны было – их мало.

Но вот линкоры… В конце тридцатых начальник морских сил РККА Муклевич то и дело запрашивает наркома обороны Ворошилова: не пора ли разрезать на металл линкор «Фрунзе»? В ответ неизменно спокойное: «Пусть постоит». Сухопутчик одергивает моряка: не надо резать большой корабль, пусть и чем-то плохой. Вдруг еще пригодится?

А что это за линкор такой – «Фрунзе» ?

Известно, линкоров в СССР было три. «Марат», «Октябрьская революция» и «Парижская коммуна». А этот откуда взялся? Древние, додредноутных времен, корабли продали на металл еще в двадцатые, та же судьба постигла и те, которые при царе и временных не успели построить, как и погибшую от внутреннего взрыва в 1916 году «Императрицу Марию».

Затопленные в 1918 году в Цемесской бухте корабли вообще не подняли: глубоко. От всех линейных сил царского флота остались лишь балтийские линкоры дредноутного типа. Да, те самые три советских, которым поменяли имена в наказание за Кронштадский мятеж.

Стоп.

У царя их, балтийских линкоров, было ЧЕТЫРЕ.

В советском флоте осталось ТРИ.

Где четвертый?

А четвертый утрачен военно-морским способом.

Сперва его, стального, случайно сожгли – не дотла, но так, что машина пришла в полную негодность, и корабль остался без хода. Шел девятнадцатый год, и случалось еще не такое. Потом пошла разруха, и было как-то не до корабля. Стоит, мазут просит только на отопление кубрика сторожам.

А рядом ходят, дышат, живут однотипные корабли. И им время от времени что-то нужно: то дальномеры, то руль взамен угробленного на мели, то якоря, то кусок паропровода… И – есть где взять!

К моменту написания своих депеш Муклевич позволил растащить линкор на запчасти. Настолько, что мысль о попытке введения корабля в строй путем банальной установки новых котлов и машин должна была вызывать у него лютейшую мигрень. Тогда ведь корабль придется укомплектовывать обратно… а чем? Приборы и запчасти прочно рассосались по действующим линкорам.

Впрочем, вариант радикальной модернизации, при котором про устаревшее барахло никто бы и не спросил, морское руководство тоже устраивал. Потому скромные предложения, такие как поставить на бывший линкор какие-никакие машины и ввести его в строй как плавучую

батарею, находили тысячу возражений. Советский флот не нуждался в таком скромном оружии? Во время обороны Ленинграда оба оставшихся линкора использовались именно так. Еще двенадцать тяжелых орудий точно не пошли бы во вред. Увы, «проблема запчастей» решила дело, такой вариант руководству флота не подходил.

Ворошилов, кстати, то ли был не в курсе, то ли желал, чтобы у его подчиненных головушка поболела, но при обсуждениях судьбы линкора вечно ставил галку напротив именно таких вариантов введения корабля в строй.

В противоположность ему Муклевич требовал скорости, как у легкого крейсера, причем разрешал для этого снять хоть две башни из четырех… Может быть, потому, что эти башни уже отправили на береговую батарею на Дальнем Востоке? А как выжать безумные тридцать пять узлов из корабля, у которого от рождения ледокольные обводы? Всадить вдвое больше лошадиных сил? Так они и со снятием двух башен не влезали! И в проектном институте рисовали вставки в середину корпуса.

Картинки, правда, получались красивые. Так что, может быть, и получился бы обновленный «Фрунзе», но тут сыграла свою роль цена. Новый трехбашенный линейный крейсер должен был обойтись как несколько подводных лодок типа «Декабрист», и «молодая школа» предпочла именно такие корабли. Валюты на лодки уходило даже больше: их строили с большой долей импортных комплектующих. Линейный крейсер вполне мог состояться, но не вписался в доктрину.

Да и если бы состоялся… Мало располагать современным кораблем, нужно уметь им пользоваться – и это касается всех, от матроса второй статьи из боцманской команды, до главкома флота. В реальном советском флоте такой корабль принес бы больше всего пользы на Черном море. Правда, не столько как тяжелый артиллерийский корабль, сколько как быстроходный транспорт. Любая посудина, способная за ночь явиться в осажденный Севастополь, разгрузиться и к рассвету сделать ноги из зоны достижимости немецких пикирующих бомбардировщиков была бы бесценна.