Владислав Картавцев – Династия. Под сенью коммунистического древа. Книга первая. Лидер (страница 8)
Кристина не могла уснуть почти всю ночь – только она закрывала глаза, как перед ней тут же вставал образ беснующейся бабушки Марии Харитоновны с квитанцией наперевес, с помощью которой она – наподобие полицейского полосатого жезла – пыталась выбить деньги из бедной ни в чем неповинной Кристины. Потом видение бабушки исчезло, а вместо нее появился толстый плохиш с банкой варенья и коробкой печенья с головой, перевязанной черной лентой, с огромной надписью на иностранном: «Boss», который настойчиво подзывал ее корявым пальцем с грязным ногтем и предлагал компенсировать затраты на ее содержание. А вдалеке уже под всеми парами нетерпеливо гудел и вращал колесами черный-пречерный локомотив, алчущий заглот
Кристина проснулась от увесистого тычка Марии Харитоновны, которая уже не могла сдерживать накопившееся раздражение новой няней и позволила себе слегка пнуть ее (правда, совсем несильно). Но это принесло ей вполне ощутимое облегчение, и бабушка вдруг неожиданно вспомнила, что она не только жесткий предводитель красного коммунистического ордена Ленина краснознаменного революционного истребительного отряда обеспечения правды на выборах, но и в целом просто культурный и воспитанный человек и даже владеет французским языком не хуже истой парижанки. И бабушка, почувствовав некоторые угрызения совести, горестно махнула рукой и, поникнув плечами, поплелась на кухню, всем своим видом показывая, что хоть она и почти простила кое-кого, но лишний раз ее задевать сегодня не стоит.
Весь день Кристина ходила, как на иголках, рисуя в воображении, что с ней сделает неведомый и очень серьезный босс, но если в первой половине она была уверенна, что ее всенепременно вышибут и к тому же обязательно заставят отдать долг, то к двум часам дня решила просто так не сдаваться и сделать все, чтобы повернуть возникшую непростую ситуацию исключительно себе на пользу. Поскольку денег у нее все равно не было, а девичью честь она потеряла еще в пятнадцать лет на уютном сеновале в объятьях милого дружка, то она пришла к мысли, а почему бы ей не использовать свою свежесть и привлекательность, как оружие нападения? А то, что мало кто сможет устоять перед нею, у нее не было никаких сомнений.
– В конце концов, не убьют же меня здесь, – думала Кристина, выбирая из своих нарядов самые откровенные и сексуальные. – А босс – все-таки мужчина, и почему бы для начала не попробовать его оседлать?
Она неторопливо перебирала маечки, шортики и другие предметы девичьего гардероба и в конце концов остановилась на свободной футболке (само собой, лиф здесь был ни к чему), спортивных трусах в обтяжку (наподобие лосин, только радикально мини, и понятно, что на голое тело), а сверху укуталась в уютный домашний достаточно короткий халатик, чтобы вот так сразу сильно не выдавать своих намерений. А, как известно, намерения женщины – особенно если она желает овладеть мужчиной – могут пробить и стену (тем более, что и усердствовать-то особенно и не надо).
Когда же час расплаты настал, и в квартире бабушки прозвучал громкий уверенный «Бомммммммм» дверного звонка, Кристина уже была полностью готова встретить в прошлом идейно-коммунистического бунтаря, а ныне видного функционера Ивана Ивановича.
Андрейкин папа сегодня уехал с работы очень рано – он специально выбрал время, чтобы бабушки и дедушки не было дома. Его вчерашняя отговорка по поводу невозможности визита так поздно в связи со сном Андрейки была искренней лишь наполовину – Иван Иванович, хоть и был ныне партфункционером (а считается, что они ничего, кроме своих драгоценных бумажек и документов и в глаза не видят), но интереса к женщинам все еще не потерял, и, кроме того, весьма и весьма представлял, что за няня появилась в доме его родителей. Рабочев еще со времени их самой первой встречи подробно описал ему Кристину – особенно ее влекущий взгляд и аппетитное, взращенное на экологически чистых продуктах и свежем воздухе тело.
Итак, Иван Иванович явился в шесть вечера (дедушка еще два часа должен был возиться в своем гараже, а бабушка еще даже и не думала возвращаться с работы). Дверь ему открыла сама Кристина – в коротком мягком сиреневом халатике, теплых носках и в тапочках. Конечно, она выглядела шикарно – здесь у нашего читателя не должно возникнуть никаких сомнений! Иван Иванович был сражен. Перед ним предстала горячая и юная южная дева в самом соку, которая невинно стреляла глазками, скромно, но с ощущением собственной привлекательности улыбалась и всем своим видом выказывала смирение и покорность.
И хотя изначально Иван Иванович и не собирался ее сильно ругать – что там грешить, на ее счет у него – нет-нет (впрочем – часто, часто!) да и возникали определенные мыслишки, еще с порога почувствовал, что сейчас ни о какой ругани не может быть и речи, но, возможно, его ждет нечто особенное! Он испытал настоящий прилив сил, резко повеселел, отдал Кристине пакет с дорогим коньяком и, проследив, как она отправилась на кухню, последовал за ней. Кристина поставила пакет и, томно и еле слышно вздохнув, юркнула мимо него в ванную, и оттуда сразу же раздался звук льющейся сверху воды. Молодые (ведь Иван Иванович в присутствии Кристины помолодел лет на двадцать) пока не обменялись и словом, кроме приветствия, но их взгляды были настолько красноречивы, что не требовали никаких слов.
Иван Иванович машинально скинул пиджак и галстук и остался в одной рубашке, расстегнутой на две верхние пуговицы, и отутюженных классического покроя брюках. Только от одного вида Кристины в халатике он ощущал заметное напряжение внизу живота и сейчас даже немного смущался, стараясь скрыть обуревающее его желание, так явственно рвущееся наружу.
Потом он, наконец, вспомнил, что они в квартире не одни, и пошел посмотреть на сына. Андрейка, не вставая с дедушкиного дивана, привычным взмахом руки поприветствовал папу и, словно появление в доме отца было для него делом совсем обыденным, продолжил, как ни в чем не бывало, читать Жюля Верна. Папа его сейчас совершенно не интересовал, как не интересовало и то, что вокруг него подозрительно тихо, и даже новая няня загадочно молчит. Ведь он был еще маленький и многого не понимал. Что же касается отца, то Андрейке уже объяснили, что его папа – очень важный и очень занятой человек, и не стоит тревожить его по пустякам.
Иван Иванович чуть-чуть посидел рядом с сыном, поспрашивал, как у него дела, и, услышав, что в школе и дома все нормально, удовлетворенно кивнул, напомнил Андрейке, чтобы тот не забывал, что он все-таки его отец, и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Не будет большим преувеличением сказать, что папа горел. Горел жарко – горел, как факел, как ацетиленовая горелка, как сопло реактивного истребителя, как ракетные дюзы, извергающие могучую космическую плазму. Ему страстно хотелось Кристину – честно говоря, хотелось так, что он уже почти не мог себя сдерживать. И она его не разочаровала – выйдя их ванной, она теперь осталась только в одном коротком халатике и, не теряя времени, присоединилась к Ивану Ивановичу в бабушкиной комнате, где он попытался было посмотреть телевизор, чтобы немного остыть. Неторопливо и очень раскованно она – как будто по неосторожности – продемонстрировала папе свои соблазнительные округлости, случайно (совершенно!) мимоходом уронив на пол подвернувшуюся ей под руку фоторамку с изображением бабушки и нагнувшись, чтобы ее поднять.
Папа онемел – он тяжело дышал и даже был вынужден расстегнуть третью пуговицу на рубашке. Его глаза налились кровью, и он издал негромкий горловой звук задавленного страстью самца марала, который только чудовищным усилием воли сдерживает себя, чтобы не броситься на свою избранницы и резко насадить ее на рога. Ну, в смысле, конечно, не на рога.
Кристина, хоть и была девушкой, далекой от высшей математики, астрофизики и прочих заумных дисциплин, хорошо понимала, как нужно вызывать животную страсть у мужчин, и что потом с ней делать. Она не заставила себя долго ждать – смело подошла к папе и принялась торопливо расстегивать на нем оставшиеся пуговицы рубашки. Папа же вконец потерял самообладание – он с силой обхватил руками ее упругие бедра и уткнулся головой чуть пониже пупка Кристины. Она не сопротивлялась, а только нежно поцеловала его в темя и, чувствуя кожей, как вибрирует его мужская сущность, настойчиво, но очень мягко и женственно заставила его подняться с кресла и уверенно повела в ванную комнату. После чего принялась неторопливо раздевать его, усадив на краешек ванной и заставив полностью расслабиться и опустить руки.
Если бы Андрейка сейчас видел своего папу, он бы, наверное, очень удивился, А бабушка бы просто грохнулась в обморок – хотя, а для чего собственно Иван Иванович так рано приехал – именно для того, чтобы бабушки и не было в самый неподходящий момент. Кристина раздевала его неторопливо, ласково отставляя его руки и разрешая гладить только свои роскошные волосы. И хотя Иван Иванович постоянно порывался прижать ее всем телом, она повелительно останавливала его порывы, полностью взяв всю власть в свои руки.