Владислав Конюшевский – Комбриг (страница 47)

В общем, с «золотопогонниками» плотно общались часа четыре. Не скажу, что после этого они сразу, дружными рядами, кинулись менять эти свои погоны на офицерские значки, но намерения еще как чувствовались. С другой стороны – а куда людям деваться? Они ведь, кроме как служить, больше ничего не умеют, и мысль о смене профессии на какого-нибудь коммивояжера или приказчика для офицеров кажется дикой. Мы же им предлагаем остаться в армии, да еще и для такого благого дела, как сохранение России.

Ну а завтра обработка продолжится. Но уже не так явно и плотно. Тут достаточно будет просто тесного общения с моими морпехами. Кого-то из офицеров это, возможно. напряжет, только я думаю, что лучше всех прибывших сразу окунуть в новую армейскую среду, чем делать вид, будто в войсках почти ничего не изменилось. Изменилось, да еще как! Тем более они, даже находясь во Франции, это еще в прошлом году почувствовали. Угу, когда в частях Экспедиционного корпуса стали создаваться солдатские комитеты. Так что несколько борзое поведение нижних чинов для офицеров не должно стать полным шоком. Хотя держимордам точно не поздоровится. Но для любителей призвать к порядку через мордобой Лапин сделал отдельное заявление, после чего на лицах отдельных слушателей появилось весьма задумчивое выражение.

Еще через два дня установилась хорошая погода, и пришло сообщение, что «Муромец» с пассажирами прибудет к обеду. Комиссар продолжил дальнейшую обработку «французов», а я, раскидав утренние дела, поехал встречать гостей. И представьте мое обалдение, когда из самолета появился Сталин, его жена, два незнакомых мне мужика и… Ласточкина! При этом Виссарионыч выглядел несколько смущенным, но видя, что я не впал в ярость при виде нежданно привезенной невесты, повеселел и, энергично пожимая руку, сказал:

– Рад тэбя снова увидэт. А Элена Мыхайловна сама всо объясныт…

После чего познакомил с остальными сопровождающими. После этого, получив невесомый поцелуй в щечку от Аленки, я скомандовал к погрузке и повез всех в штаб. Там, выделив барышням отдельные апартаменты, сами прошли в кабинет. А когда расселись, грузин вручил пакет и сказал:

– Ти сначала это прочты.

Пожав плечами, я вскрыл печати и, быстро пробежав глазами несколько листов текста, несколько выпал в осадок. Да и было с чего! Ну, то, что в Одессе будет Советская власть на постоянной основе, это я уже догадывался. Сталина просто так не пришлют. Но вот дальше… В общем, если коротко, то нам предписывалось удерживать Одессу и Николаев (а в идеале всю Херсонскую губернию) от захвата войсками Директории, которые вот-вот скинут Скоропадского и уже вовсю рубятся со спешно сформированными офицерскими полками УНР. Для этого рекомендовано распропагандировать прибывающих солдат Экспедиционного корпуса, чтобы влить их в ряды защитников. Также нам обещают в помощь некоторые части Крымского фронта. Ага. Включая полк добровольцев от Деникина. Кстати, тут же говорилось, что полк получил пополнение от генерала в четыре сотни штыков при четырех орудиях.

Видя, что я дочитал, грузин пояснил:

– Сычас главная задача – это разгром Краснова. Там сейчас совэтское командование болшую сылу собырает. Поэтому пополнэние, которое направят нам, в Хэрсонскую губэрнию, будет совсэм нэбольшим. Нэ более трох тысач штыков. Но оружие обэщали дат. Толко с патронами, как обычно, бэда… Скажи, как думаешь, в таких условыях ми сумээм удэржать натыск националистов?

Я только что не сплюнул:

– Ну ты и вопросики подкидываешь! Как можно, совершенно не зная обстановки, хоть что-то прикидывать? Нам ведь даже неизвестно ни количество противника, ни их вооружение… Конные они или пешие? Есть ли артиллерия? Как у них обстоят дела с боевой подготовкой и дисциплиной? – но видя, что у собеседника поникли усы, несколько смягчился: – Одно могу сказать точно – если вдруг совсем приспичит, то бригада вырвется, как бы ее ни зажимали.

На что мне печально ответили:

– Ми уже одын раз отсюда уходылы… А товарищ Лэнин очэнь сильно надэется на тэбя и твоих бойцов…

Почему-то после этих слов сразу вспомнился анекдот про пулеметчика, у которого во время жаркого боя кончились патроны. Но подбежавший комиссар сурово сказал ему: «Ты же коммунист!» И пулемет застрочил снова.

В общем, стало бы смешно, если бы не было так грустно. Поэтому анекдот озвучивать не стал, а почесав щеку, произнес, рассуждая себе под нос:

– Бли-и-н… Даже если мы успеем перетянуть «французов» на свою сторону, то их еще надо вооружить! Да и прибывают они партиями, поэтому время вербовки бойцов в Красную армию так же растягивается! Плюс еще и с боеприпасами жопа. Вот же сука!

Тут некая ранее мелькнувшая мысль опять поймалась, и я, удивленно глянув на Сталина, спросил:

– Погоди… ты сказал, что Южный фронт усиливается и будет бить Краснова. А что же Деникин? Он что, на это просто смотреть будет?

Тот, поджав губы, выругался по-грузински. Потом, тяжело вздохнув, оповестил:

– Скорээ всего, так и произойдот. Просто некоторые товарыщи, – тут он укоризненно глянул на меня, – из жилинцев, прэдложилы этому царскому сатрапу занят мэсто замэститэля прыдсэдатэля военного совэта РККА по борбэ с сыпаратызмом… И Дэникин пока думает, но всо говорит за то, что он согласытся. Толко я счытаю, что это в корнэ ошибочное рэшение! Вэд сколько волка ны корми… Он же прыдаст в любой момент!

У меня чуть челюсть не отпала:

– И ты молчал?!

Собеседник взвился:

– Я нэ молчал! Я гаворыл, громко гаварыл, но не был услышан…

Взмахнув рукой, он сел на место, доставая трясущимися руками папиросы. Меня же этот выкрик несколько смутил, потому что своим вопросом подразумевал совершенно другое. В смысле – как можно было замолчать столь важную информацию? С другой стороны, лучше поздно, чем никогда. Тем более – что значит поздно? Перед моим выходом на Одессу все еще было в подвешенном состоянии, и это значит, что Седой все-таки добился своего буквально совсем недавно. Может быть, пару-тройку дней назад. Он ведь давно осуществлял план, при помощи наиболее авторитетных офицеров высокого ранга, склонить основную массу «золотопогонников» начать заниматься своим прямым делом – защитой России. В частности, от расплодившихся, как грибы после дождя, самых разнообразных самостийников. И в принципе, генералов, которые его поддерживали, вполне хватало. Но Деникин явно стал бы жемчужиной в этой коллекции. А это несколько меняет расклады, и теперь я, как тот пулеметчик из анекдота, вполне могу вдарить длиннющей очередью. Нужно только совершить некоторые телодвижения.

Взглянув на нервно выдыхающего дым Сталина, примирительно сказал:

– Ну и чего так подпрыгивать? Предаст, не предаст… В любом случае врага всегда проще бить поодиночке. А если это можно сделать чужими руками, то вообще получится праздник души и именины сердца.

– Ты нэ понымаешь…

– Это ты не понимаешь! Нам может выпасть шанс удавить «незалежников» руками офицеров. Причем не только здесь, а еще и на Кавказе, на востоке и в Сибири. Понятно, что против Краснова офицерье задействовать нельзя. Не поймут они этого авангардизма и не станут стрелять таких же «золотопогонников». Зато разных эмиров, баев и прочих панов атаманов валить станут не моргнув глазом.

Грузин вскочил:

– А чито потом? Потом, когда «завалат»? Гдэ ти в этих наполэоновских планах видышь место для Советской власты? Оны ведь в тэх боях толко консолидыруются и окрэпнут! И послэ этого начнут «валыт» уже нас! Бозэпс ра? Дедис тхна!

Последнее явно было ругательством, но, не уточняя перевода (чего тут уточнять, и так все ясно), я возразил:

– С чего бы? Офицерики ведь не в одиночку действовать станут, а вместе с частями Красной армии? В постоянном, так сказать, взаимодействии. И комиссары тоже не будут сидеть сложа руки. Вон, мы меньше месяца плечом к плечу с деникинскими добровольцами повоевали, и что? Сколько их в бригаду перевестись захотело, ты сам видел. А насчет власти… – я хмыкнул. – Ведь снабжение и довольствие будет идти именно от Советов. Поэтому станет работать старое правило насчет того, что «кто девушку кормит, тот ее и танцует».

В общем, с Виссарионычем спорили часа два. Парочка его спутников иногда тоже подвякивали (причем один из них, к которому я решил в будущем поближе присмотреться) периодически выступал на моей стороне. В конце концов, Сталин вроде даже смирился, а я, закуривая неизвестно какую по счету папиросу, подытожил:

– И возвращаясь к нашим баранам. Ситуация складывается так, что в ближайшие дни мне нужен будет доверенный человек от Деникина. Со всеми верительными бумагами.

Грузин эмоционально почти не отреагировал, просто спросив:

– Зачэм?

Охотно пояснил:

– Петлюровцы в ближайшем будущем наверняка навтыкают офицерам, и выжившие начнут разбегаться. Кто-то домой, кто-то на Дон. И есть у меня мысль хоть какую-то часть из них перехватить. Грамотные в военном деле люди, тем более обозленные поражением и жаждущие реванша, нам точно не помешают. Ну и еще нужно золото. Пару центнеров.

Сталин понимающе усмехнулся:

– Покупать их будэшь? А нэ слишком ли жирно получится?

Я фыркнул:

– Вот еще! Воевать «золотопогонники» станут за паек и довольствие. На общих условиях! А золото мне нужно для болгар… или румын. А может быть даже для турок. Тут уж как карта ляжет.