Владислав Кузнецов – Камбрия - навсегда! (страница 26)

— Лучники впереди, плечом к плечу? Копейщики по флангам и чуть позади? — Немайн уже знала, как привыкли воевать камбрийцы.

— Да. Король с дружиной встал справа от пешего строя. Потом выскочил отряд их конницы. Собственно, это и была вся конница Хвикке — и на этот раз ее вел сам король. Обычно они прикрывали пехоту и держались позади. Мейриг сказал, что Господь лишил саксов разума и что победа наша. Мы ударили — вниз, под гору. Они бежали. Мы прорвались за пеший строй, но тут они развернулись… И их стало много!

— Ты говорил: тот отряд, что выскочил изначально, это все всадники Хвикке?

— Да. Мы много лет держим рубеж. Мы их знаем. Не иначе саксам помог дьявол!

— Может быть, это была посаженная на лошадей пехота?

— Тогда б мы их разметали! То есть нет. Там были все умелые наездники. Никакой слабины! Нас взяли в кольцо… Король сумел прорваться. Но «Черный Дракон» на холме к тому времени уже упал, наше войско бежало… Я не видел, как это случилось. И почему они не отступили. Правда, внизу кто-то рубился…

Немайн кивнула. Это было странно. Камбрийцы не стеснялись отступать перед сильным врагом. Особенно если тот нахватался стрел. Пойдет дальше — получит еще. Главное — чтобы шел медленно, чтоб люди успели сбежаться в город. И уже там — или оборона стен, или полевая битва и разгром измотанного неприятеля.

А рыцарь продолжал говорить, и из кусочков, выхваченных одним бойцом, понемногу проявлялась картина страшного разгрома. Который был бы хуже — не цепляйся король со своими рыцарями за каждую пядь, не утыкай он стрелами преследующую конницу врага. Камбрийцы рассеялись по лесам, но вырезаны не были. Уже неплохо: мертвых не воскресишь, а разбежавшихся можно и собрать. Было бы кому!

Король слишком долго не обращал внимания на раны. А дружина-семья оказалась связана кодексом чести. Выжить после смерти короля считалось непристойным. Хуже только нарушить последний приказ, который и получил гонец. Других распоряжений, даже по престолонаследию, король отдать не успел, а потому последним, что запомнил рыцарь, была атака его товарищей — безнадежная, с пустыми колчанами, да и копья уцелели не у всех. И «Золотой Дракон» над копьями преследователей — знамя Уэссекса. Так что собирать беглецов оказалось некому.

Немайн продолжала спрашивать. Ее интересовало все: особенности вооружения и доспехов врагов, последовательность, в которой остатки дружины встречались с врагами и беглецами. Подробности понемногу приоткрывали истинную картину постигшей армию Гвента катастрофы. Она хотела понять не только, что произошло, но и как. Мозг, приспособленный к созданию картинки по памяти да на слух, понемногу превращал батальное полотно в схему из военного трактата. «Битва при…» Пока неважно, какая деревня или река была ближе всего. «Приграничное сражение» — так будет вернее.

Король Мейриг недооценил вражескую конницу и хитрость командира саксов. Впрочем, он ждал старого врага, год за годом убивавшего о частокол копий и ливень стрел лишних переселенцев с континента. На этот раз враг оказался другой — с несколько иной армией и куда более высоким уровнем воинского искусства. Больше того — в рисунке сражения проскакивало что-то знакомое.

Первая линия саксонского строя не включала королевской гвардии и лучников — только ополчение. В сущности — фаланга. Как ее романтично называют варвары: «стена щитов». Справа, под знаменем короля — под «Белым Вепрем» — всадники. Позади, за ними, не поднимая до времени значков, еще отряд конницы — побольше, пообученнее, сплошь окольчуженный. Еще дальше — пешая гвардия Хвикке. И немногочисленные лучники.

Строй расчленен, а Мейриг слишком быстро спустился с холма, не рассмотрел глубины неприятельского фронта. Привык, что строятся в одну линию. Вот и попал под фланговый удар уэссексцев. Советы которых явно слушали Хвикке.

Пока дружина Гвента пыталась вырваться, небольшой отряд обошел линию камбрийцев и ударил по коноводам. Подать помощь тылу было невозможно: первая линия саксов двинулась вперед. На расстоянии излета стрелы — когда еще можно прикрыться легким щитом — постояли, передохнули. И рванули вперед так, как могут только варвары! Первые ряды наверняка полегли, но камбрийцы воевали с оглядкой назад. Лучники плечом к плечу, без щитов и доспеха — а позади, там, где верное спасение жует травку под присмотром немногих коноводов, крики и шум схватки…

Центр камбрийского строя побежал еще до столкновения. Но копейщики удар приняли. По-римски — сначала метнули дротики, а потом двинулись навстречу саксам. На левом фланге их остановили, окружили и выбили. Но на правом копейщики прорвали саксонскую линию, разорванную бегом, отразили удары с фланга и пошли вперед — клубок, окруженный бессильными врагами.

Тогда в бой вступила гвардия Хвикке: воины с двуручными топорами. И поддерживающие ее лучники. Своих стрелков у камбрийцев уже не было, а в ближнем бою отборные ветераны в добрых доспехах быстро одержали победу. Им даже не пришлось применить свои топоры, которыми следовало перерубать копейные древки, чтобы создать пустоту в линии жал. Лучники и схватка с ополчением сделали свое дело: брешь нашлась. В дело пошли мечи.

Слухи быстрее лошадей. Старейшины кланов не съезжались — слетались, едва не обгоняя топот своих коней. Новости — тоже. Сида сидела неподвижно, словно кукла или статуя. Приветствовала, выслушивала — не двигая головой, только губы шевелились, да уши то пускались в безумный танец, то успокаивались в настороженной готовности. Огромные глаза изучали пол. Вокруг мелькали имена: Артуис, Вриог, Паул, Иднорт, Корнерег, Гвидген, Кейдио, Брохвайл, Гендог, Ллеухонерд, Кадваладр… Король Мейриг наплодил немало сыновей, и у всех были равные права на престол. Впрочем, серьезная армия была только у одного — Артуиса, короля Эргинга. А в придачу — военный и государственный талант! Принц Рис, например, о нем вообще без придыхания не говорил. Храбрый воин, славный полководец. Вот только сидит непрочно. В конце августа вышиб из города недовольных объединением с Гвентом мятежников во главе с дядьями. И, чтоб хоть немного успокоить народ, объявил себя независимым от отца правителем. Что не помешало ему остаться одним из наследников Гвента.

Амбиции, верно, будут у многих, но что-то сделать может только он. Или не может? Старейшины поглядывали на сиду. Недаром Мейриг послал именно к ней.

Когда собрались все, Неметона попросила гвентского рыцаря повторить свой рассказ. Потом заговорила сама. Коротко описала обстановку. Подытожила:

— Гонцов с известиями к королю Гулидиену я направила. Дальнейшее — не мое дело.

— Как это? — растерянно спросил гвентец. Он пока пребывал между небом и землей. Меньше чем за сутки привычный мир успел превратиться в ад — а из этого ада его отправили пусть не в рай, но в волшебную страну, всплывшую из морских глубин на страх врагам и радость добрым людям. И вот теперь дивная страна вновь уходит на дно. В волшебный туман, от которого ни помощи, ни надежды.

— Я не королева этой земли, — привычно напомнила сида, — решение не за мной, но за кланами. Кроме того, нас мало. По договору с Диведом, в грядущей войне с саксами мы прикрываем спину. На пиратов наших скромных сил еще хватит. Но биться с Хвикке и Уэссексом… Светлейшие мужи, на какое количество воинов мы можем рассчитывать в случае созыва ополчения?

Первым встал Ивор ап Ител. Крутнул ус.

— Плант-Монтови выставит три сотни воинов, — сообщил он. — Из них две сотни лучников и сотню копейщиков. Из них сорок — в доспехах.

— О'Десси дадут пятьдесят копий, десять луков и шесть десятков пращ, — сообщила ирландка, — и у нас есть два хороших корабля, ходких под веслами и парусом. Вот только погода… — Она развела руки.

— Вилис-Кэдманы: две сотни воинов. Из них половина лучников.

— Из этих двух сотен треть — женщины, — уточнил Ивор. — Я же говорил о людях, которые могут идти в поход. Я не о тебе, Этайн О'Десси! Ты, конечно, поведешь своих людей. И ирландец с пращой — воин серьезный. Тем более что кинжалы у них тоже есть. Но кто-то должен остаться охранять город. И поддерживать порядок. Рыцари уйдут. Значит, нужно оставить часть ополчения. Рабочие, кто нанялся на стройку, — эти или подадутся к Рису и Гулидиену, или попросят денег за службу.

И вопросительно посмотрел на Немайн.

— Если бы речь шла только о жалованье, — сида дернула ухом, — но у них же ни оружия, ни лошадей. Да и работы прекращать нельзя. Потом переделывать будет трудней, чем начинать сначала. Опять же вооружение. Впрочем, тем, кому взводить камнеметы, да коноводам, да обозникам… Пара дротиков, топор, кинжал — и хватит. Общая картина ясна, не так ли? Шестьсот человек. Десяток рыцарей. Одна колесница. И что нам делать в схватке гигантов?

— Помогать в меру сил, — пожал плечами Ивор. — К тому же у нас есть ты. Сколько сотен воинов ты стоишь?

— Одного, — приподняла кончики губ Немайн. — Я же одна. И еще — все ли почтенные советники полагают, что нам следует вступить в войну с саксами?

— Все.

— Хорошо. В таком случае я вынуждена напомнить, что мы с вами не настоящий Совет Мудрых. Потому как созваны не Хозяином заезжего дома. Да и королевство у нас с мышиный след. Потому: по причине разногласия между старейшинами кланов и Хранительницей правды надлежит созвать Совет Свободных. Все кланы вместе! Пусть те, кому сражаться и умирать, решат сами. Полагаю, времени до завтрашнего утра хватит, чтобы оповестить всех граждан республики Глентуи. Засим я завершаю беседу.