Владислав Картавцев – Обломова. Как попасть в команду Веры Штольц. Вера Штольц. Все течет, все изменяется (сборник) (страница 4)

– Марк показал мне твое сочинение! – Аристарх, само собой, обращался ко мне на «ты» (как и Лесничий – и как все вокруг). – Очень, очень нестандартно. Веет мужским стилем. Вопрос – почему ты решила написать именно так и не иначе? Ведь от тебя ожидали серьезности! Или, может, ты думаешь, что профессия репортера – это такой балаган?

– Нет, не думаю! – я приняла у вошедшей Аллы кофе (быстро же она управилась!) и благодарно кивнула. – Совсем нет, никак нет! И если вы меня примите, я обязуюсь трудиться серьезно на благо общего дела!

– Тогда почему? – Аристарх скользнул взглядом по моим голым (в колготках) коленкам, и мне даже показалось, он хотел положить на них руку. Но сдержался.

– Честно? На меня нашло вдохновение! Но если вы сейчас скажете – я всё быстро перепишу!

– Пожалуй, не стоит! – Аристарх задумчиво взъерошил волосы. У него их было прилично – лысины пока не намечалось. – Вдохновение – это такая штука, против которой не попрешь! А душить вдохновение нельзя – в следующий раз в гости не нагрянет! Тебе это еще предстоит понять! Хорошо! С этим разобрались. Расскажи мне, пожалуйста, о своей учебе в университете! Ты ведь МГУ заканчивала?

«Да, я заканчивала МГУ – не заборостроительный и не институт неблагородных девиц!», – я гордо кивнула головой и открыла папку-портфолио. Вот он – мой звездный час! Одну за другой выложила фотографии, кучу резюме, список самостоятельных и творческих работ, отзывы и т. д. В общем, всю подноготную, которая характеризовала меня исключительно с лучшей стороны!

Аристарх взял наугад несколько бумажек, по быстрому их просмотрел и удовлетворенно кивнул головой:

– Отрадно видеть, что соискатели ответственно готовятся к собеседованию! А вот скажи мне, чему равен квадратный корень из четырех?

Я чуть не поперхнулась кофе от неожиданности, но потом собралась, провернула в голове все возможные варианты и испуганно выпалила:

– Два!

– Браво! – Аристарх захлопал в ладоши. – Тогда последний на сегодня вопрос – какой оклад и какие условия работы ты готова рассматривать?

– Хотелось бы получше! – из всех возможных вариантов ответов («много денег – мало работы», «много денег, работу не предлагать», «денег немеряно, а работа чтоб – не бей лежачего») я остановилась на самом нейтральном.

– «Получше» – в смысле, много работать, много зарабатывать? Или «получше» – сидеть сиднем, протирать штаны, и без копейки в кармане?

– Первое! – твердо сказала я, понимая, что «денег много, работу не предлагать» – здесь не тот случай!

– Хорошо! – Аристарх поднялся с дивана. – Когда готова приступать?

– Завтра! – от радости я чуть не совершила непоправимую ошибку.

Аристарх сморщился:

– А почему не сегодня?

– Простите, т. е. сегодня! – какова реакция? На загляденье! И ведь не обвинишь в лености и нежелании меняться в соответствие с генеральной линией партии! А все потому, что я – легкая и скорая на подъем! – Я бы только чуть-чуть перекусила, и можно окунаться в работу!

– Вот и славно! – Аристарх широко и зазывно улыбнулся. – Твоя должность будет называться просто: «Репортер». Для начала – совсем неплохо! Тем более что с твоими способностями тебе не составит большого труда взобраться, вскарабкаться, вбежать по карьерной лестнице – и тогда репортер может стать начальником, главным редактором, а то и целым хозяином бизнеса! Но всё, конечно, зависит от тебя.

– Можно вопрос? – наверное, мне следовало излить оптимизм и облучиться восторгом, выслушав такую эпохальную речь, но все же главное…в деньгах.

– Ах, да! – Аристарх по моему скорбному лицу слёту угадал, что меня больше всего интересует. – Оклад – двадцать тысяч рублей в месяц на шляпки плюс проценты от каждой сделки (механизм их формирования тебе объяснят). Работа начинается с девяти ноль-ноль и продолжается до упора. На ночь остаются редко! Все остальные нюансы узнаешь у Лесничего – он твой новый начальник!

Глава вторая. С того времени прошло уже – мама дорогая, как много!

– Катюха! – в мой отдельный персональный загончик влетел Марк. Он в очередной раз покрасил волосы – краска от одного узнаваемого производителя наложилась на краску от другого (не менее узнаваемого) и в результате произошло примерное то же самое, что и с Кисой Воробьяниновым – жертвой «Титаника» с малой Арнаутской. Единственное отличие – шевелюру Марк сбривать не стал.

– Катюха, срочно бросай все дела и на выезд! Я нашел нам такого клевого парнишу – готов платить лавэ за раскрутку по полной программе!

– Нам? Ты говоришь «нам»? – я опешила. – С каких это пор ты решил поделиться со мной процентами от рекламы?

– Ну! – Марк потупил глаза (в его исполнении сей трюк смотрелся особенно цинично). – Видишь ли! Парниша – старых взглядов, с мальчиками общаться отказывается наотрез, хочет, чтоб его девушки облизывали! Ты как раз подходишь! А коль скоро он мой клиент, мы с тобой составим джентельменско-дамское соглашение – после оплаты четверть моя! Твои семьдесят пять процентов – и, понятно, вся работа!

– Ага! Всё понятно! – я сделала пару глотков остывшего, еще утреннего кофе (у меня замечательная кружка – она может по моему, щучьему, велению менять объем, и это совсем не шутка), схватила сумку, набитую рекламными проспектами и прочими относящимися к делу бумагами. – Веди меня, мой талисман! И, кстати, не жирно ли тебе на халяву двадцать пять процентов, если вся работа моя?

– Не жирно! – Марк набычился – причем набычился даже спиной. Он шел впереди меня, обозреть его реакцию на лице мне не удалось – но и задней проекции хватило. – Очень даже по-дружески, по-свойски!

– А скидка для дамы на роскошную жизнь? – я не собиралась отступать после первой неудачной попытки поторговаться. – Сам бог велел! А взамен я тебя расцелую и расскажу стишок собственного сочинения!

– Стишок? – Марк открыл двери «Ниссан Теана». – Даже если ты прочитаешь мне нового «Царя Салтана и Петушка», ничего не получишь!

– Да, братец! Тебе никто не говорил, что жадность – не порок, а путь к расстройству нервной системы? Ладно, уговорил – даю тебе восемнадцать с половиной процентов, читаю стишок, презентую книгу известного писателя с личной подписью, и на Новый год – белый танец с моей стороны! Обязуюсь прийти в облегающем платье и в кружевных чулочках! Зуб даю! По рукам?

– Всё вышеперечисленное и двадцать процентов! – Марк вдавил педаль газа в пол, и машина рванула со двора. – Соглашайся, пока я добрый!

– Deal! – я протянула руку Марку, и он ее пожал. – Начинаю исполнять обязательства прямо сейчас. Итак, стишок:

На новый год Собрался офис пить, Купили водки, пива, Хлеба, огурцов, икры, Хлопушек, фейерверков, Ёлку, дождиков цветных, Навесили игрушек — Лисичек, ёжиков, снегурок сексуальных разбитных, Накрыли стол, Бутылки в ряд стоят, Девчонки мастерски соорудили разносол, Стаканчики и рюмочки призывно так звенят! Начальник первый взял рюмашку, Немного покряхтел, немного посопел, уставился в бумажку, Написанную им для речи, Ее толкнул и выпил – начинайся вечер! За ним пустились в путь и остальные — Задорно, рьяно, с огоньком в глазах, Дерябнули, бухнули, накатили — Бах, бах – и снова бах, бах, бах! И вот – уж музыка И танцы на столах, Девчонки – в миниюбочках, Мальчишки – в розовых трусах. А впереди веселья – лично главный, Не старый он еще, подтянутый и славный, И, кроме прочего, при деньгах и квартире, Красавицы, понятно, все его – а остальных еб…т в сортире!

На последней коронной фразе Марк поперхнулся и так резко крутанул баранку, что мне на мгновение показалось, что он врежется во встречный автомобиль. А это, между прочим, был «Камаз», груженый мусором по самую крышу. Я взвизгнула – Марк вырулил – мусор промчался мимо со скоростью сто двадцать километров в час (наши шестьдесят плюс его столько же) – и я заткнулась.

Марк сбросил скорость и лихо припарковался к обочине. Схватился руками за лицо – оно было красным (как лицо бабы Новодворской, стоило ей вспомнить коммунистов). Марка сотрясала дрожь – не было никакого сомнения, источник и первопричина дрожи – я. Ведь не мог же он сам по себе впасть в состояние приступа!

– Катя! Я тебя когда-нибудь убью, мамой клянусь! – Марк закончил трястись и вновь взялся за руль (звучит почти, как взялся за гуж). – И прошу, минимум три месяца не читай мне стихи! А то я за себя не ручаюсь!