Владислав Картавцев – Факультет. Курс четвертый (страница 1)

Владислав Картавцев

Факультет. Курс четвертый

Часть первая. Половина пути пройдена

Глава первая. Как будто и не было каникул

В этом году первое сентября выдалось роскошным. На голубом небе не было ни одного облачка, солнышко прямо с утра заливало всё мягким добродушным светом, и даже спешащие машины (много машин) ревом моторов и постоянным свирепым бибиканием не могли испортить настроения.

В городе царило всеобщее оживление. Повсюду стояли усиленные полицейские наряды, дети с цветами в сопровождении родителей стекались к школам со всех сторон, звучали музыка и громкий смех. И Кирилл, глядя на этот праздник жизни, внезапно остро почувствовал: он бы с удовольствием снова вернулся в первый класс. А еще лучше – в младшую группу детского сада. К игрушкам, завтракам-обедам и сончасу с 14-00 до 15-30.

Ночь с 31 августа на 1 сентября он провел дома – хотя правилами предусматривалось его пребывание в общаге. У Кирилла сильно заболела мама, и он отпросился у Толкачева. Не сказать, что он мог что-то специальное сделать для мамы (того, чего не сделали врачи), но считал: он обязан быть рядом – вдруг понадобится на подхвате? И замдекана пошел ему навстречу – не задавая дополнительных вопросов, только осведомившись – планирует ли Кирилл ходить на занятия. Кирилл, конечно, планировал.

С утра, убедившись, что кризис миновал (температура спала, и мама явно пошла на поправку), Кирилл поспешил в университет. Доехал до станции «Бауманская» и влился в плотный студенческий поток, состоящий почти на 100 % из «козерогов». Козероги бежали на учебу – как-никак, первый день, и нужно прийти всем. Ну, или почти всем.

В отличие от первокурсников, Кирилл совсем не торопился. Ему было приятно прогуляться и вспомнить, как и он три года назад спешил 1 сентября в университет. Правда, в отличие от студентов, идущих пешком, его подвез папа на машине, но принципиального различия в этом нет. Потому что неважно, каким способом ты добираешься – важно, какие ощущения ты при этом испытываешь.

– Извините, можно пройти? – Кирилл услышал позади тонкий девичий голосок и посторонился, освобождая место. Дорожка здесь сужалась, а он не собирался своей «широкой спиной» задерживать движение. Он проследил взглядом, как мимо него проскользнула целая стайка оживленно болтающих нарядных девчонок с горящими от возбуждения глазами, и поймал себя на мысли, что смотрит вокруг, как умудренный опытом (хорошо, что не «побитый молью») ветеран. И второй раз за утро ему захотелось вернуться в далекое детство, которое, увы, ушло навсегда.

«Детство, детство, ты куда бежишь? Детство, детство, ты куда спешишь? Не наигрался я еще с тобой, Детство, детство, погоди! Постой! А я хочу, а я хочу опять По крышам бегать, голубей гонять, Дразнить Наташку, дергать за косу,

На самокате мчаться по двору…», – продекламировал негромко Кирилл и отдельно отметил: – Сегодня я прямо сгусток меланхолии и концентрат жалости к самому себе. Давненько такого не было. Осень что ли виновата? Или тот факт, что я не спал почти всю ночь? Или тот факт, что половина учебного пути уже пройдена, и остались только воспоминания? Да и те уже пересмотрены?

Кириллу никто не ответил. Да и кто, собственно, мог ответить – внутренний голос? Примерное так:

– Голос, голос, подскажи, да всю правду расскажи!

– Кто ты такой, и что тебе от меня нужно?

– Я – твой хозяин и требую ответа!

– А, ну тогда понятно. И о чем же хозяин изволит спросить?

– О том, что со мной происходит. Что это?

– Да ничего особенного. Осенняя депрессия, общее кризисное настроение в стране и отсутствие перспектив служебного роста.

– И какое это отношение имеет ко мне? Депрессией я не страдаю, перспективы у меня замечательные (и кстати, некоторые из них уже даже реализованы), а на кризисные настроения мне плевать, поскольку телевизор я не смотрю и вообще – большую часть жизни погоняю сам на сам: на учебе и в общаге. И еще в загоне у Шербеня, где меня заставляют смотреть черт знает на что.

– Вот именно, вот именно. Я это и имел в виду. Ты чувствуешь, что ты сам себе не принадлежишь, ты достоин лучшего, а занимаешься непонятно чем.

– Постой, погоди! Я этого не говорил, напротив – меня всё устраивает. И я уверен, что дальше будет лучше.

– Ну, это вряд ли. Я бы посоветовал тебе снять розовые очки и посмотреть на мир широко открытыми глазами. Ты же знаешь основной принцип любой психологической терапии: правда, правда и только правда! А правда – она сурова, правда – она непривлекательна и разъедает человека постепенно. Разъедает изнутри, разъедает так, что потом и не соберешь до первоначального состояния.

– Да ну тебя, голос! Несешь какую-то ахинею, и я уже стал забывать, что хотел спросить. Пора прекратить сей бесперспективный диалог-монолог, а тебе поставить двойку за из рук вон плохо выполненное задание.

– Вот именно, что двойку. Двойки – это твоя ближайшая перспектива, сил так же упорно учиться, как и раньше, у тебя уже нет. И задора молодецкого нет, и внутренней мотивации. А нагрузка предстоит нешуточная, имей в виду. И никто тебя от обязанности оставаться отличником не освобождал…

– А ведь голос прав, – Кирилл дернул головой, – по крайней мере, наполовину прав. Я не чувствую в себе силы снова спуститься в учебно-трудовой забой, спуститься по-стахановски. И предстоящая запредельная нагрузка меня пугает. Снова корпеть над курсовиками и ДЗ, совмещая инженерную специальность с факультетскими занятиями? По крайней мере, сейчас это кажется мне весьма затруднительным. Поэтому для поднятия морального духа срочно нужно съесть мороженое. А мороженое продается в университете в буфете – и в такое время нигде более. Замечу – это серьезное упущение в области городских рыночных отношений. Согласно рыночной теории, спрос диктует предложение. И что я вижу 1 сентября 2017 года? Массовый спрос в моем лице на мороженое имеется, а предложения нет…

– Так, – Кирилл остановился напротив расписания, висевшего перед деканатом. – Что новенького?

Понедельник:

История оптики (лекция)

Источники и приемники излучения (лекция)

Физические основы лазеров (лекция)

Вторник:

Военная кафедра на целый день

Среда:

Проектирование оптико-электронных приборов (лекция)

Экономика (лекция)

Физические основы лазеров (лекция)

Четверг:

Численные методы в оптике (лекция)

Численные методы в оптике (лекция)

Численные методы в оптике (семинар)

Пятница:

Теория оптико-электронных систем (лекция)

Теория оптико-электронных систем (лекция)

Теория оптико-электронных систем (семинар)

Суббота:

Источники и приемники излучения (семинар)

Физические основы лазеров (семинар)

Экономика (семинар)

История оптики (семинар)

– Блин! – Кирилл застонал. – Я же совсем забыл о военной кафедре – вот я балбес! И, конечно, никому не скажешь, что я типа уже военный и типа уже старший лейтенант. Кстати, мне интересно. После окончания военной кафедры я должен получить звание лейтенанта запаса, а могу ли я иметь сразу два звания – от ФСБ и от армии? А если могу, то какое главнее? Но – кроме шуток!

Кирилл вынул из кармана блокнот и сделал отметку: обязательно прояснить данный вопрос у Щербеня – может быть, его освободят от необходимости заниматься на военной кафедре? Ведь парадокс получается, коллизия. А времени на разрешение коллизии нет совсем – сегодня пятница, а первые занятия уже во вторник.

– А, может быть, для начала справиться в деканате? Раскрыть карты, всем объявить, что я действующий секретный офицер ФСБ, и стать через три года лейтенантом ПВО – рылом не вышел? – пробормотал Кирилл вполголоса, развернулся и заспешил в сторону аудитории, в которой через пять минут лектор начнет читать курс теории оптико-электронных систем. – Вот будет потеха, прости господи! Замдекана выпучит глаза, потом побледнеет, начнет перебирать бумажки на столе и наконец выдаст: «Кирилл, ну зачем ты мне это сообщил? Я жила себе спокойно, ничего не знала и не ведала, никак не была связана с вашей повышенной секретностью, а что теперь? Теперь мне нужно отправить телефонограмму в ректорат – фельдъегерской связью. И ждать, когда за самоуправство мне голову открутят. И что я тебе по жизни плохого сделала – зачем ты со мной так поступаешь?» А потом начнет заикаться, покраснеет и разродится свежим рэпчиком:

Что я тебе сделала? Что натворила? Ведь я же тебе верила, Я тебя боготворила. Я считала тебя джентльменом – Потомственным, до сорок восьмого колена, А ты оказался пустозвоном,