Владислав Крапивин – Лужайки, где пляшут скворечники (страница 50)
— Чушь!
— Тем, я ей тоже говорил, что чушь! А еще говорил: «Ну, а если даже и так? Разве нельзя жить на Пустырях? Чем плохо?» А она: «Всю жизнь в этих развалюхах и буераках?»
— А ты?
— А я… Тем, ну и пусть буераки! Зато кругом друзья! Никто никого не обижает!
— Кей, ты рассуждаешь как дитя. От жизни не спрячешься ни в каких Пространствах. Не будешь ведь до старости играть в индейцев среди репейников и развалин.
— И не надо! Скоро тут будут не только репейники и развалины!
— А что будет?
— Город же растет! И приближается! Ну, тот Город, где мы нашли лекарство! Скоро он будет виден сквозь Пространства. Как тень. А по пятницам станет открываться полностью… Помнишь, как церковь открывалась по средам? А потом, как она, Город сделается настоящим. Насовсем…
— Представляю, какой в
— Никакой не подымется! Все решат, что так и надо. Что так было всегда…
— Кей, я, может быть, и
— Ну и не надо. Когда она случится, привыкнешь.
И Артем… стремительно привык. Будто наяву увидел, как они втроем — Нитка, Кей, Артем — идут по вечернему Городу среди старинных домов, среди запаха цветущих трав и шороха фонтанов, под неярким светом узорчатых фонарей. Кто-то смеется в сумерках, а на руках у Артема, уткнувшись носом в его плечо, тепло посапывает малыш с пушистой, пахнущей одуванчиками головой. И нет впереди ни горестей, ни страха…
Но на самом деле горести и страхи были. И Артем дернулся опять:
— Кей, мне надо к ней скорее… Если я… если ей на меня наплевать, то пусть! Это ее дело! Но малыш-то не только ее, но и мой!
— Тем, ей не наплевать. Иначе она разве бы отпустила меня к тебе…
— Тогда почему она…
— Я же сказал. Боится за маленькую. Я ей говорю: ну и пусть родилась бы у нас, где жили, росла бы на Пустырях с малолетства. Стала бы как ниточка между Пространствами и всей Землей. И где бы она потом ни оказалась, вокруг нее появлялось бы новое такое же Пространство… А то пока лишь скворечники делают эту работу.
— Кей, а почему ты говоришь «она»? Мне кажется, будет мальчишка…
— Врачи сказали, что девочка. А что? Разве плохо? Будет сестренка. Вроде Лельки…
— Да нет, не плохо… Кей, а почему Нитка ни разу не написала? Я ходил на почту, спрашивал, нет ли писем до востребования, а она…
Но Кей уже спал, подтянув к подбородку колени в продранных джинсах. А за стеклами и крышей победно трубил весенний ветер.
Весна пришла стремительно. Так бывает лишь в сказочных странах. Утром все увидели, что почти не осталось снега. К полудню он исчез совсем и проклюнулись первые травинки. К вечеру зацвела мать-и-мачеха. Набухли почки и замелькали первые бабочки.
— Дождались-таки тепла, слава Создателю, — крестилась бабка Катя. По случаю весны она приняла «грамулечку». Лелька утром как вцепилась в Кея, так и не отходила от него ни на шаг. И Кей вместе с нею носился по Пустырям, отыскивая старых друзей.
В полдень кто-то ударил в колокол, откликнулись другие колокола и рельсы, и поплыл над Пространствами перезвон, которого не было слышно с осени.
Да, весна неудержимо набирала силу. По крайней мере, на Безлюдных пространствах. Как там на улицах, за границей Пустырей, Артем не знал. Он не выходил в город. Весь день просидел в доме у окна, слушая звон и ребячьи крики. Были в нем и странная расслабленность, и тревожное нетерпение… и боязнь пошевелиться. Вдруг двинешься — и пропадет весна, пропадет надежда и окажется, что не было Кея.
Кей примчался под вечер. Сдернул и кинул в угол курточку.
— Тем, ух и теплынь! — Он загремел на кухне крышками от кастрюль. — А почему пусто? Ты весь день ничего не ел?
— А ты?
— Я-то у ребят!..
— А мне не хотелось…
— Твое счастье, что Нитки нет! Она бы тебе показала «не хотелось»!
«Ох уж счастье…»
— Кей, трава уже показалась. Когда пойдем?
— Ну, Тем… Скворечники еще не двинулись, только сбиваются в стаи.
— Ну тебя со скворечниками! Давай поездом.
— Тем…
— Что еще?
— Понимаешь… прежде, чем уходить, надо убедиться, что Пространствам ничего не грозит.
— Новое дело! Что им может грозить? Старик намертво заварил трубу.
— Не из трубы… Зонтик сказал, что
2
Опасность проявила себя буднично, казенно…
На следующее утро Артем пошел в институт, чтобы узнать о предстоящем февральском семинаре по философии. Какой там семинар! Оказалось, что на улице уже конец марта. Причем, такого же теплого, как весна на Пустырях.
«Ох и скандал будет в деканате…»
Артем зашел на почту, и там ему дали письмо. Нет, не от Нитки. На конверте был жирный гриф: «Городская управа. Отдел социальных программ». Внутри оказался листок с тем же грифом и мелким компьютерным текстом:
«Г-ну Темрюку А.В.
Настоятельно просим Вас 28.03 с.г. зайти в удобное время в наш отдел к г-ну Хатову Ю.Ю. по вопросам, касающимся Вашего земельного участка и др.»
И стояла рукописная закорючка.
Выяснилось, что (конечно же!) двадцать восьмое именно сегодня. Время было не очень-то удобное, надо бы в институт, но тревожное ожидание неприятностей оказалось сильнее здравых рассуждений. И Артем на троллейбусе поехал в центр, в мэрию.
«Что им за дело до моего участка? И какие там еще „др.“? Наверняка Зонтик был прав…»
Г-н Хатов Ю.Ю. оказался моложавым гладко причесанным клерком довольно интеллигентного вида.
— Садитесь, прошу вас, Артем Викторович. Очень хорошо, что откликнулись на приглашение. Суть дела вот в чем. Компания господина Хлобова договорилась с городскими властями о строительстве кооперативного рынка и зоны с автостоянками и гаражами на северо-западной окраине города. Частично строительство захватывает и так называемые Пустыри. Вы, как нам известно, некто вроде неформального лидера в этом… гм… своеобразном жилом районе. И Управа была бы благодарна вам, если бы вы провели среди населения разъяснительную работу. Так сказать, о необходимости переселения…
— Какого переселения? У меня там законный земельный участок! Собственность! Или уже отменили конституцию? В угоду господину Хлобову?
— Артем Викторович, всем, у кого участки, будет выплачена положенная по закону компенсация…
— Знаю я ваши компенсации! Гроши!
— …Положенная по закону. Однако же большинство участков там занято самовольно и строения заселены, как говорится, явочным порядком. Не хотелось бы эксцессов, но вы же понимаете, что городские власти при необходимости не остановятся перед самыми интенсивными мерами…
— Господин Хатов Ю.Ю., — сказал, закипая, Артем. — Надеюсь, вы не самая высшая инстанция в решении этого вопроса?
— Разумеется, нет. Я лишь исполнитель. Но решение принято во
Уходя, Артем изо всех сил грохнул дверью Вернее, хотел грохнуть. Но она пошла плавно и тихо чмокнула мягкими амортизаторами, словно подчеркнув беспомощность протеста.
В самом деле, куда жаловаться, с кем спорить? Этот Хлобов наверняка заплатил за нужное решение столько, что куплена вся Управа. И, к тому же, они в самом деле поступают «по закону».
Неподалеку от Городской управы (вот уж одно к одному!) Артем столкнулся с Птичкой. Тот был в добротном костюме и при галстуке. Но прежний.
— Ха, Студент! Пытался обжаловать свои Пустыри? Не выйдет, птичка, наша фирма сбоев не дает.
— Значит, в этом сволочном деле есть и твоя доля?
— Не доля, а идея! Я же обещал тебе «сладкую жизнь».