Владислав Конюшевский – Комбриг (страница 49)
После чего, опять обратив внимание на затихшего Петра (второй парень – Игорь Бахтурин, как я уже заметил, был гораздо более толковый и дурных идей не подавал), напомнил:
– Поэтому, Петр, еще раз персонально для тебя говорю – думай, прежде чем что-то сказать или сделать. Против нас Петлюра может бросить тысяч тридцать. Этого вполне хватит, чтобы мы были по уши заняты делом. Но если еще и в тылу, из-за твоей прыти, начнутся какие-то антисоветские выступления, то я сильно огорчусь.
Сталин, сурово окинув взглядом своих помощников, обнадежил, что присмотрит за ними, и разговор продолжился дальше. А еще через час, когда вроде все основное порешали, я заявил:
– Ладно. Вы, товарищи, продолжайте, а у меня на носу еще одно крайне важное дело.
После чего покинув грузина со товарищи, рванул заниматься этим самым делом. А точнее – женитьбой. Нет, ну а что? Ведь когда увидал выходящую из самолета Аленку, то сразу решил: тянуть нечего. По приезде к штабу первое, что сделал, еще на входе озадачил парней из своей охраны, чтобы они в темпе приобрели пару колец. Благо что обручалки в этих временах идут без всяких выпендронов и совершенно стандартные. Вот кто видел, как выглядит «кольцо всевластия» из известной саги, тот меня поймет. Знакомый падре у меня тоже был. Ну как знакомый… В общем, в его церкви меня на прошлой неделе освящали. Ага – словно новенький «Бугатти Вейрон» из моего времени. Я ведь помнил, что обещал тем богобоязненным офицерикам и суеверным казачкам Буденного. Вот и озадачил их самим найти храм и подходящего попа для проведения ритуала. До этого как-то или времени не было, или деревенские церквушки им казались недостаточно авторитетными для столь ответственного мероприятия. В Одессе же всего хватало, поэтому через несколько дней после нашего прибытия к Семену заявилась делегация, объявившая о месте таинства. Тот согласовал время со мной, после чего, при большом скоплении бойцов, я делом доказал, что к нечистой силе отношения не имею. Промочили, правда, весь китель, зато вопросы потусторонней мистики были сняты раз и навсегда. Ну и Берг блеснул. Несколько неожиданно, хотя я всегда подозревал, что в его не особо тихом омуте водятся совершенно непуганые черти.
Просто поняв, что никого из священников «отцами» я называть не собираюсь, а слово «падре» не понравилась уже самим служителям, настоятель представился как Митрофан Афанасьевич. И потом вроде все проистекало нормально. Но уже после проведения обряда, когда мы вышли во двор, его помощник напоследок все-таки пытался гнуть пальцы и что-то нам проповедовать. Я вежливо слушал с постной физиономией, а вот Женька, услышав про «прощение врагов своих», отрезал:
– Бог простит. А наша задача сделать так, чтобы их встреча состоялась как можно скорее!
Стоящий рядом Буденный, глядя на начальника охраны, восторженно матюгнулся, а я лишь удивленно протянул:
– Ну ты мог
После чего проповедь как-то быстро свернулась, служка исчез, а мы, по-хорошему распрощавшись с Митрофаном Афанасьевичем, удалились.
И так как тамошний главпоп общей душевностью, пониманием ситуации и умением идти на компромиссы мне понравился, то вопроса, в какой церкви венчаться, не возникало. Нет, конечно, можно было бы обойтись простым мандатом от Советской власти, в котором было бы сказано, что мы муж и жена. Но Елена Михайловна у меня барышня старой закалки, да и мандат (который, разумеется, тоже будет) в ее глазах выглядел бы несколько несерьезно. Поэтому станем делать так, как советовал Вицин в старом фильме – «чтобы все было чинно-благородно. По-старому».
Руководствуясь этим, я подхватил несколько ошалевшую от внезапных жизненных перемен Ласточкину, и мы рванули сначала в церковь (договариваться на завтра), а потом к портному. С Митрофаном Афанасьевичем все решили за пять минут. А вот мастер-швей, узнав, что платье должно быть готово уже к утру, пару раз демонстративно пытался упасть в обморок. Но при виде моей серьезной фигуры и не менее серьезных морд ребят охраны, мужественно взяв себя в руки, принялся за работу.
В итоге, как я и подозревал, спать нам пришлось тут же в мастерской, но к утру наряд был (как выразился осунувшийся после бессонной ночи мастер) «построен». Он, правда, при этом причитал, что это позор на его благородные пейсы, ведь за одну ночь что-то более-менее приличное сделать никто не в состоянии. А на «прылэстной барышне» сейчас надет даже не полуфабрикат, а заготовка для этого полуфабриката. Что, дескать, отныне он не сможет жить нормальной жизнью, так как его до смерти замучает совесть. Но моя устная благодарность вкупе с хорошей суммой несколько примирила стенающего Семена Израилевича с действительностью.
Ну а часа через два состоялся сам процесс. К слову сказать, довольно долгий (хотя и попросил по возможности провести сокращенную версию). Корону надо мной держал Семен. Над Ласточкиной – Надя, жена Сталина. Сам Виссарионыч, стоя в первых рядах начсостава бригады, внимательно наблюдал за происходящим. К слову сказать, грузин даже не мявкнул против такого способа бракосочетания. Или помнил, что сам так же венчался, или инстинкт самосохранения сработал. Я вообще подозреваю, что барышни (моя и его) его бы просто загрызли, вздумай он хоть взглядом выразить неудовольствие. Поэтому усач, если и были у него какие-то левые мысли, предпочел держать их при себе, благодушно улыбаясь окружающему миру.
Потом пошли, точнее поехали, за столы. Посчитав, что гульба в ресторане дело хорошее, но и от коллектива отрываться тоже нельзя, отмечали прямо в актовом зале расположения. Тыловики расстарались, и поэтому туда поместился весь старший и средний комсостав, включая даже представителей казачьего и матросского комитетов. А для остального личного состава бригады был просто дан праздничный обед прямо по месту обычного кормления. Правда, мы несколько схитрили, и у командиров спиртного за столами тоже практически не было. Лапин, объясняя сей пердимонокль, даже целую речь толкнул – мол, не время ханку жрать, пока враги не дремлют. Разумеется, сказал он гораздо красивее, но общий смысл от этого не менялся. Да и всем было понятно, что вечером бойцы обязательно примут на грудь (ну так повод же!), зато сейчас все было в рамках приличий военного времени. Так что за столами просидели часа полтора, а потом крас комы разбежались по местам. Ну а я, показывая близость к народу, поехал по дальним частям бригады, демонстрировать жену и принимать поздравления.
Правда, везде проскочить не получилось, так как обратил внимание, что свежеиспеченная супруга тихо уснула во время очередной поездки. Ну дык – переволновалась девчонка, да еще и всю ночь не спала, изображая из себя манекен. В общем, невзирая на ее слабые возражения, отвез Лену отдыхать, а сам опять окунулся в дела.
Кузьма, увидавший меня на рабочем месте, лишь головой покачал:
– Странный ты. Вот надо было тебе всё, как на скачках, делать? Люди ворчат. Они ведь и настроиться не успели. Подарки не приготовили… А объявил бы о венчании заранее, и на следующей неделе все погуляли бы от души…
Я вздохнул:
– На следующей неделе еще два парохода прибывают. И неизвестно, чего Петлюра учудит. Поэтому и решил – или сейчас, или в непонятно каком отдаленном будущем. А Аленка, приехав сюда, сильно рассчитывала на «сейчас». И кто я такой, чтобы с женщиной спорить в столь важном для нее вопросе?
В общем, сначала говорили с комиссаром. Потом нарисовались Буденный со Сталиным. Чуть позже появился Нетребко. Правда, с контрразведчиком не личные дела обсуждали, а те вопросы, которыми его вчера озадачил. Ну а уже после него, к точно назначенному времени появился престарелый Иосиф Маркович. Что характерно, старый еврей тоже начал с наездов относительно неожиданности свадьбы. Дескать, уважаемые люди города сейчас чувствуют себя глупо, потому что узнали о ней буквально несколько часов назад и поэтому просто никак не успели выразить свое восхищение невестой и отдать дань уважения столь неординарному человеку, как товарищ Сварогов.
Я так понял, что здешние «кошельки» очень хотели навести со мной прочные мосты, замаскировав вручение массовых взяток под свадебные подарки. Ну а что, дело-то хорошее. Против подарков я ничего не имел. Ведь вряд ли станут пихать царские деньги в конвертиках? А все остальное, в виде чего-то более вещественного, должно замечательно пополнить бригадную кассу.
После обсуждения дел личных перешли наконец к вопросу, из-за которого я и позвал Марковича. Собеседник, услышав об оружии и боеприпасах, на некоторое время выпал из реальности, а вернувшись к жизни, осторожно пожевав губами, поинтересовался, обладаю ли я достаточными финансами и в какой валюте собираюсь оплачивать искомые ништяки. Мгновенно подобравшись, ответил, что оплачивать стану золотом, а сумма будет зависеть от качества и количества искомого продукта. Иосиф Маркович вздохнул:
– А вам вот прямо-таки обязательно иметь дело с басурманами, или подойдут и отечественные гешефтмахеры?
Я был краток:
– Совершенно непринципиально. Дело упирается исключительно в скорость выполнения заказа.
Собеседник опять вздохнул: