Владислав Картавцев – Династия. Под сенью коммунистического древа. Книга первая. Лидер (страница 6)

Он сразу взял инициативу в свои руки, но всегда на все переговоры брал с собой дедушку, как члена семьи, который хоть и был страшно недоволен, что его отрывают от станка, вынужден был смириться. А под конец даже привык и страшно радовался, когда Рабочев представлял его, как хозяина, а себя самого – как его личного секретаря. В конце концов, дедушка так вжился в роль полноценного нового русского, что стал требовать от сына персональный лимузин, разгоряченно доказывая, что мотаться по риэлтерским конторам на видавшей виды рабочей лошадке Рабочева лично ему совсем не с руки. Но был быстро спущен с небес на землю и больше уже о персональном лимузине пока не заикался.

Приближались выборы, и все вокруг Андрейки были жутко заняты. Папе Ивану Ивановичу даже пришлось хорошенько задуматься о няне для своего сына, которая бы заботилась о нем, готовила ему еду и отводила в школу.

В то смутное время рынка нянь почти не существовало, хотя спрос на их услуги устойчиво рос из года в год. И не только на нянь – но и на домработниц, гувернанток, садовников, чернорабочих по дому, личных водителей и т. д. И уже появились агентства, которые помогали состоятельным дамам и господам подобрать аккуратную, честную и исполнительную прислугу на длительный срок – и непременно с рекомендациями. Сначала папа хотел обратиться именно в такое агентство, но потом здраво рассудил, что товарищи по партии могут не понять (особенно, если кто-то вдруг сболтнет лишнего о его буржуазных замашках), и решил прежде поискать среди родственников.

Идею найти Андрейке достойную молодую няню тут же подхватила бабушка – Мария Харитоновна. Она даже взяла на работе отгул, оставив вместо себя не менее крикливую, чем она сама, заместительницу Алефтину Альцгельмцгольцевну из крестьян (правда – только на один день!), и села за телефон. Перед ней лежал длиннющий список родственников, друзей и знакомых, среди которых могли найтись желающие подработать в Первопрестольной няней в хорошей семье, и она принялась звонить.

Несмотря на то, что начала она прямо с утра – а уже близился вечер – результата все еще не было. Никто не хотел идти в услужение – хотя и оплата труда, и условия предлагались весьма сносные. И вот, когда Мария Харитоновна уже подумывала обратиться-таки в агентство (но только не от своего имени, а через ее хорошую подругу, проживающую на другом конце Москвы), удача повернулся к ней лицом. Ей позвонила ее дальняя родственница с Украины (хотя сама Мария Харитоновна даже и не знала ее телефонного номера – сарафанное радио в действии?) и попросила пристроить свою племянницу (очень чистую, умную и хорошенькую девушку девятнадцати лет от роду) к себе няней.

Мария Харитоновна выслушала предложение родственницы, взяла у нее номер телефона и обещала перезвонить. И думала до утра. А утром пришла к выводу, что такой вариант ее вполне устраивает. Тому было несколько причин. Первая – на дворе тогда стояли времена только-только постсоветские, и в России к молоденьким девушкам с Украины все еще относились без всякой задней мысли и предубеждения. Вторая – девушка была не совсем чужая, провинциалка, а значит, без излишних претензий, да к тому же, наверняка, с какого-то хутора, а потому готовить, стирать и убирать умела. Что было очень кстати: Мария Харитоновна постепенно и сама подумывала, чтобы нанять себе прислугу – и не только в качестве няни для Андрейки (а самой уже окончательно уйти в политику). Третья причина была финансовая – все-таки, молоденькая девушка с Украины не потребует за свою работу много денег – а если предложить ей жить у них, столоваться за общим столом и, в общем, почти взять в семью, так и тратиться почти не придется.

Но Мария Харитоновна все же не была такой самонадеянной, чтобы приглашать няню сама, а испросила разрешения у сына, который появление в доме молоденькой девушки – дальней-предальней родственницы – воспринял как-то очень легко (бабушке показалось, что даже как-то подозрительно легко и радостно). В общем, решение было принято, и девушке с Украины был дан зеленый свет.

Пока проблема с новым жильем не была окончательно решена, семья располагала на всех членов двумя квартирами: старая двухкомнатная папина «хрущевка» на улице Подбельского и такая же старая трехкомнатная – бабушки и дедушки плюс Андрейки – тоже «хрущевка» на Преображенке. Проблема с размещением няни была налицо – поскольку бабушка и дедушка ни за что не соглашались спать друг с другом вместе (оба так сильно храпели, что иногда от их храпа с потолка сыпалась штукатурка), то посему для сна им требовались две отдельные комнаты. Оставалась еще одна (Андрейкина) плюс кухня. Но кухня все-таки была местом почти сакральным, и няню туда решено было не селить. В итоге сошлись на том, что все равно Андрейка пока еще маленький, и присутствие с ним в одной комнате молоденькой девушки с Украины ему не помешает – а, может даже, так и лучше – всегда будет под присмотром! Его кроватку задвинули в угол, в комнату принесли еще один шкаф и раскладную тахту, на которой и должна была ночевать его новая няня.

Будущее появление рядом с собой молоденькой тети Андрейка воспринял довольно спокойно. Он только спросил бабушку, будет ли она ему позволять таскать пирожки с кухни в кровать, и, получив утвердительный ответ вместе с поглаживанием по голове, успокоился и принялся за свое любимое чтение. Сейчас он читал «Кортик» Анатолия Рыбакова, а там вот-вот должно было начаться самое интересное, поэтому какая-то пришлая тетя его не очень-то и интересовала. Зато, как выяснилось позже, она очень интересовала папу Ивана Ивановича – но об этом речь пойдет ниже.

Итак, через два дня пассажирским поездом «Какая-то жуткая глухомань на Украине – Москва» в столицу прибыла новая Андрейкина няня. На вокзале ее встречал дедушка вместе с Рабочевым, которых попросил сам папа Иван Иванович. Когда поезд остановился, из тринадцатого плацкартного вагона вынырнула бойкая молодая барышня и, сходу оценив встречающую ее парочку, моментально перенесла все свое внимание на Рабочева.

Пожалуй, стоит рассказать о ней поподробнее. Родители назвали ее Христиной – на западноукраинский манер, однако там у себя она была Христей, зато в Москве сразу стала Кристиной, уверенно заявив, что в ее странном паспорте с какой-то желто-синей вилкой на лицевой стороне опечатка, и называть ее следует именно так. Фамилия у нее была Нога. По отчеству – Ивановна. В общем, когда дедушка (который весьма любил пространные и формальные знакомства) попросил ее назвать свое полное имя, фамилию и отчество, из Христи получилась Кристина Ивановна Нога. Правда, в слове «Нога» было употреблено ударение на первый слог, т. е. «Нога».

Если бы родители Христинки знали, насколько быстро переменилась их дочь, только ступив на столичную землю, они бы, наверное, слега обалдели бы от счастья. Еще только вчера она была всего лишь Христей, да еще и с такой фамилией (в школе, кстати, дети дразнили ее «вырезкой»; к сожалению, дети грубы – тут уж совсем ничего не поделаешь), а сегодня уже стала Кристиной благородных романских кровей со звучной фамилией «Нога». А все потому, что наша столица с самого вокзала напитана непередаваемым местным шармом, способным из любого провинциала вмиг сделать рафинированного тутошнего. Но это так – отвлечение.

Продолжим. Кристина Ивановна Нога была привлекательна, молода, имела черные, как смоль, густые прямые волосы, карие громадные глаза, тонкие чувственные губы, а самое главное – взгляд призывный и намекающий, перед которым не могли устоять даже видавшие виды проводники пассажирского поезда «Украинская глухомань – Имперская столица». Но, конечно, куда уж тут было проводникам, когда перед Кристиной вырастали чудесные перспективы жизни в столице! Кроме того, она была носительницей пышных и весьма аппетитных форм, нагулянных в мягком экологически чистом климате на сметане, варениках, борще и свининке с прожилочками нежного розоватого сала, от которой так обильно текут слюнки в тихую Купаловскую ночь. Характер имела легкий, смешливый и даже почти не обижалась на слово «вырезка», брошенное ей вслед. А все потому, что с детства привыкла. Но, впрочем, что было в детстве, как известно, во взрослой жизни не считается, а посему закроем эту чувствительную тему и перейдем к вещам более насущным.

Итак, подхватив под руку Рабочева и скинув свою тяжеленную сумку на дедушку, Кристина быстро-быстро принялась входить в курс дела, с пулеметной скоростью задавая вопросы на мягком южнорусском наречии о том, чем ей предстоит заниматься. И пока они шли до стоянки, пока ехали к дому с ничего не подозревающим Андрейкой, у нее было достаточно времени, чтобы понять, что судьба дарит ей отличный шанс зацепиться в столице. Но особенно внимательно она слушала, когда Рабочев начинал говорить об Иване Ивановиче. Он представил его настоящим боссом, которого нужно слушаться безоговорочно, и желания которого – закон. И Кристина с присущим ей умом и смекалкой восприняла это указание дословно.

Когда машина подкатила к дому, Андрейка как раз дочитывал «Кортик». Он не привык, чтобы в это время дня в доме кто-то находился, а посему был сильно огорошен громким шумом и разговорами, которые отвлекали его от чтения. А выяснив, что источником шума является его новая черноволосая няня, невзлюбил ее с первого взгляда…