Владислав Крапивин – Лужайки, где пляшут скворечники (страница 49)
— Вполне толково… Зонтик, а ты ничего не знаешь про Нитку и Кея?
Он поскучнел. Поцарапал ногтем заплату на джинсах.
— Ничего не знаю. Правда… Я бы и сам хотел знать, ведь мы с Кеем стали почти совсем уже друзья. А он вдруг… — И Зонтик стал смотреть в огонь.
— Зонтик. А может, знаешь другое? Когда придет весна?
Зонтик опять посмотрел на Артема. Глаза были темные от серьезности. И все-таки — уж не мелькнула ли в них искорка лукавства?
— Тоже не знаю, Тем. То есть точно не знаю. Может, через две недели, а может, и завтра…
Плотный и мягкий, совсем не зимний ветер тряхнул стекла и крышу. Шарахнулось в камине пламя, замигала и ярче разгорелась лампочка.
Зонтик повернул к потолку лицо. Быстро встал.
— Тем, я, пожалуй, не буду ночевать у тебя. Кажется… уже…
Он шагнул к двери. Та открылась сама собой (ветер затрубил в дымоходе). Зонтик прыгнул с крыльца, махнул Артему ладонью и пропал в сером влажном сумраке. И… почти сразу вернулся. Шагнул опять к дому.
Нет, не Зонтик. Тоже мальчишка, но в длинной куртке, в шапке с пушистым шариком.
— Тем…
Сон? Причуда тьмы и ветра?
— Кей?.. Господи, Кей!
IV. Зеркала
1
Артем сразу понял: Кей — один. Но все равно счастье! Все равно это ниточка! «Ниточка — к Нитке…» Да и сам Кей — это же радость! Братишка…
Он втащил Кея в дом, вытряхнул из заснеженной куртки, усадил к огню. «Откуда ты явился? Где ты был? Где Нитка? Что с ней?» Ничего этого он не сказал. Спросил как недавно у Зонтика:
— Хочешь чаю?
— Конечно! Я целые сутки не ел. Сперва поезд, потом автобус, а деньги я посеял, карман дырявый… Тем…
— Что?
— Тем, я вот… пришел. Потому что больше не могу. Ну, без всего, что здесь… Без Пространств… Сперва Нитка не отпускала, трудно было одной, а теперь полно подружек, помогают. И она сказала: «Иди уж, ничего с тобой не поделаешь…»
Тогда Артем все же сказал:
— А где она, Кей?
— В Неплянске, в общежитии живет, у нас отдельная комната. Работает в ателье «Атлантида».. Тем, ты не думай… про такое. У нее никого нет, только подружки…
— Я и не думал, — с облегчением соврал Артем. — Кей, но все-таки…
— Тем, подожди. Я поем и расскажу…
Они, не раздевшись, улеглись рядом на кровати. Кей притих под боком у Артема. И Артем понял, что пришло время спрашивать.
«Почему же она ушла? Как она тебе объяснила? Как вы там жили? Что будет дальше?.. И что делать мне?»
Вместо этого он неуклюже спросил:
— Ты в школу-то там ходил?
— Ага… Тем, Нитка ушла, потому что боялась.
— Чего?
Кей вздохнул.
— Пространств? — тихо сказал Артем.
— Да…
— Но… мы же могли уйти вместе!
— Она поняла, что ты не сможешь. Что ты слишком врос.
— Что за чушь!
— Не чушь, Тем… Я тоже врос. Но про меня она думала, что это не насовсем, потому что не взрослый. А потом поняла и отпустила… И еще не хотела, чтобы ты тут был один…
— Спасибочки… — глупо буркнул Артем.
— А еще не хотела, чтобы ты уходил отсюда… потому что Птичка…
— Что — Птичка?
— Она боится, что он достанет тебя. Сюда-то он не сунется, а в других местах…
— Вот уж бред-то! — старательно возмутился Артем.
— Не бред…
— Что же мне теперь? Из-за Птички всю жизнь сидеть на Пустырях? Все равно я каждый день хожу в институт, ребят встречаю у школы…
— Ага. Я так же говорил. А она свое… А главный ее страх — за ребенка.
Артем быстро сел.
— За кого?
— За ребенка… Ну, ты чего? Как в детском садике. Столько прожили вместе, и ты думаешь, никто в ней не завёлся?
Артем посидел. Лег навзничь. Сказал тихо и железно:
— Завтра же поедем к ней. Покажешь дорогу.
— Ладно. Только… Тем…
— Что еще?
— Давай не завтра, а через несколько дней. Нитке там ничего не грозит, а ребенок будет только через три месяца.
— Но зачем эти несколько дней?
— Понимаешь, весна только-только началась. А надо, чтобы появилась трава. Это будет скоро, дней через пять…
— Ну и что?
— Начнутся весенние переходы скворечников и в Пространствах откроются пути. Ну, такие, вроде как до Города. И можно до всяких дальних мест добраться за полчаса, без автобусов и поездов.
— Бред какой-то, — опять сказал он.
— Ну, Тем… Ты же знаешь, что не бред.
— Ничего я не знаю… А почему она боится за малыша? Думает, что здесь он родится уродом каким-нибудь? Мутантом?
— Боится, что родится «вросшим». И не сможет без Пространств, как рыба без воды.
«А что, если правда?»