Владислав Крапивин – Лето кончится не скоро (страница 31)
— Значит… я вместо него теперь, да?
Шурка сразу понял, что ляпнул глупость. Но Платон не рассердился. Тем же снисходительным Женькиным тоном разъяснил:
— Не бывает человека «вместо». Он — это он, а ты — это ты…
— И не вздумай драпать на свою Рею, — опять предупредил Кустик. — А эту самую штуку инопланетную мы все равно найдем. Я чую.
Шурка же ничего не чуял. Только досадливо болел у него и чесался игольный укол.
Всякий путь когда-то кончается. Кончился и этот. Не находкой, а тупиком. Извилистый бетонный коридор привел друзей в подземелье, похожее на склеп. Именно на склеп. Очень уж могильно пахло от сырых стен, а на полу лежали плиты со стершимися буквами. Угрожающе изгибался над головами низкий кирпичный свод. Между кирпичей торчали голые, как крысиные хвосты, корни. И остатки гнилых досок. От гробов?
А самое скверное, что в стенах — ни двери, ни люка, ни дыры (кроме той, которая вела назад).
— Приехали, — похоронно сказал Ник. И вокруг была зловещая похоронность. Глухая отгороженность от всего живого…
— Может быть,
— Тут, пожалуй, докопаешься… — Ник зябко съежился. — Мы знаете где? Точно под старым кладбищем. Вон кость из стены торчит…
Кустик, как испуганный малыш, прижался к Шурке. Шурка левой рукой обнял его за плечи. Правой он держал фонарик, водил лучом по стенам.
Высоко между рассевшихся кирпичей и правда торчало что-то похожее на берцовую кость с желтым, как бильярдный шар, суставом. Но… Шурка осторожно отодвинул Кустика. Шар был слишком ровный, слишком блестящий.
Шурка встал на цыпочки, ухватился за шар. Тот не двинулся. И Шурка с неожиданной злостью всей тяжестью повис на коротком, похожем на кость рычаге.
Гул и скрежет потрясли глухой склеп. На стене осыпался слой кирпичей — Шурка еле успел отскочить. За кирпичами открылись клепаные железные створки. Они разошлись медленно, с натужным скрипом, как в приключенческом фильме. В полуметре от пола возникло широкое квадратное окно. За ним — тьма.
Четверо постояли, прижимаясь друг к другу. Теперь стало по-настоящему страшно. Словно вот-вот могли появиться зловещие хозяева подземелья — те, кто шутить и жалеть не станут… Но осела пыль, скрипнул последний соскользнувший кирпич. И опять ни звука.
Кроме дыхания.
— Давайте туда… — Платон первый шагнул к окну.
За окном было обширное, похожее на котельную помещение. Тянулись по стенам трубы разной толщины. Причем одни были в клочьях ржавчины, а другие — светлые и гладкие. То ли из нержавейки, то ли из титана.
И опять — ни двери, ни люка. Ни щели.
На гладкой бетонной стене — единственной, где не было труб — чернело железное колесо со спицами и рукоятками. Похожее на штурвал речного парохода.
Шурка и Платон разом ухватились за рукояти. А что еще оставалось делать?
Колесо повернулось легко. И столь же легко, бесшумно отошел рядом с колесом бетонный блок. Погрузился в пол. За ним все увидели круглое, метр в диаметре, отверстие. Конечно же с непроницаемой тьмой.
Кустик первым сунулся в лаз. Наверно, ему было неловко за недавний откровенный страх.
— Подожди!! — завопил Платон.
— Я недалеко, чуть-чуть… А-а-а!..
Это «а-а-а» стремительно удалилось и оборвалось, как от удара.
Шурка, Платон и Ник, толкая друг друга, сунулись в дыру. По пояс. Впереди мрак. Никакого намека на фонарик Кустика…
«Господи, не надо никаких находок! Не надо мне нового сердца! Ничего не надо, лишь бы он был живой…»
— Кустик!! Ты где?! — У Шурки сорвался голос.
Из дальних далей донеслось:
— Не бойтесь, прыгайте! Здесь мягко!
Главное, что жив!.. А куда прыгать-то? Шурка первый полез на четвереньках. Гладкий металл трубы холодил колени и ладони. Вперед, вперед…
— А-а-а! — Труба стремительно ушла вниз. Шурку, как во сне, стиснуло страхом падения. Потом он заскользил, будто по желобу: труба изгибалась, изгибалась и вновь перешла в горизонталь. И выплюнула мальчишку на что-то кожаное и упругое. Шурка отлетел в сторону. На его место вылетел Платон, а на того свалился Ник.
Кустик стоял в трех шагах и… смеялся.
— Здорово, да? Как аттракцион в парке.
Под потолком горел яркий матовый плафон. Помещение было похоже на заброшенный спортзал без окон. И то мягкое, на что приземлились искатели приключений, было стопой полуистлевших кожаных матов.
У стен стояли гимнастические кони и перекладины. Сверху свешивались кольца. Почему-то все приободрились. Может быть, потому, что вокруг было много привычных вещей.
— Станция «Спортивная». Как в телеигре «Кидайка-попадайка», — сообщил Платон.
— Сперва я так перепугался! Чуть сырость не пустил, — радостно признался Кустик.
— Оно и видно! Это от тебя! — развеселился Ник. Посреди зала тянулся бетонный желоб, а по нему текла журчащая вода.
Странное, конечно, обстоятельство. Зачем в спортзале арык? Но мало ли странного они уже повидали! Никто не удивился. Платон опасливо поморщился:
— Наверно, канализация…
Кустик упал на коленки у края желоба, пригнулся.
— Не-а, не пахнет ничем! Чистая вода! Наверно, подземный приток Саженки.
Платон покачал головой. Но спорить не стал. Тем более что ручей этот указывал дальнейший путь. Он вытекал из трубы в одной из стен и уходил в полукруглый туннель в другой стене.
Сняли кроссовки, вошли в воду. Глубина была почти по колено. Вода оказалась не очень холодной. И шелковистой. Смыла ржавчину и пыль, огладила боль царапин. Даже усталости стало поменьше. Журчащие струи подталкивали ноги.
Четверо вошли по ручью в туннель. Впереди было темно, фонарики метались по воде и своду. А сзади светился полукруглый вход.
— Интересно, откуда там электричество? — запоздало удивился Кустик.
— Тут много чего «интересно», — озабоченно отозвался Платон.
Однако ни у кого теперь не было прежней подавленности. От ручья они набрались новой бодрости и сил. И даже беспечности. Словно все четверо видели сказочный сон, когда в глубине души живет понимание: это не по правде.
И потому не очень удивились, просто весело сделалось, когда Кустик взвизгнул и начал хлопать себя по «мультяшному» костюму:
— Куда вы?!
Маленькие осьминоги, крабы и рыбки сыпались с него в воду. Как игрушки с новогодней елки, которую сильно потрясли. Плюхались в ручей и уплывали по течению. На месте рисунков оставались бледные голубые пятна.
У Кустика был такой забавно-растерянный вид, что Ник начал хохотать, взявшись за живот.
Кустик жалобно моргал.
— Что я дома-то скажу?
— Скажешь: одежда выгорела на солнце, — решил Платон. — Тому, что случилось, все равно не поверят. Мы, кажется, попали в сказочное пространство. Из твоей истории про Планету Заколдованных Фонарей…
— Ага, мама даст мне «выгорела на солнце». Скажет: «Как ты относишься к подарку дяди Игоря!»
Дядя Игорь был новый отчим Кустика.
— Посмотрите, русалка не сбежала?
Шурик глянул на спину Кустика.
— На месте. Только машет хвостом и улыбается ехидно…
«Конечно, это сон. Завтра приду к ребятам, расскажу… Но как же приду? Ведь я поссорился. Нет, пусть все будет по правде!»
И в этот миг сильно задергалась, заметалась в груди его рыбка. Даже перехватило дыхание. Как при настоящем сердцебиении. А впереди проступил свет.
5. Мастер Каляев