Владислав Конюшевский – Боевой 1918 год 2 (страница 29)
Глава 8
С Жилиным прикатила масса вооруженного народа. В начале, я даже офигел от количества охраны. Но оказалось, что охраны там как раз не особо много, а основная часть толпы, в количестве пятидесяти человек, это стажеры, отобранные в мой батальон. То есть, в начале я подумал, что мне их дают как пополнение, но Чура быстро поправили. Нет, это оказались именно будущие командиры подразделений регулярной Красной Армии, которые находясь в моем батальоне, должны изнутри прочувствовать все нюансы новых взаимоотношений, принятых среди морпехов. На живом, так сказать, примере. И перенести их в формируемую РККА.
Из этих пятидесяти, восемнадцать человек, были бывшими офицерами, от прапорщика до капитана. Еще двадцать два, происходили из унтеров. Оставшийся десяток (в основном не служивых) являлись личинками комиссаров и переходили под крыло Лапина.
Но это я узнал несколько позже. А по началу, все окрестное начальство, встречало председателя ВЦИК, на перроне. И там, поручкавшись со всеми, хитро блестящий глазами Седой, представил мне своего спутника. Матюшин, судя по приветствиям, его знал и до этого. А я даже сразу как-то и не обратил внимания на этого парня. Единственно отметил, что его усато-бородатая физиономия кого-то смутно напоминает и всё. А тут Иван, с прыгающими чертиками в глазах, сказал:
— Вот, товарищ Арсений, знакомься. Это и есть сам Чур.
Усатый, с большим уважением протягивая руку, представился:
— Михаил. Михаил Васильевич Фрунзеэ — и добавил — Очень приятно познакомится со столь выдающимся человеком.
Я, машинально пожимая ладонь, недоуменно посмотрел на обоих:
— Э-э… не понял. Вы как-то определитесь. Так Арсений, или Михаил?
Парень располагающе улыбнулся:
— Арсений, это партийный псевдоним. А родители нарекли Михаилом.
Кивнув, представился в ответ:
— Чур. Но подозреваю, что это тоже псевдоним…
Михаил покачал головой:
— Да, я знаю. Товарищ Жилин рассказывал о вашем ранении. Но будем надеяться, что вы еще вспомните всё.
Угу. Прямо как Шварцнеггер в том фильме. Вспомню и моментально устрою революцию на Марсе. Ну да ладно — это все хохмочки. Только вот пока непонятно зачем Иван сюда этого парня приволок? И с чего бы он представился как Фрунзеэ, а не как Фрунзе? Откуда у этого ухаря сей французский прононс в фамилии взялся? Хотя, возможно, это очередное отличие между нашими мирами? Кто ж его знает?[12]
Ну а потом началась суета. Митинги (уже, честно говоря, утомившие), поздравления и награждения. Седой приволок целый чемодан Советских наград и после консультаций со мною, щедрой рукой распределял ордена и медали. Не обошли никого, а мне досталось даже две. «Знамя» за рейд с захватом БП и «Красная звезда»[13], за уничтожение немецкого гарнизона в Дьяково. Ну и как вишенка на торте, весь батальон был награжден почетной грамотой от Советского правительства.
Потом, было переформирование взводов, с учетом как стажеров, так и пополнения. В общем, нормально переговорить с Жилиным, у нас получилось лишь через два дня. А узнав зачем он так срочно возжелал встречи, я охренел:
— Чего? Ты это серьезно? Что значить — не пустить противника в Крым? Как ты себе вообще это представляешь?
Устало вытянувший ноги Иван, на этот крик души отреагировал странно:
— Почти никак не представляю. Но если немцы вместе со своими подручными австрийскими «сечевыми стрельцами» возьмут Севастополь, то Черноморского флота у нас не останется. В прошлый раз, именно так и было. Пришлось самим топить свои корабли. Очень не хочется это делать и в этот раз…
Я же, закусил удила:
— И в чем проблема? Затопим. Потом поднимем. А еще лучше не поднимем, а новые построим. Лично для такого дела, пару десятков тонн золота выделю.
Седой спокойно возразил:
— Ты своими кладами не раскидывайся. Копейка рубль бережет. Слыхал такое? Постройка, это — время. А там, помимо кораблей, еще такие запасы сосредоточены, что если я тебе их перечислю ты слюной захлебнешься. Да и в принципе, нам флот в ближайшее время понадобится.
Хм, знает бродяга, куда бить. Воинские запасы — это серьезно… Только вот насчет флота, я недопонял. Зачем он понадобится, тем более, в ближайшее время? Спросив об этом получил интересный ответ:
— Я рассчитывал с Черноморского флота, часть кораблей перевести на Балтику. А с Балтийского, несколько единиц на север переправить. Годика эдак через два, когда инфраструктуру там более-менее подготовим…
— Куда?! И зачем?
Глава ВЦИК криво улыбнулся:
— Не зачем, а почему. А на север это — в Романов-на-Муроме. Тебе это место больше известно, как Мурманск.
Я насупился:
— Там что — интервенты ожидаются?
Иван отрицательно качнул головой:
— Это вряд ли. Хотя всякое может быть и поэтому надо подстраховаться. У нас же север вообще не прикрыт, а соседушки беспокойные. Пока империя жива была, никто не дергался. Зато сейчас… Вот ты в курсе, что на нашем берегу, они тюленей миллионами уничтожали?
— Тюленей?
— Угу. Их самых. Драные потомки викингов — норвежцы, уж очень постарались. И если у нас там хоть небольшого военного флота не будет, то все повториться. А ты говоришь — затопить…
— И что прямо действительно — миллионами? Кстати, чего они так вообще с бедными ластоногими? — я фыркнул — Личная неприязнь?
Собеседник коротко ответил:
— Бабки. Все как обычно упирается в деньги. Тюлени это — шкуры, мех, мясо, жир. Норги тогда к двум целям стремились. Хапнуть на халяву, а также уничтожить ресурсную базу конкурентов. И потеряли мы там столько, что если брать по деньгам, то несколько флотов отстроить можно. К слову сказать, соседушки тогда настолько постарались, что и в наше время их старание сказывается. То есть, спустя почти сто лет…
Подняв руки вверх я согласился:
— Ладно. Про котиков понял. Но я один черт не представляю, что можно сделать в Крыму. Я когда пленных тряс, попутно и окружающую обстановку узнавал. Так вот — ко входу в Крым готова пятнадцатая дивизия лендвера. Плюс австро-венгерские «сечевые стрельцы». Да будь я жидким терминатором, у меня быстрее батарейки закончатся чем их изничтожу! И вообще, что-то не понимаю — чего вы раньше-то не чесались? Ты сам где был? Или заподпрыгивал, только когда петух жаренный клюнул?
Иван моментально озверел:
— Я? Я в коме лежал! А эти мудаки, еще в конце семнадцатого заслали в Крым своего «надежного человека», который до последнего, тварь, бодрые рапорты слал! А когда я заподозрил неладное, то выяснилось, что эта сука там тупо сторчался, вообще не владеет обстановкой и ничего не контролирует. Совершенно! Жертва, мля, модного кокаина! Я, в прошлом месяце, когда доклад своих ребят получил — озвезденел полностью! Ну и сразу действовать начал. Поэтому, сейчас, Михаила с собой и притащил.
Я удивился:
— Кстати, зачем?
Седой, остывая, лишь вздохнул:
— Принято решение поставить его командующим Крымским фронтом. Согласования провели. С тамошними товарищами договорились. А это было тяжело. Там такое кубло… эсеры — левые, правые, центристы, анархисты, меньшевики, большевики, националисты… В общем мрак. А товарищ Арсений, вроде как устроил большинство. Ну а ты бы за ним приглядел и помог на первых порах.
Побарабанив пальцами по столу, я спросил:
— И много в Крыму надежных войск? Я имею в виду не сброда, а реально надежных?
— Сложно сказать… Так-то людей хватает. Но там даже те, кто за Советскую власть, периодически меж собой грызутся. То есть, как в той басне — в товарищах согласья нет. Да ты и сам понимаешь.
Это точно. Понимаю. Красные, так же, как и белые, ныне активно меж собой выясняют отношения, разве что без применения тяжелых орудий. И то только потому, что к ним снарядов почти нет.
Жилин, при этом, продолжал говорить, описывая сложившуюся обстановку и по мере его рассказа, в моей голове стали появляться разные мысли. В конце концов — попытка не пытка. Ну не получится, значит не получился. Придется флот топить. Но из допросов тех же пленных я сделал вывод, что немцы не особо-то и хотели идти в Крым. Да они в принципе, сейчас, сильно вперед не рвались, переваривая уже захваченную Польшу с Малороссией и Прибалтикой.
Поначалу, после нашей революции, наверняка у них были мысли триумфально войти в Петроград и там подписать капитуляцию, тем самым выбивая Россию из войны. Но на подступах к Питеру, их смогли остановить. А советское правительство, сделало финт ушами, переехав в Москву. Тут фрицы и задумались, что делать? Гоняться за правителями дальше, идя до Москвы? Или до Волги? Или до Урала? Кто знает, что эти дикие варвары еще придумают, лишь бы не сдаваться? При этом, собственные войска ненадежны. Им осточертела война и рядовой состав с удовольствием поддается социалистической пропаганде. А коммуникации уже растянуты до предела и в родном Фатерлянде, не то чтобы откровенный голод, но ощутимая нехватка продуктов. Тех самых продуктов, которые есть в Польше и Малороссии. Так чего надрываться? Надо быстрее окучивать то, что уже захватили. Тем более, что сопротивление русских растет с каждым днем.
Поэтому и с Крымом тянули. Немецкое командование считало, что там слишком много русских войск и потери будут неприемлемо большими. Так же они предполагали, что укрепления на Перекопе, без тяжелых орудий не взять. Во всяком случае, именно так мне расписывали общую обстановку пленные.