Владислав Колмаков – Броненосное танго (страница 21)
Командую нашему кораблю к развороту в сторону приближающейся колонны реарских кораблей. Пора им уже показать, где закуска к пиву зимует. Не забываю при этом рассматривать наших противников в свою подзорную трубу. Все никак не привыкну к этим неудобным трубам. Эх, мне бы сюда мой любимый морской бинокль с переменной кратностью. Самому что ли этим вопросом заняться? Бинокли поизобретать. А то аборигены еще долго колупаться будут. Пока что-то дельное изобретут из этой оперы. А к Хаосу! Какие глупые мысли в голову лезут в самом начале моего первого боя. Даже про мандраж забыл, который до этого момента чувствовал. Надо просто сосредоточиться на битве. Противники то уверенно приближаются. Видимо еще такая их уверенность происходит от того. Что наш «Красный принц» по размерам значительно уступает трехпалубным и массивным линкорам реарцев. Он же сейчас со своей одной орудийной палубой больше похож на какой-то необычный фрегат. Который вдруг сошел с ума и решил покончить жизнь самоубийством. Убившись о те самые линкоры, которые в данный момент на него так величественно и грозно надвигаются.
— Так, так! Что тут у нас имеется? — бормочу я, рассматривая приближающиеся корабли врагов.
Значит, впереди на своем флагманском линкоре «Император Крам Первый» едет вражеский адмирал собственной персоной. Вон его флаг болтается на корме. Большой, между прочим. Чтобы все издалека видели, где находится самый главный командир. Ведь подчиненные в морском бою ориентируются на сигналы и действия своего флагмана. Тут же пока радио нет. Поэтому эскадрой в бою адмиралы управляют при помощи сигналов флажками, которые вывешиваются на мачтах. Ну, и своим собственным примером тоже вдохновляют и показывают, куда плыть и что делать. Ведь в ходе боя обычно все остальные корабли в кильватерной колонне следуют за своим флагманским кораблем. Куда он повернет, туда и они обычно двигаются. Поэтому флагмана должно быть видно издалека. Поэтому я теперь тоже знаю, что сейчас вон на том головном линкоре находится вражеский командующий всем флотом вторжения.
За «Императором Крамом Первым» в кильватере следует сто двадцати двух пушечный линейный корабль «Трон». За ним двигается линкор «Адмирал Фаритар». На этом пушек поменьше стоит. Всего лишь девяносто восемь. После линкоров в этой же колонне следуют шестидесяти пушечный парохода-фрегат «Завоеватель» и сорока восьми пушечный парохода-фрегат «Шторм». Вот такая внушительная делегация сейчас на всех парах спешит в нашу сторону. Я опустил свою подзорную трубу и покосился на окружающих меня людей. Все, кто находились сейчас со мной в боевой рубке «Красного принца», не выглядели испуганными или нерешительными. В их глазах царили азарт и уверенность. Люди верили в своего командира, в наш корабль и свое боевое мастерство. Очень надеюсь, что сейчас на всех боевых постах моего броненосца люди ведут себя точно также. Бросаю взгляд на нашего штурмана гранд-лейтенанта Фароса мел Вальдера. Он у нас отвечает не только за прокладку курса и ориентирование на местности.
Штурман понял меня правильно и начинает докладывать о расстоянии до цели. Ага четыре тысячи метров. И расстояние сокращается. Мы же сейчас движемся на максимальной скорости навстречу друг другу. Ловлю себя на мысли, что пока все еще пользуюсь земными мерами. Всеми этими километрами, метрами, миллиметрами, литрами и узлами. Просто я ведь привык все так вот мерять раньше в своей прошлой жизни. И теперь мое подсознание практически автоматически пересчитывает местные единицы измерения, в земные. Вот я уже сколько тут живу, а все никак не могу мыслить как местные жители. Для которых все эти каты, мили, ярды, люймы и прочие локти стали привычными с самого детства. Ведь их им в школе в голову вбивали с самого детства. А я вот учился, в другой школе на земле. И мне те же миллиметры значительно понятнее и роднее чем местные каты. Потому и перевожу их на уровне подсознания в более привычные моему мозгу единицы. Поэтому не надо удивляться, что я тут в другом мире продолжаю все измерять земными мерками.
Наконец, расстояние до вражеского флагмана сокращается до трех с половиной тысяч метров. На такой дистанции наши башенные орудия калибром триста пять миллиметров уже могут доставать до этого большого линейного корабля Реарской империи. Командую довернуть вправо, чтобы открыть возможность нашей кормовой башне стрелять вместе с носовой по вражескому флагману. Так у них будет больше шансов поразить цель, чем если бы по тому реарскому линкору начала стрелять только одна пушка из носовой башни. А вот наши орудия, на батарейной палубе пока будут молчать. Ведь эти двести двадцати миллиметровые пушки на такую дистанцию не добьют. Далековато будет. Да, и стрелять они могут только прямо по борту, то есть вбок. Это вам не поворачивающиеся на все триста шестьдесят градусов башни.
Которые сейчас как-раз по моему приказу открыли огонь по вражескому флагману. Первые снаряды были пристрелочными. Все же расстояние до цели довольно большое для здешних орудий. Нет здесь пока нормальных оптических прицелов, чтобы четко видеть цель на такой вот дистанции. Впрочем, цель ведь тоже не маленькая. Это вам не маленький человечек или какая-нибудь лодка. Наши канониры башенных орудий ведут огонь по огромному линейному кораблю. Поэтому уже третий фугасный снаряд калибром триста пять миллиметров попал в нос «Императора Крама Первого». И мы это попадание четко наблюдали в свои подзорные трубы. Рвануло там хорошо. Даже если учесть, что начинкой тем снарядам был всего лишь черный дымный порох. Но фугас, взорвавшийся в носовой части ста тридцати пушечного линкора, разбил ее довольно сильно. Следующий снаряд ушел с перелетом и поразил реарский линейный корабль «Трон», шедший за своим флагманом в кильватерной колонне. Этот попал еще удачнее, пробив верхнюю палубу в районе передней мачты. Затем этот тяжелый остроносый фугасный снаряд пронзил все остальные деревянные орудийные палубы. И разорвался в трюме прямо в машинном отделении. В результате взрыва котел линкора «Трон» был пробит. И вырвавшийся из него горячий пар до смерти обварил всю смену кочегаров. Все находившиеся там в тот момент люди просто погибли на месте в страшных мучениях. Правда, врагам тут повезло тем, что котел при пробитии не взорвался. Но из-за этого в нем резко упал пар, и линейный корабль «Трон» также резко потерял ход. Ведь его паровая машина просто вышла из строя. Шедший за ним на полной скорости, линейный корабль «Адмирал Фаритар» не ожидал такой подлянки. И его рулевой просто не успел среагировать правильно. В результате чего большой девяносто восьми пушечный линкор с разгону налетел на корму потерявшего ход «Трона» и протаранил ее своим носом, разбив свой бушприт и сцепившись с ней намертво.
Я же, наблюдая всю эту картину, распорядился еще довернуть вправо, чтобы наш «Красный принц» теперь был повернут левым бортом. Таким образом я как бы подрезал нос идущему впереди вражеской колонны кораблю. Такой маневр тут на Церентале назывался «обрезать хвост». Обычно его делали специально, чтобы подставить колонну противника под продольный огонь своих бортовых пушек. Чтобы даже если ваши снаряды не будут попадать в головной вражеский корабль. То перелетая через него станут поражать идущие за ним корабли. Врагам этом мой маневр не понравился. Вот только сделать при этом они сейчас мало что могли. «Красный принц» ведь сейчас был развернут к ним левым бортом. Правда, для наших бортовых орудий с орудийной палубы дистанция все еще была очень большой. Поэтому по противнику вели огонь только наши башенные орудия. А вот враги нас достать вообще не могли. У них просто не имелось таких же дальнобойных пушек как наши трехсот пяти миллиметровки. И мы пока могли расстреливать их совершенно безнаказанно.
А дела у реарцев тем временем шли не очень хорошо. Вражеский флагман вырвался вперед. А вот два других линкора от него отстали из-за своего досадного столкновения. И пока они там стояли на месте и никак не могли расцепиться. То парохода-фрегаты противника эту неприятную картину тоже увидели. И начали отворачивать с курса, обходя справа внезапно возникшее препятствие из двух столкнувшихся линейных кораблей. А наши снаряды тем временем летели в сторону реарского флагмана. И продолжали попадать в него. Не все, конечно, но каждый третий или четвертый все же находил цель. Тем более, что парочку перелетов при этом схлопотала и та сцепившаяся между собой парочка реарских линкоров. На «Троне» даже при этом возник пожар. Ну, а «Император Крам Первый» отгребал за всех. Ведь весь огонь наши башенные пушки сосредоточили только на нем. В итоге — огромный сто тридцати пушечный линейный корабль получил еще шесть попаданий фугасными снарядами калибра триста пять миллиметров. После чего загорелся и потом взорвался. Видимо, огонь добрался до порохового погреба флагмана противника. Большой реарский линкор погиб очень быстро. При взрыве «Императора Крама Первого» выжили из всей команды только тридцать шесть человек.
Это ужасное зрелище такой быстрой гибели флагманского линкора привело в ужас команды оставшихся четырех кораблей. Поэтому парохода-фрегаты реарцев просто развернулись на сто восемьдесят градусов и начали быстро отходить к своим основным силам. Которые все еще вели перестрелку с одним из наших прибрежных фортов. А вот линейные корабли «Трон» и «Адмирал Фаритар» так сделать не смогли. Хотя их команды также были очень сильно деморализованы тем, что произошло на их глазах. Да, и их незавидное положение тоже не добавляло тем реарским морячкам оптимизма. Ведь сейчас эти два могучих линкора превратились просто в огромную и неподвижную мишень. Поэтому когда «Красный принц» подошел к ним на расстояние выстрела из наших бортовых пушек калибра двести двадцать миллиметров. И начал их накрывать как бортовыми залпами, так и выстрелами башенных орудий. При этом мы встали так, чтобы вражеские пушки не могли по нам стрелять. Они же на тех линкорах тоже почти все располагались вдоль бортов на орудийных палубах. Башен то на тех линейных кораблях противника просто не было. Поэтому сейчас мы, находясь вне сектора стрельбы вражеских пушек, просто безнаказанно расстреливали эти два сцепившихся между собой линейных корабля реарцев.