Владислав Хохлов – Красный Герцог (страница 62)

Ещё дальше он увидел дверь в комнату Анны, которая теперь была увешана цветами, точно так же, как дома. Юноша не смог долго смотреть на эту картину и отвернулся. Через минуту он уже оказался в своих покоях.

Свободно разлёгшись на своей кровати, Генрих облегчённо выдохнул, смотря на тёмные узоры в потолке. После всего, что с ним случилось в деревне, он не чувствовал себя сильно уставшим, наоборот, он не чувствовал никакого прилива или убытка сил. Подняв руку, Генрих начал тереть свои пальцы друг об друга, постепенно ускоряя их движения, при этом вырабатывая заметное тепло. Сейчас все ощущения твердили, что он не спит. Закрыв глаза, юноша начал воссоздавать картину случившегося, чтобы разобраться во всем. Он хотел разложить всё по своим местам и, сориентироваться в том, что было и чего не было.

Глава 7.2

Последствия (Месть)

Слабый запах сырой земли и крови, они были хорошо знакомы. Генрих открыл глаз и увидел перед собой голую стену такого же погреба, в котором был ранее. Теперь он не ощущал ужасную боль в голове, которая отняла все чувства и повалила на землю. Медленными движениями Генрих поднялся. Теперь он находился в другом помещение, где-то вдали был шум струящейся воды. Поднявшись, он ощутил, как мутнеет его зрение, а голова кружится. Пытаясь устоять на ногах, он опёрся на земляную стену. Внизу показалась небольшая лужа крови. Офицер вспомнил, что его ударили по голове, и он ощущал, как тёплые струи стекали по его лицу. Пощупав рукой макушку, он не нашёл ни шишки, ни раны. Разрубленная фуражка лежала в углу погреба.

Подвал, в котором он находился, кардинально отличался от того куда он спускался первоначально. Теперь это было помещение для хранения продуктов: в углу стояли мешки с картофелем, к стенам были прибиты полки с банками солений. Теперь это был самый обычный погреб. Не сразу Генриху удалось сделать первые шаги, ноги шатались, загибались под странными углами, но со временем всё вернулось в привычное состояние. Он чувствовал, или, думал, что что-то в нём сломалось, и было уже не таким, как раньше. Бывший чуткий нюх притупился, словно всё ещё не очнулся после… обморока. Сейчас улавливалось что-то неузнаваемое в воздухе. Чтобы осознать и классифицировать парящие элементы, ему пришлось напрячь свой ум. Даже наблюдая за картошкой в мешках, он не сразу начал ощущать её запах.

Над юношей висел большой земляной потолок с торчащими корнями, из дальнего угла даже выглядывало тёмное щупальце старого дерева. Изучая окружение, Генрих не нашёл выхода наверх, — единственный люк в деревянной части потолка не имел у себя лестницы. Поэтому Генрих принялся дальше осматривать помещение в котором находился, обдумывая возможность создать подъём самостоятельно.

Лёгкое дуновение ветра стремительно трепало волосы юноши, в помещении находился сильный сквозняк. Ориентируясь по этому воздушному потоку, Генрих быстро нашел его источник: вплотную к одной из стен погреба стоял старый, гнилой и дряхлый комод, — он и скрывал причину сильного сквозняка. Генрих убрал мебель и открыл за ней небольшую нору, которая уходила вглубь на много метров и была очень низкой. Офицер полез в эту дыру пытаясь найти выход и, заметил, что начал приближаться к звуку воды.

Закончив свой путь по длинному и тёмному тоннелю, Генрих вышел в знакомое место. Он очутился в подвале, где его ударили по голове. Это место немного изменилось с того момента, когда он там был раньше. Местами на полу лежали горстки пепла, где-то больше, где-то меньше. Генрих попробовал ощутить витающий в воздухе запах, пытаясь понять, что горело здесь, или горит до сих пор. Не сразу в нос пришли новые ароматы, даже запах земли исчез из воздуха, покуда Генрих перестал думать о нём. Несколько новых ароматов сразу же достигли носа юноши, и чувствительные рецепторы подали особый сигнал. Земля, кровь, пыль, воск, гарь, бензин. Последний из запахов сильно удивил юношу, он не предполагал, что сможет почуять что-то подобное в этом помещении, и определил источник запаха прямо над собой.

«Вольфганг» — подумал Генрих. Он не знал, как долго он был без сознания, и, побоялся того, что Вольф потерял его и начал вести себя безрассудно и жестоко. Действия отряда могли привести к открытым боевым стычкам, что будут нести за собой огромное количество жертв, а также создадут причину для ненависти к армии, если об этом узнают за пределами Фюссена и Норденхайна. Пытаясь остановить своих солдат пока те не совершили крупную ошибку, Генрих побежал к лестнице. От старой конструкции осталась только половина ступеней, остальные валялись на земле в виде маленьких досок и щепок. С большим трудом, держась за тетиву лестницы, Генрих вылез наверх. Оказавшись снова на первом этаже старого дома, он обратил внимание, как лучи света больше не попадали внутрь. В хижине была почти непроглядная тьма. «Сколько я был без сознания?»

Осмотрев комнату и часть коридора, Генрих видел множество свежих следов на пыльном полу. Один, два, три, четыре, пять. Некоторые следы сливались воедино и повторяли прежний контур, было сложно определить, какие появились раньше, какие позже. Вся эта кутерьма перемешивалась, и, сложно было понять, ходил ли здесь только один человек или все пять. Также на полу были видны следы разлитой жидкости, которые сплошными тропинками охватывали весь периметр комнаты и уходили в коридор. Это был тот самый бензин, с помощью которого задумали сжечь дом. Юноша ощутил нестыковки и нелогичности в таких действиях Вольфганга; если он хотел отомстить за похищение друга, то он бы не стал сжигать старый и никому не нужный дом, если только не в целях предупреждения и запугивания местных жителей. Только количество горючего, полученного из штаба, было ограничено, а пролитое на полу, уже было большой тратой всех важных запасов. Все эти мысли вылились в сомнение, что здесь постарался Вольфганг. Выйдя в коридор, Генрих хотел достигнуть улицы и оценить обстановку вокруг, чтобы раз и навсегда разобраться в случившемся.

Генрих был рад, что выжил, ведь это сыграет против нападавшего злую шутку. Он подошёл к валяющейся на полу двери и посмотрел на улицу. У дома не стояла солдатская машина, только куча следов от ботинок и шин. Сделав пару шагов наружу, Генрих хотел осмотреть остальную часть деревни, в надежде что машина стоит в другом месте. Деревня была полностью опустошенной, на улице стояло только одинокое большое дерево, не было видно людей или кого-нибудь ещё. Теперь Генрих был один в том месте, где его пытались убить, и где уже убили одного его солдата.

Из дома раздался предательский скрип половицы. Офицер обернулся к источнику звука и увидел, как на пороге дома стоял незнакомый ему мужчина с большими от удивления глазами.

— Ты?! — прохрипел он, не надеясь очередной раз увидеть человека перед собой живым.

— Я! — озлобленно ответил Генрих, игнорируя удивление человека и фактическое признание в покушении.

После этого немногословного ответа мужчина попытался сбежать. Одним шагом он оказался на улице и развернулся в сторону соседних зданий, надеясь найти там убежище. Генрих был готов к такому исходу, он побежал наперёд, пытаясь помешать неприятелю. Они столкнулись почти на углу здания, где Генрих схватил мужчину и перекрутив через себя, откинул его обратно внутрь заброшенного дома. Его живой снаряд влетел на большой скорости в дверной проём и, сильно ударившись спиной об него, отскочил обратно внутрь. Офицер не хотел, чтобы беглеца обнаружили и спасли. Генрих был вынужден действовать быстро и решительно, чтобы не дать местному предупредить всех, и этим разрушить всё. Офицер быстрым шагом направился в дом, войдя внутрь он обнаружил, что мужчина, поднимаясь с пола, достал коробок со спичками и зажёг одну из них. Не долго выжидая, он сразу же бросил её на пол. Почти моментально весь пролитый бензин начал возгораться, окутав всё пространство в доме огнём. Пламя пока не торопилось поглощать старое дерево, начиная со сладкого горючего.

Поджигатель начал пятиться назад в сторону лестницы на второй этаж. Не зная дальнейшего строения дома, Генрих быстро направился к своему врагу, пытаясь предотвратить любые попытки на бегство. Они оба перешли на бег, один пытался убежать, второй хотел ему помешать. Генрих схватил мужчину за рукав и, пытаясь скинуть его с лестницы, тянул на себя. Они сражались в настоящем аду, где вокруг них царил огонь, надеясь поглотить всё в своих чертогах. Пламя одинаково сжигало обувь обоим людям, медленно цепляясь и за другие предметы одежды. Фермер начал давать отпор: он кулаком ударил Генриха прямо в шею, надеясь повредить трахею. Удар пришелся точно в горло; раздался громкий хруст и слабое ощущение боли прошлось по всей шее, захватив даже грудь. Теперь каждый вздох Генриха приносил ему боль. В воздухе постепенно начал витать запах палёной кожи. Противник юноши не церемонился, и сам офицер перестал играть в игры. Генрих схватился за рукоять ножа — который элегантно висел на его ремне — и резким движением постарался ударить убегающего. Лезвие достигло своей жертвы, слабо пройдя по ноге, но достаточно, чтобы ослабить её. Мужчина захрипел от сильной боли и, хромая, попытался продолжить своё бегство. Дистанция между обоими росла и, офицер начал терять последние капли терпения. Пусть хоть вся деревня узнает о его присутствии и встанет против него, пусть только попробуют. Генрих решил использовать свой пистолет.