Не знающим ценности данного слова.
Ну, кто просил тебя
Рассказывать мне всю эту крамолу?
Как мне теперь дотянуть до конца рабочего дня,
Нормально дотянуть – без карвалола?
Что прикажешь делать мне,
Чтобы не оказаться на социальном дне?
Звонить ректору или выше сразу звонить?
Ведь за знание таких подробностей могут и из пулемета застрелить.
Ты подумал обо мне?
Теперь я, благодаря тебе, в дерьме.
И не знаю, как выбраться оттуда
И как отмыться, дерьма ведь – как от упитанного верблюда.
Так что давай уж, дорогой,
Вали отсюда, и больше в деканат – ни ногой,
А в качестве мести лютой, злой,
Оставлю тебя по итогам сессии на год второй.
А еще лучше – сразу пинком под зад,
Чтоб знал, как подставлять замдекана, как подставлять в целом деканат,
Как подставлять университет в целом,
Подставлять целенаправленно, подставлять умело.
Как глумиться над старшим поколением,
Глумиться умело, ломая стереотипы через колено с остервенением,
Глумиться с глумливой улыбкой на роже,
Вот после пинка под зад осознаешь, что тебе дороже:
Быть среди нас,
Быть рядом,
Или быть забытым легионом народных масс,
Быть разорванным человеческого гнева фугасным снарядом.
А потому что справедливость – она одна,
Она осязаема, она видна,
А ты не достоин справедливости вообще,
Доживай же век в немилости, в убогой парше!
– Стоп, хватит! – Кирилл зашел в аудиторию и проследовал на задний ряд – его излюбленное место. – Хватит визуализировать с ответом замдекана – контрпродуктивно, и, кроме того, мысленный диалог зашкаливает. А мысленный диалог – это то, с чем я по долгу службы обязан бороться изо дня в день. Иначе видеть не смогу, и внешние и внутренние враги государства возопят от радости.
Кирилл кинул сумку на парту и осмотрелся: из всех трех групп в аудитории находилось человек пять – не больше. А ведь, насколько он слышал, история оптики – предмет совсем непростой, а преподаватель (вернее, преподавательница) – очень серьезная дама и крайне ревностно относится к посещению своих лекций.
– Думаю, она с первой же минуты возьмет быка за рога, и берегитесь, ленивые! Как пить дать, устроит перепись присутствующих, а тех, кто пропустил, застращает до смерти. Дескать: «Зачет-экзамен-курсовую-работу вы мне не сдадите никогда». – Кирилл вынул из сумки ручку, тетрадку и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Никого не волнует, что он не выспался – лекции отсидеть придется, а потом еще выдержать целый длинный день на Факультете.
В аудиторию вошла лекторша и представилась. И конечно, сразу отметила в блокноте фамилии тех, кто пришел, по группам:
– Что ж, поздравляю вас, – меланхолично продекламировала она, – первый шаг к допуску на экзамен вы сделали. Чего не скажешь о ваших безответственных товарищах, которые непонятно почему решили, что могут игнорировать мои занятия. Передайте им, что они совершили огромную ошибку, и ошибка может стать роковой. Ну, а теперь – за работу!
Краткий обзор
История оптики неразрывно связана с естественнонаучными и философскими работами мыслителей древнего мира.
Первые инструменты для оптических исследований появились в результате наблюдений за тенью, отбрасываемой предметами, за отражением и преломлением света в драгоценных камнях, в воде или во льду, опытов, сделанных с помощью линз и зеркал в Древнем Египте и государствах Месопотамии.
Мысли, гипотезы и теории древних учёных, связанные со зрительными наблюдениями, были развиты древними греческими и индийскими философами, и особенно следует выделить развитие геометрической оптики в греко-римском древнем мире. Кстати, слово «оптика» – именно греческого происхождения, оно связано со зрением.
Наука об оптике была серьезно дополнена открытиями в средневековом исламском мире (были сформулированы принципы физической и физиологической оптики) и затем получила дальнейшее развитие в ранней Европе, где началась дифракционная оптика. Эти исследования оптики теперь известны как классическая оптика…
…Самые ранние известные линзы были сделаны из полированных кристаллов, часто из кварца. Их датируют приблизительно тысяча двухсотым годом до нашей эры – это ассирийские линзы. Есть много подобных линз из древнего Египта, Греции и Вавилона. Древние греки также заполняли стеклянные колбы водой, чтобы получить линзы (однако, к примеру, в европейских странах о стеклянных линзах не знали вплоть до средневековья).
В древней Индии философские школы Шакья и Вайшешика приблизительно с шестого-пятого столетий до нашей эры развивали теории о свете. Согласно школе Шакья, свет – один из пяти фундаментальных «тонких» элементов, из которого появляются все остальные элементы в конечном варианте.
– А кто-нибудь из вас знает философские постулаты школы Вайшешика? – неожиданно спросила преподаватель с широкой улыбкой на лице. – И вообще, кто-нибудь из вас слышал о таковой? Ну?
Кирилл поднял руку:
– Я знаю.
– Отлично! Вы, – преподаватель сверилась со списком студентов, присутствующих на лекции. – Вы Кирилл Раевский, правильно?
– Да, правильно. Школа Вайшешика исповедовала атомистическую теорию физического мира на «неатомном основании эфира, пространства и времени». Так называемые «основные атомы» – из земли, воды, огня и воздуха. Их не следовало путать с обычными значениями этих элементов.
Философы школы Вайшешика утверждали, что именно из основных атомов происходят «двойные молекулы», которые далее объединяются, чтобы сформировать большие молекулы, и приводили массу примеров, чтобы наглядно доказать свои утверждения. Например, солнечные лучи они отождествляли с основными огненными атомами, которые (как и огонь в целом) «очень быстрые», и поэтому солнечный свет распространяется очень быстро.
Кирилл замолчал и, сдерживая эмоции, посмотрел на лектора. Лектор имела слегка обалдевший вид:
– Что ж, впечатляет, – произнесла она через несколько секунд. – А если не секрет, откуда такие знания? Я спрашиваю потому – потому что уверена: девяносто девять и девять в периоде процентов студентов и слыхом не слыхивали о Вайшешика – и о Шакья тоже, кстати.
– Ну, я читал, – пожал плечами Кирилл. – Люблю читать о древних временах. В частности, об Индии. В древней Индии существовали масса философских школ, и вообще – они были очень, очень продвинутыми в науках и философии. Продвинутые для той эпохи, конечно.
– Хорошо! – преподаватель кивнула, и Кирилл сел на место. – Продолжим. Отрадно слышать, что еще кто-то любит читать, а не целыми днями пялиться в смартфон или в планшет.
Итак, в пятом столетии до нашей эры древнегреческий ученый и философ Эмпедокл постулировал и о лучах солнца, и о человеческих глазах в контексте философского течения Вайшешика: «Всё составлено из четырех элементов: огонь, воздух, земля и вода». Он полагал, что Афродита создала человеческий глаз из этих четырех элементов, и что она зажгла огонь в глазу, который «светил из глаза, обеспечивая человека зрением».
В своем знаменитом труде «Оптика» древнегреческий математик Эвклид писал, что «вещи, замеченные под большим углом, кажутся больше, те, которые замечены под меньшим углом – меньше, в то время как под равными углами кажутся равными». Далее Эвклид связал очевидный размер объекта к его расстоянию от глаза и исследовал очевидные формы цилиндров и конусов, которые рассматривал под различными углами.
После падения Греции под ударами римлян последние с великой прилежностью принялись изучать труды греческих ученых, привнесли в них много нового и дополнили их знаниями. Например, был такой ученый Лакретиус. Он являлся поклонником греческих атомистов и развивал их идеи. Он писал: «Свет и высокая температура солнца; они составлены из мелких атомов, которые, когда они столкнуты, не теряют никакого времени в стрельбе прямо поперек интервала воздуха в руководстве, переданном вспышкой…»
– Кто-нибудь из вас интересуется историей Древнего Рима? – преподаватель снова прервалась, и Кирилл сделал для себя вывод, что такова ее методика чтения лекций. Преподаватель не дает студентам уснуть, вовлекает их в разговор, переключает внимание с одной темы на другую. С точки зрения эффективности подачи материала и его восприятия – очень даже неплохо.
– Товарищ Раевский? – лектор посмотрела на Кирилла. – Вы как – интересуетесь?
– Да! – Кирилл вновь поднялся с места (вроде, говорить сидя – не очень хорошо). – Некоторыми аспектами жизни древних римлян.
– А если не секрет, какими?
– В основном мистическими, эзотерическими и религиозными.
– Очень необычный выбор, на мой взгляд, – лектор улыбнулась. – Но, как говорится, каждый выбирает материал по душе. А про Лакретиуса что-нибудь читали?
– Нет, ничего.
