Владислав Хохлов – Красный Герцог (страница 81)

— Ты готов простить своего друга? — неожиданно спросил Генрих.

Вольфганг сильно замялся, смущенный таким неожиданным вопросом, но всё же дал ответ:

— Да, прощу.

— Но я не прощу.

Быстрым движением Генрих выхватил пистолет из кобуры и выстрелил в упор, прямо в живот солдата. От выстрела ноги юноши ослабли, и он упал на пол. Задыхаясь от сильной боли, Вольф видел над собой не своего друга, а кого-то другого, мрачного и жестокого. Страх полностью обхватил юношу, заставляя его пытаться отползти назад. Пистолет офицера с громким звоном упал на каменный пол. Генрих подошел ближе к Вольфгангу, что не успел скрыться от него, и прижал к полу коленом.

— Ты чудовище!.. — прохрипел Вольф.

— Все мы чудовища. — Генрих закончил фразу, сильно ударив кулаком прямо в лицо старого друга.

Словно обезумев от сумасшедших мыслей, он наносил один удар за другим. Вольфганг рефлекторно защищался рукой, но у него просто не было сил противостоять противнику, и, вскоре, она упала вниз.

— Я подозревал, что это так! Когда я вернулся то видел, как ты беседовал с Эльвирой! Ты приютил Клару! ты был затейником всех покушений! А я верил тебе! — Генрих кричал, пытаясь заглушить звуки ударов своим голосом, продолжая наносит удар за ударом, пока лицо его друга не скрылось за сплошным красным пятном.

Когда-то, этот сильный юноша повалил слабого кабана на землю и прекратил его существование удар за ударом, теперь же, сам Вольфганг стал жертвой настоящего зверя. Поднявшись на ноги, Генрих услышал продолжительное хриплое дыхание — поток воздуха, что струился через горло ещё живого юноши. Грудь Вольфа медленно поднималась и опускалась; офицер ждал, когда Вольф покинет этот мир сам, но, не дождавшись этого, подобрал лежащий недалеко пистолет и выстрелил солдату в сердце. Подняв глаза выше, офицер увидел Анну, что стояла в дверях библиотеки и с ужасом наблюдала за этой картиной, по-прежнему сжимая желтую книгу в руках.

Девочка начала кричать, ощутив на себе холодный и убийственный взгляд брата. Выронив книгу, она выбежала в коридор и умчалась в сторону дендрария. Генрих побежал за ней. Он мчался следом через коридоры, залы, и в конечном итоге они выбежали за пределы здания. Маленькая девочка была достаточно юркой — она не позволяла брату догнать её. Остановила её только ужасная картина, как вся чёрная поляна была усеяна ошметками какого-то человека. Заметив знакомую одежду и лицо, девочка узнала Руди. Вместе с новым криком ужаса она потеряла сознание.

Генрих подошел поближе к лежащему на каменном полу девочке, и погрузил её на плечо. Он нёс её из омерзительного места, что ранее было прекрасным, и уже понимал, что дальнейший вид замка и его окружение только психологически травмирует Анну. Теперь, чтобы помочь ей, он должен увезти её подальше. С каждым шагом по коридору Анна медленно начала приходить в себя. Вскоре она открыла глаза и молча смотрела на холодный пол, что смотрел на неё в ответ через растёкшуюся лужи крови.

Чем ближе Генрих был к знакомым баррикадам, тем сильнее им овладевали мысли, что он наконец-то победил и сможет спасти сестру. Эти мысли были такими реальными, что смогли бы заставить юношу расплакаться, но он оставался дальше совершенно холодным. Когда офицер поравнялся с лестницей, Анна оттолкнула своего брата и упала на пол. Быстро поднявшись, она умчалась по лестнице вверх.

— Анна! — крикнул Генрих вслед, пытаясь остановить беглянку.

Стремительный бег продолжал отдаляться от юноши, и он начал бежать за девочкой. На этот раз он оказался быстрее, и, почти догнал девочку, но, когда та скрылась в своей комнате, он закрыл дверь. Генрих только потянулся к ручке двери, как вдруг остановился — он услышал взрыв, что прогремел в замке и прошелся эхом по всем помещениям. «Мина» — подумал Генрих, догадавшись, что его план побега провалился, и, он опоздал. Враги были уже в его доме, и оставалось только драться. Заперев на щеколду дверь в комнату сестры, юноша достал пистолет и побежал в погреб.

Минув все пролёты, юноша оказался на лестнице, ведущей в самое нижнее помещение замка. Там, где висел портрет барона, сияла большая дыра, которую ранее Генрих сам разрезал в хорошо замаскированной бумаге. Перед этой норой стоял Диди, что покрытый с ног до головы кровавыми пятнами смотрел куда-то вниз, откуда и прогремел взрыв. Рядом с лейтенантом лежал солдат, прикрывающий сильно кровоточащую рану в животе, снизу лестницы слышался ещё не один мучающийся голос.

Диди заметил, что кто-то вошел в его поле зрения. Он знал, что товарищей на этой территории не осталось, и, быстро подняв руку с пистолетом, выпустил несколько пуль в незнакомца. Генрих скрылся за стеной сразу, как только увидел надвигающуюся угрозу, теперь оба стрелка выжидали, когда их жертва покажется для очередного удара.

Офицер понимал, что ему нечего боятся: отсутствие чувств и имеющееся бессмертие поможет ему одолеть любого врага. Сразу выскочив из-за укрытия, не дав противнику и пары секунд сменить позицию или воплотить любой план, Генрих бегло выстрелил несколько раз по лейтенанту, пытаясь хотя бы раз попасть и ослабить мишень. Оба стрелка обменялись удачными выстрелами. Диди, облокотившись на стену начал соскальзывать вниз, теряя равновесие и опору. Получив ранение в грудь, Генрих слышал, с каким неприятным хрипом, звучит его дыхание. Теперь он мог спокойно покинуть замок, нужно было только забрать сестру.

Генрих развернулся назад, к спальне Анны, и, чем выше поднимался по лестнице, тем сильнее осознавал, что его тело постепенно начинает принимать объятие смерти: ноги стали более медленными и почти не выдерживали тело юноши, зрение начало подводить, и сам взгляд становился мутным. Посмотрев вниз, Генрих видел, как за ним по всей лестнице идёт толстая алая тропа. Добравшись до комнаты сестры, он медленно отпер дверь и попробовал позвать Анну, но девочка никак не откликалась. Генрих знал, что она внутри, и скорее всего, просто пряталась. Офицер начал входить в комнату, но ноги окончательно его подвели. Левая, не выдержав веса тела, согнулась, и, Генрих начал падать назад. Попробовав зацепиться за дверь и устоять на правой ноге, юноша сделал шаг назад и, ударившись затылком об окно, упал. На звук глухого удара вышла Анна. Выглядывая из-за большого шкафа, она увидела своего брата, сидящего на полу и полностью окровавленного. Она боялась подойти к нему, но с другой стороны, боялась снова остаться одной. Маленькими шагами она приближалась к беспомощному юноше, что даже не мог поднять здоровую руку. Анна пыталась поговорить с ним, но Генрих молчал, и его глаз закрылся.

Когда Генрих вернулся, то не знал, сколько прошло времени. Он надеялся, что его смерть, как и раньше, заняла всего пару минут. Поднявшись во весь рост, он видел, как дверь в комнату сестры была прикрыта, и, за ней доносился посторонний голос. Сделав шаг, чтобы посмотреть и подслушать, Генрих увидел Диди, что стоял у кровати Анны, как ни в чём не бывало. Он что-то говорил девочке, а та только заплаканными глазами смотрела в пол. Неприятная правда пришла в голову Генриха: «Диди тоже проклят».

В таком отвратительном повороте событий, нужно было кардинально менять все планы, работать наверняка, и, лучше, спешить. Офицер быстро заглянул в свою спальню, откуда вынес с собой давно присмотренный меч.

Генрих осторожно вошел в комнату Анны, не желая привлекать к себе внимания. Девочка не поднимала взгляд вверх, — никто и не догадывался, что в комнате оказался лишний человек. Резким ударом, Генрих отделил голову Диди от тела. Когда обрубок упал, перед маленькой девочкой предстала картина, которая на многие годы не покинет её измученный разум.

— Нет! нет! нет! — повторяла Анна, пятясь назад, пытаясь то ли сбежать от брата, то ли оттянуть их воссоединение. Она, может, и была рада тому, что он жив, но его действия только сильнее заставляли её сомневаться в собственных чувствах к близкому человеку.

Генрих накинулся на девочку, пытаясь успокоить её и снова закинуть на плечо. Сопротивляясь, Анна словно стала тяжелее в несколько раз. Время тянулось, возможное поражение офицера медленно нарастало, что он никак не мог себе позволить.

— Если ты будешь сопротивляться, то мне придётся тебя придушить! — пригрозил юноша.

Услышав это, девочка замерла, как испуганная лань. Неужели это был её брат… Неужели он действительно мог сказать что-то настолько ужасное, попытаться причинить ей вред?

— А я так надеялся, что это неправда… — произнёс Диди, поднимаясь на ноги за спиной офицера. Он говорил, почти грустно, будто успокаивая самого себя.

Генрих оставил свою сестру, которая уже ничего не понимала.

— Раз нам не суждено проиграть, то мы можем договорится, — предложил Генрих. — Я забираю её и покидаю Норденхайн навсегда.

От этой мысли Диди словно испытывал наисильнейшее оскорбление и отвращение.

— Такой как ты не заслуживает новой жизни.

В воздухе повисла неловкая пауза.

— Как так вышло? — спросил Генрих у Диди, не понимая, когда тот обнаружил куб.

— Франц видел тебя у портрета, и всё это мне показалось крайне подозрительным. А дальше я просто действовал интуиции.

Генрих осознал, что стал жертвой обычной случайности. Какова была вероятность, что Диди действительно что-то заподозрит, и, он сам разберется в работе куба. Посмотрев за спину своего собеседника, юноша видел удобный балкон на высоте более девяти метров, и предположил, что такое падение будет смертельным. Пары минут, пока Диди будет дееспособным, будет достаточно, чтобы сбежать. Отбросив все слова на потом, Генрих побежал к лейтенанту, желая отправить его в долгий полёт.