Владислав Кузнецов – Линейный крейсер «Михаил Фрунзе» (страница 64)
Тогда по улицам разлетаются мотоциклеты, в колясках которых закреплены отчаянно орущие сирены.
«Граждане, воздушная тревога!»
Греки не унывают, уличные торговцы продают с тележек новоизобретенное «бомбовое» мороженое: самая маленькая порция именуется пятидесятифунтовой. Стеклянные глаза города переклеены крест-накрест полосками бумаги, ветер треплет объявления:
«В течение ночи полиция имеет право стрелять по незатемненным окнам».
И стреляют. Полиции новые методы нравятся: люди, приставленные следить за порядком, склонны думать кулаками. Им по душе простые и грубые решения, потому они думают, что поняли и приняли революцию – хотя на деле приняли лишь бедность страны и жесточайший кадровый голод, помноженные на отчаянную решимость правительства.
Решимость, которая не смеет перейти ограду небольшого дома, что каждую ночь светится, будто новогодняя елка.
Эта неприступная крепость – германское консульство.
Союзник Гитлера ведет войну с Грецией, но самой Германии это пока не касается: от разбомбленного вокзала Афин на Берлин идут поезда, а на гражданский аэродром Салоник исправно садятся самолеты в мирной окраске «Люфтганзы». В недрах германских посольств и консульств работают передатчики, на их невидимый свет летят, как ночные бабочки, итальянские трехмоторные бомбардировщики. Каждую ночь они несут земле тротил. Днем бомбить не смеют. За две недели отучены!
Сегодня у немцев «день Карла Цейсса». С крыш и балконов консульства посверкивает прославленная германская оптика: стекла биноклей и подзорных труб, объективы фото– и кинокамер.
Сегодня жители Салоник усыпали набережные, плотная толпа стоит вдоль пирсов – везде, куда публике открыли проход. Иных зрителей пропустили сквозь оцепление – и Лаврову вновь приходится лицезреть пшеничные усики британского военно-морского атташе в Греции. Напоминать себе: «это союзник», как в империалистическую.
Пусть англичане надменны, пусть их дипломатия лжива и переменчива. Пусть к войне с ними ты готовился последние двадцать лет. Пусть несколько месяцев назад они слали технику твоим врагам и готовились бомбить города твоей страны, союз с ними все же куда лучше, чем вражда.
Главное – выказывать всяческую сердечность… и не зевать.
Алексей Фомич горячо жмет руку представителю самой империалистической державы мира, словно не было ни осени семнадцатого года, с торпедными атаками по Кронштадту, ни весны этого, сорокового, с планами бомбардировки Баку.
– Сегодня удивительно ясное небо, господин вице-адмирал, – сообщает англичанин очевидное.
Чисто английский разговор о погоде – только не про облака, а про «савойи» да «канты». Их нет, но это не значит, что они не явились на праздник. Не могли они такого пропустить, но уже отгуляли – у выхода из Дарданелл, у фракийского побережья, у македонского, у халкидского. Сбрасывали бомбы, роняли с бреющего полета торпеды… Здесь и сейчас им ловить нечего, конвой подходит к порту. Радиоуловитель «Фрунзе» его уже видит, посчитан каждый вымпел – трое суток назад Проливы миновало на два больше. Над мачтами советских и греческих кораблей кружат не только истребители сопровождения – эскадрилья, что прикрывает Салоники, подняла дежурное звено. Судам мало дойти, их нужно разгрузить.
Ночью город будут бомбить? Значит, нужно успеть до темноты.
У некоторых транспортов груз восхитительно очевиден – на палубе видны неясные, но легко узнаваемые профили. Сколько ни кутай их в брезент – приземистые шасси, несоразмерно большие башни, длинные воробьиные шеи выдают советские легкие танки. Устаревшие? Похожие машины который год тихо и неприметно тянут лямку на войне в Северном Китае. Это они спасли Мадрид в тридцать седьмом – и не сумели повторить чудо в тридцать девятом. Славно прошлись освободительным походом по Западной Белоруссии и Украине, приемлемо показали себя при Хасане – и спичками горели под огнем дотов линии Маннергейма. Нормальное, испытанное оружие. Нужно только уметь их применять.
Греки в танковых делах неопытны, у них до сегодняшнего дня двух десятков машин не насчитывалось – и то по спискам. Сколько порядком послуживших «Виккерсов» еще на ходу? Что ж, теперь машин хватит на целый полк, а кому научить – найдется. Недаром к первому же выгруженному на пирс танку немедля спустились по сходням три фигурки в мешковатых комбинезонах. Танк окутался сизым дымком, зарычал. Гусеницы звенят по пирсу – можно ли назвать лязгом и скрежетом музыку? Танк играет на струнах души сражающегося народа. Как их ждут на эпирском фронте…
– Танки! Русские танки! Греческие танки! – летит над городом.
Пройдет месяц-другой и усталый пехотный капитан эллинской армии будет тыкать пальцем в сторону этих машин:
– Греческие танки!
Пленные фашисты будут с почтительным уважением глазеть на боевые машины победителей, и не заметят в углу капитанского глаза одинокой слезы. Грек не хвастается. Он ошалел от радости, увидев свою броню. До сих пор ему приходилось видеть лишь вражескую бронетехнику…
Танки – не единственное подкрепление, которое получат греки. В трюме одного из транспортов, разобранный и сложенный в ящик, лежит «ястребок», он же «хок» – один из многих, но от прочих отличается. У него получше мотор, у него в выколотках пристроились не два, а четыре тяжелых пулемета. Поверх фюзеляжа алой краской выведено: «Мариносу Митралексису от трудящихся Одессы». Он ведь не только советский линкор, он и советские города прикрывал, когда шел на таран. Не от бомб – от большой войны, чтоб ей не начаться совсем!
На транспортах прибыли и трехдюймовые пушки -французского образца, такие же состоят на вооружении греческой армии. СССР разжился ими в Прибалтике. Для РККА – головная боль, орудий немного, а снаряды подавай другой системы. Для греков – строго наоборот. Орудие знакомое, боеприпасы есть.
Приехали и противотанковые ружья, пулеметы, винтовки, но главная из поставок входит в гавань своим ходом. Гремит салютная пушка, приветствует адмиральский флаг дружественного государства. Сегодня эти корабли еще не греческие, над крейсерами и эсминцами вьются флаги и вымпелы с красной звездой, серпом и молотом. Полосатые знамена республики на них поднимут завтра, после церемонии передачи.
Есть такое американское слово: «ленд-лиз».
Советский Союз три дня как участвует в этом хорошем деле, только помогает не Великобритании, а Греции. Американский президент, как ни крути, кругом прав. Если у соседа горит дом, вы ведь не будете продавать ему шланг втридорога? Это не по-людски, даже для американцев! Вы его одолжите…
Грекам нужен флот? Вот он идет.
Три крейсера ПВО – «Червона Украина», «Красный Крым», «Красный Кавказ». У каждого на палубе столько же универсальных орудий, сколько на «Фрунзе» – только линкорного главного калибра у них, понятно, нет. Но зенитная мощь соединения, считай, возросла вчетверо: было двенадцать стволов, стало сорок восемь. На кораблях есть зенитки калибром поменьше, но эти – только для самообороны, ими соседа по строю не поддержишь.
Впереди крейсеров в порт входят четыре приземистых трехтрубных эсминца. «Новики» – три советской сборки, достроены из дореволюционного задела в двадцатых, один успел повоевать в империалистическую и гражданскую, причем за белых, ржавел во французской Бизерте… Именно Лавров привел его в Севастополь! Теперь смотрит на старый корабль как на товарища по беспокойной молодости.
Славное суденышко!
В начале Германской войны они были хороши. Парой могли разогнать чужой дивизион или затравить легкий крейсер: турецкий «Гамидие» удирал только так, с «Бреслау» разошлись, оставив друг другу на память по дыре. Впрочем, где, в журнале русского корабля записано: «временно терял ход».
Уже к концу мировой войны «новики» были не лучшими, а так… Лидировать атаки не им, но по девять торпед они к общему залпу добавят. Да и пушки лишними не окажутся.
Рядом с ветеранами к причальной стенке выстраиваются более крупные корабли. Высокий полубак с характерным ступенчатым подъемом – точно как у американских «фаррагутов», мачты чуть скошены назад, трубы широкие и высокие, видно, что в них отводят дым не от одного котла. Профиль не стремительный, мощный.
Пушки спрятаны за похожими на башни щитами, только сзади открыты. Две спаренных установки спереди, одна сзади. Прищурь глаза или взгляни через туман – может показаться, что это тяжелые крейсера. Или «Фрунзе». Только далеко, оттого и маленький такой.
Эти корабли вынесут шторм любой балльности, усеют море торпедами… только скорость – ни с итальянцами, ни с французами не сравнить. Когда враг может выжать сорок с лишним узлов, их тридцать шесть – совсем немного. Автономность? Тесно им в Черном море, как акуле – в луже на мостовой. Ну, теперь развернутся.
Эсминцы не становятся на бочки, рядком швартуются к причалам. Добро пожаловать в Грецию! Добро пожаловать на войну.
Теперь под командованием вице-адмирала серьезная сила. Все, что обещали перед походом, сбылось. Ни званиями, ни орденами, ни должностью не обошли, разве вместо эскадры Черноморского флота он, Лавров, получил под командование эскадру флота греческого. И все-таки грызет Алексея Фомича некий червячок.
То ли зависть – не то что бы черная, а серенькая такая.