Владислав Хохлов – У чёрта на куличках (страница 15)
Уговаривать сельского парня не пришлось. Он послушно последовал за другом, неряшливо петляя в стороны, чтобы не упасть. Серёжа провёл его через несколько изб, который он уже выучил наизусть и привёл прямо к кладбищу.
– Вон, смотри, всего одна свежая могила! И это не Владика!
– О да, это старушки Жданы.
Серёжа уставился на парня с таким явным выражением лица, точно он застал самую уникальную и неповторимую картину, что появляется раз в жизни. Шок, гнев, удивление, непонимание, – целый коктейль эмоций был запечатлён на юном лице, и завершали всё румяные щёки.
Борьку никак не смущал ни вид могил, ни необычное лицо приятеля. Он пустым взглядом оценил могильные кресты, как будто что-то планируя.
– Хочешь выкопаем какую-нибудь?
– Ты совсем больной?!
– А что тут такого?.. Хотя ты прав, сейчас холодно, земля твёрдая – копать совсем не удобно. Можно подождать до весны!
– Подожди! Если Владика не закапывали, то где его тело?
Борька пожал плечами. Его это не волновало.
– А фиг его знает. Спёр кто-то. Говорят, волки здесь ходят, может они и стырили.
– Кто говорит?
– Бражник.
– Да задрали вы все со своим Бражником! Бражник то, Бражник сё, Бражник это!,. Ты хоть сам что-нибудь можешь от себя сказать? – Не будь у него военной выдержки, которой его обучали в училище, он бы набросился с кулаками на этого парня и выбивал из него ответы за ответами. Его собеседник был просто воплощением раздражения.
– Могу сказать, что рад, что Владика убили. Если бы не тот хряк, то я бы сам рано или поздно его прикончил. – Борька повернулся лицом к Серёже, его лёгкий пушок над губой танцевал на ветру, а из рта пахло чем-то отталкивающим. Вспоминая Владика, его глаза становились печальными. – Знал бы ты, как он со мной обходился. Пинал меня, закидывал камнями, словно пса беспородного… А я к нему с любовью относился!
– С любовью и сам бы убил?
– Ну… есть такое, когда сложно сдержать эмоции.
Серёжа бы высказался перед этим парнем, но решил не заводить себе врагов в Неясыти, особенно когда он почти не знал ни людей, ни округу, и жить здесь ему ещё было необходимо неделю или две. Однако он быстро пришёл к мнению: чем раньше что-то случится с Борькой или он потеряет интерес к новому лицу, тем будет лучше для всех.
– Что ты вообще можешь рассказать о Неясыти? – решил он начать с нового листа.
– Здесь тепло. Кормят вкусно. Всегда есть люди, которые могут пригреть и накормить. Люди здесь не плохие, но только люди…
– Ты сейчас о чём?..
– Ни о чём… Знаешь, Серёжа, лучше не переходи местным дорогу. – После сказанного, Борька резко развернулся в сторону изб и ушёл. Серёжа попытался переварить сказанное, но так ничего и не понял.
Когда их маленькая прогулка закончилась тем, что новоиспечённый знакомый скрылся среди развалюх, его друг из кадетского училища направился домой. Вечерело. День заканчивался… сам по себе он был бессмысленным и почти не хвастался продуктивностью, и, если так пойдёт и дальше, Бегловы навсегда останутся в Неясыти.
23 ноября 1988 года, позднее утро.
После завтрака семья сразу отправилась работать над избой бабушки Жданы. Григорий выглядел более свежо, в сравнении со своим обычным состоянием, а Мария и Вера слегка грустные и подавленные. На этот раз работа шла успешней, без какого-либо отвлекающего фактора, из-за чего ближе к вечеру удалось убрать всё, что портило картину дома, – за исключением самого дома. Двери, выступы, заступы, косые углы и выпирающие в самых заметных местах доски были полностью уничтожены. Осталась только мелочь – замена старого на новое.
– Надеюсь, красить эту рухлядь мы не собираемся? – тихо спросил у матери Серёжа.
– Сомневаюсь, Серёж. Это будет ещё больше работы, чем твой отец спланировал, а мы итак рискуем здесь задержаться. К тому же, твой папа сам не хочет оставаться.
Пока мать с сыном беседовали, Григорий продолжал осматривать развалюху, а его дочь подметала пол.
– НьюОлд, – сказал Григорий. – Или ещё какая-нибудь прочая чепуха, на которую клюнет потенциальный лох, чтобы поскорее выбросить на ветер свои денюжки и казаться чуточку круче, чем он есть на самом деле.
Он осмотрел всех присутствующих, которые мало чем были солидарны с его принципом ведения дела и жизни. Когда вопрос назревал в рублях, то всякие проблемы и принципы были лишь балластом.
– Я о том, что всё-таки эту рухлядь можно толкнуть на рынке. Это вам не дерьмом в машине торговать. – Крайне обнадёживающее, и с наистраннейшим примером для сравнения…
– Гриша, тут Серёжа спрашивает, не думал ли ты ещё и красить? – Парень отвернулся в сторону, к отцу затылком, стоило только услышать собственное имя из уст матери.
– Не его дело! Нет… не планировал. Ни лак, ни краска, вся эта бредятина только лишняя трата денег и времени. К тому же, какой идиот решится приехать сюда и лично посмотреть на это убожество?! Нет… Настоящий идиот увидит снимки, схему, и сразу решит – его. А то, что по дороге сюда он заблудится раз двести, будут уже его проблемы.
– Мама! – раздался зов с улицы. Незаметно для всех, Вера успела выйти из избы (неудивительно, поскольку дверей не было, и не чем было скрипеть или хлопать). Мария сразу же рысью выбежала на окрик девочки.
Это была одна из тех неприятных и долгих минут, когда Серёжа один на один оставался с отцом. Стоит только посмотреть косо на этого безумного зверя, как его сорвёт с цепи.
– А ты, парень, как я вижу, разбираешься в том, что я задумал? Верно?
Сын ничего не ответил, даже не шелохнулся, обратившись в неодушевлённую статую. Чтобы хоть как-то заглушить неприятную отцовскую речь, он попытался в голове спланировать остаток дня.
– Уже начал что-то мутить. Какие-то там краски... Если такой специалист, то почему бы и не оставить тебя здесь одного. Знаешь ли, мне с мамой будет куда лучше сидеть дома, чем здесь на холоде, пыжась в рухляди и смотря на отвратительные заплывшие рожи сельчан. А ты у нас, и трудоголик, и ведёшь здоровый образ жизни, и друзей нашёл… Тебе тут самое место.
– Что насчёт новой мебели? Дверей? Окон? – наконец-то спросил отца сын. Намекнуть на то, что тот что-то забыл – святое.
Вместо ответа раздался глухой шлепок. Серёжа втянул голову в плечи, чисто инстинктивно, ожидая удара. Первый прошёл мимо, а второй не последовал. Он развернулся и увидел то, как отец ударил самого себя по лбу.
– Точно! Я же ещё вчера хотел спросить того лодыря! Твою!.. Вот была надежда, что пара дней в компании этих отбросов принесёт свои плоды, но нет, нам надо потеть ещё больше! Правильно говорит мой начальник: «Работают только проклятые».
На какое-то мгновение мужчина успокоился, вспоминая, действительно ли он сам был виновен в такой глупости и забывчивости? Признание неправоты – жёсткий удар по достоинству, даже такого жалкого и плутоватого работника автомастерской. Серёжа даже вспоминал слова учителя по философии: каким бы ни был человек, какую бы работу или должность он не занимал, его эго будет выше всего; «Даже у бедных есть достоинство. И, когда это единственное, что у них остаётся в жизни, то эти люди потеряны во всех представлениях».
– Ну нет… с чего это я… Это же ты виноват, паршивец. Я ещё с самого начала, как увидел эту покосившуюся падаль, думал о том, к кому подлизаться, кого подкупить или уговорить, чтобы было хоть как-то проще закончить работу. Думаешь, я собирался нести замену снесённого с самого города? Рехнулся?! Быть может ты и дурак, но я не…
– Гриша, подойди пожалуйста! – раздался снаружи уже голос Марии. Звучала она не шибко радостно, как до этого звучала Вера. Григорий недовольно выругался себе под нос и пошёл наружу.
Серёжа шёл следом. Может, его нахождение снаружи и не требовалось, но всё же было интересно, что так сильно обрадовало Веру и смутило Марию.
Рядом с избой стояли обе женщины, мать держала девочку за плечи, не давая ей уйти дальше положенного. Сама же Мария с лёгкой насторожённостью смотрела куда-то за угол. Увидев, что никого не убивают, отец семейства начал раздражаться ещё пуще – снежный ком гнева и слепой ненависти набирал массу, и ещё чуть-чуть, и он тут же рухнет кому-нибудь на голову. Возможно, для этого Серёжа и вышел вслед за ним, чтобы удар пал на него, а не на мать или сестру.
– Что такое? – спросил Беглов-старший, когда подошёл к жене. Та лишь указала пальцем в ту сторону, куда смотрела.
У стены избы, задом к зрителям, стоял здоровенный хряк. Богатырь среди свиней. Туша килограмм в двести, высотой по грудь, с двумя жёлтыми и закруглёнными клыками, тупыми чёрными глазами, и практически весь волосатый. Это животное не просто стояло у стены, а мочилось на дерево.
– Тупая скотина! – рявкнул Григорий и сделал шаг навстречу неприятелю. Но, стоило хряку повернуть огромную морду к человеку, как тот остановился. Подобная туша легко могла разделаться с любым встречным, особенно если на то было желание. – Убирайся вон!
Животное никак не отреагировало на команду. Струя всё бежала и бежала, опорожняя колоссального размера пузырь. В этом маленьком мирке существовал только хряк и его нужда.
Стоило и Серёже встать рядом, чтобы увидеть виновника торжества, как у него резко заболело в паху. Сложно было сказать, тот ли это был хряк, что убил Владика или нет, но выяснять не было никакого желания. Григорий продолжал махать руками и кричать; свин – мочиться.