Владислав Конюшевский – Боевой 1918 год 3 (страница 29)

— Не сыпь мне соль на рану. Я ведь не знаю, чем та старуха меня отпаивала и какие примочки делала. Вон, и наш Айболит обследовал и в госпитале сказали, что здоров полностью. Только я почему-то нифига не помню и странные изменения во мне происходят. С другой стороны, чешуей не покрываюсь, рога не растут — уже хорошо!

Буденный убежденно подхватил:

— Во! Я тебе и ране говорил — ведьма то была! Видно ты ее как-то прищучил да заставил себя лечить. Токмо она из врожденной пакостливости сделала как сделала. Про такое в наших станичных сказаниях тоже есть. Как казак Шульга ведьме ленту шелковую дал, а потом смесь пороха и заговоренной соли ей на гребень сыпанул. Так та его считай со смертного одра вытянула. И жил он опосля этого еще сто лет! Характерником был!

Вид усача с поднятым пальцем был столь забавен, что я не выдержал:

— Да тьфу на тебя!

— Не плюйся! И вообще — Семен задумался, подбирая слова — у нас тут несколько новеньких офицериков тебя через это опасаются. Наших казачков наслушались, да взбзднули слегка. Вдруг ты с нечистой силой яшкаешься? Твоя-то матросня ни бога, ни черта не боится, а энти, сильно, как ты говоришь — напрягаются.

Я подобрался:

— Уж не та ли эта пятерка, что толком не прижилась в бригаде?

Семен пожал плечами:

— Мабуть и те. Они у моего Пахома даже спрашивали, заходил ли ты когда-нибудь в церковь? Да и некоторые из новых казачков тоже интересуются…

Ага! Так получается, что Михалыч больше волнуется не за каких-то пришлых офицеров, а за своих конных чубоносителей. Для меня все встало на свои места, поэтому расслабленно фыркнув, облегченно ответил:

— Сказочные долбоебы! В общем этим мракобесам передай, чтобы в ближайшем селе они мне попа предоставили и пускай он на меня святой водичкой побрызгает. Ну или что там еще надо? Тогда и эти ссыкуны и твои богобоязненные лампасники успокоятся. — возмущенно добавив — Надо же — «нечисть»! Сами они, мля, упыри склизкие…

А про себя подумал насколько интересно народное сознание играет. Не верить в Бога, сейчас прямо тенденция. Но вот интересная штука — в Творца не верят, зато в колдовство, заговоры, привороты и прочую чертовщину верят сразу и безоговорочно. Среди матросни такого поменьше, зато у остальных присутствует в полном объеме. Это мне, который был октябренком, пионером, комсомольцем и даже в нежном детстве смотрел фильм «Тучи над Борском» все эти заморочки смешны. Но необходимо учитывать нынешние настроения людей. Тем более что мне все равно, а волнующуюся часть бойцов это успокоит. Ведь даже тех, кто явно не волнуется, все равно, глубоко внутри грызет червячок сомнения.

Так что обязательно надо будет действо с попом совершить. Построить бригаду, и чтобы он меня прилюдно как это… Во — окропил! И печеньку церковную дал. А потом комиссар речь скажет. Ну и я добавлю. Особенно если падре перестарается и намочит Чура слишком сильно.

М-да… как-то мы этот момент вообще упустили. Ведь новеньких в отряде реально много, так что антирелигиозная пропаганда — это хорошо, только вот нюансы учитывать тоже надо. Из-за этого промаха, пару секунд я даже обдумывал мысль завести себе штатного бригадного священника, но потом отверг ее. Тут ведь перебор тоже не айс. Поэтому вполне достаточно будет если командир на глазах у всех войдет в церковь и на него там выльют ковшик святой воды. Во всяком случае слухи (как я понял особо упорно циркулирующие среди казаков) прекратятся. Пусть я даже в их глазах останусь колдуном, но не зловредным, а наоборот — для своих со всех сторон положительным. Те кто с нами давно об этом и так знают, так что теперь надо пройти церемонию «освящения» и для свежеприбывших.

Поделившись этой мыслью с Буденным, получил его полную поддержку. А потом, отставив мистику, мы опять перешли к конкретике будущих переговоров. Точнее к обсуждению мероприятий по предотвращению нашего захвата прямо на месте встречи.

Поляну (в прямом смысле этого слова) мы организовали со всем тщанием. Брезентовый шатер. Большой раскладной стол. Походные стулья. На столе довольно приличный посудный чайный набор. Автоматчики охраны встали по местам. Дальние и ближние дозоры выставлены еще с темноты. Броневики на возможных путях отхода замаскированы. Ковпак лично(!) раздувший самовар еще раз окинув взглядом получившийся натюрморт удовлетворенно кивнув сам себе, скрылся в кустах.

Можно спросить — а при чем тут Сидор Артемьевич? О! Еще как при чем! Это ведь он со своими людьми все эти ништяки добыл. Да и вообще, с тех пор как я его поставил начальником трофейной команды бригады, так у меня совсем голова не болела относительно пополнения самых разнообразных припасов. Ковпак поднял это дело на недосягаемую высоту.

Проводив взглядом исчезнувшую за листвой фигуру, я лишь головой покрутил. Блин! Потрясающий человек. Вот что я о нем раньше знал? Что был такой достаточно мелкий партийный деятель, который во время войны собрав партизанский отряд, вдруг раскрылся как непревзойденный гений маневренной войны в тылах противника. При этом все мои знания были подчерпнуты из одноименного фильма. Ага… только вот Жилин, узнав о нашей встрече, дополнительно просветил о личности Ковпака. А я понял, что время Отечественной, все произошло ни хрена не «вдруг».

Просто пожилой (к началу войны ему было далеко за полтинник) Сидор Артемьевич молодость вспомнил. И там было что вспомнить… Участник Брусиловского прорыва в первую мировую. Два креста. Потом год (год!) партизанил по Украине. После чего (па-бам!) влился в чапаевскую дивизию со временем став начальником трофейной команды. При этом вовсе не надо путать трофейщиков которые на поле боя с трупов оружие и ценные вещи собирают с тем, чем занимался Ковпак. Его подразделение белых казаков разоружала! То есть это был такой мини-спецназ того времени который обеспечивал чапаевцев оружием, боеприпасами, продовольствием и вещами сверх положенных норм. Причем действующий под постоянной опасностью боестолкновений во вражеском окружении. Да что там говорить, если большинство пулеметов в дивизии были добыты именно трофейной командой! А все потому, что Ковпак и с людьми говорить мог, и нюхом обладал просто фантастическим. Я уж про боевые навыки молчу… Вот поэтому и стал он в итоге дважды Героем Союза да орденов имел до пупа. Так что в сорок первом его удача появилась вовсе не на пустом месте.

И теперь этот человек в моей бригаде, да на подходящей должности! И уже сейчас владеет такими замашками знатного хомяка, что переплевывает даже комбрига. Да взять хотя бы этот чайный набор! Подняв чашку, я посмотрел на голубую роспись фабрики «Мейсон» и усмехнулся. Вот мне бы в голову не пришло подобное затрофеить. А Сидор все предусмотрел. Поэтому фрицев будем встречать со всеми понтами.

Кстати, насчет фрицев. Вчера у нас была встреча посыльных, которые договорились о времени и месте переговоров. Так же обговорили состав охраны. Как я и предполагал, фон Кош личным вниманием нас не почтит. Зато будет его начальник штаба. Генерал-майор фон Дальциг. Ну а мне это было как-то по барабану. Мы люди не гордые и мне плевать кого именно ломать нашими условиями. Главное, чтобы все сработало…

Германцы подтвердили свою пунктуальность появившись точно к назначенному времени. Сидя на стуле, я наблюдал как вдалеке на дороге появился легковой автомобиль, за которым следовало три десятка (оговоренное количество) всадников. А тех в свою очередь подпирал броник. Построение было несколько не логичным, но, судя по всему, генерал не захотел глотать пыль за кавалеристами и поэтому наплевав на безопасность поехал впереди всех. С другой стороны, кроме нас им тут некого бояться, а так как они едут именно на переговоры с чуровцами то и разведку можно вперед не пускать.

Хотя пешая разведка у них была, была. Минут двадцать назад парни из секрета их засекли. Засекли, позвонили по полевому телефону группе усиления и уже те, находясь далеко в стороне, пустили красную ракету. Но и это укладывается в наши расчёты (хотя и не входит в рамки предварительных договоренностей). Только вот и мы эти договоренности нарушили где возможно, поэтому сильно огорчаться не будем.

Тем временем, оставив броневик и всадников на дороге, автомобиль свернул к поляне с нашим шатром. А потом из него вышли двое. Постарше (фон Дальциг) и помоложе — полковник фон Вебер. Но что это Вебер, я узнал, когда мы стали представляться друг другу. При этом полковник был в обычной фуражке, зато генерал щеголял в кожаном шлеме с заостренной пимпочкой.

Когда все расселись, генерал поставил свой пикхельм на стол и скрипучим голосом поинтересовался с чего бы вдруг мы вообще решили затеять переговоры? И что, собственно говоря, означают те намеки что сделаны в первом письме? Любезно улыбаясь, я дал развернутое пояснение наших хотелок. Тут у немецких представителей приключился цветовая дисгармония. Полковник побледнел от злости и так сжал перчатки в руке, что они заскрипели. Генерал же наоборот, стал красным словно свежесваренный рак и обведя нас налитыми глазами, по-военному прямо, отрубил:

— Это немыслимо! И неслыханно! Столь наглые требования вы можете засунуть себе в задницу! Никогда еще…

Улыбнувшись еще любезнее, я его прервал: