Владислав Хохлов – Красный Герцог (страница 4)

Генрих принялся за работу, не отвлекаясь на посторонние искусители. Он опустился на колени и начал вырывать сорняки из мягкой, тёплой почвы. Большинство из них вырывались с легкостью, другая же часть наоборот поддавалась очень тяжело, поэтому иногда приходилось подкапывать землю под ними. Через несколько минут не очень интересной и муторной работы, Генрих уже слышал, как заводится двигатель отцовской машины, как громко с хлопком закрывается дверь, и машина начинает своё движение. Генрих знал, что отца можно не ждать дома еще шесть или семь часов. Ему потребуется два часа пути в город и обратно, и ещё часа четыре на необходимые там дела. Отец мог вернуться и раньше, но это было маловероятно.

Рутинная работа по истреблению огромного скопления сорняков продолжалась. В особо густых местах, Генрих был вынужден замедлять темп работы, чтобы случайно не вырвать то, что должно оставаться дальше в земле. Уже через пару десятков минут, эта работа была завершена, остальная часть сегодняшних заданий была пригодна для стоячего положения, и тогда его ноющая спина сможет отдохнуть от долгого напряжения. Он пошел к колодцу, из которого вся семья брала воду для питья, готовки и полива огорода.

Колодец появился почти сразу после постройки дома; его выкопали за три дня, и, потом, он стал таким же ценным местом для поддержания жизни семьи, как и сам огород. Его точная глубина была никому не известна, потому что он впадал в подводную реку, размеры и продолжительность которой также были загадкой. Опуская ведро на веревке до водной глади, Генрих думал, что будет если в этот колодец упасть: сколько будет он лететь до воды; какая там глубина; сколько он сможет проплыть до поверхности или до следующего колодца и т. д. Задумавшись об этом, он слабо почувствовал, как медленно веревка сама по себе начинает уходить из его рук, и все стало понятно — ведро наконец-то достигло воды и теперь просто пытается уплыть дальше по течению. Вытащив ведро из колодца, Генрих понёс его к огороду. Несколько раз Генрих ходил между грядками и колодцем туда-сюда, уставая и засыпая в этой надоедливой рутине.

После полива, Генрих решился пройтись мотыгой между грядками, чтобы убрать оставшиеся корни от сорняков. Это, пожалуй, была самая легкая и интересная работа, потому что ему не приходилось ползать на коленях и не нужно было носить тяжелые вещи. Тут было куда проще представить что-то более новое и приятное, и сейчас, он вообразил то, что сдирает чешую с гигантской рыбы. Он бережно проходил вдоль всех рядом, не оставляя на рыбёшке ни единой чешуи.

— Работаешь не покладая рук, да? — раздался откуда-то поблизости неожиданный голос.

Эта фраза нарушила окружающую идиллию молчания и бурную фантазию заработавшегося юноши. Вслед за этим и смолкли звуки трудовой деятельности.

Генрих поднялся и повернулся в сторону незваного гостя; он увидел своего старого друга — Вольфганга. Это был молодой юноша, на полтора года старше самого Генриха, и сильно отличался от него, как внешностью, так и поведением, даже несмотря на то, что они росли почти в одинаковой обстановке вдали от городов. Своей наружностью Вольфганг имел некую схожесть с полевой мышью: у него был длинный и острый нос, а маленькие глаза всё время бегали как-то особенно притворно и хитро. Вольфганг любил улыбаться, и делал это во все зубы, некоторых из них он лишился в ходе драк и неудачных падений. Последняя деталь только усиливало его схожесть с грызуном. По нему было видно, что он человек не острого ума, но очень хитрый и злопамятный. Вольф вальяжно стоял между грядками, почти наступая в одну из них. На нём была одета рванная куртка и поношенная обувь — столь привычный костюм для грязных работ на свежем воздухе.

— Мы могли бы куда-нибудь пойти. Сегодня хороший день для приключений. Я бы отправился к реке или в лес, — не долго раздумывая, продолжал Вольфганг. Даже не давая и секунды своему собеседнику, чтобы что-то ответить. — Если повезёт, мы можем найти что-нибудь или кого-нибудь интересного.

— Вольф опять что-то задумал? Наша прошлая прогулка чуть не закончилась тем, что ты мог легко лишиться глаза, — ответил ему Генрих, морща своё лицо и демонстрируя лёгкую усталость.

— Тот поросёнок был слабаком! я мог его сразить, если бы ты не напугал его. — После похвалы самого себя, ухмылка Вольфганга становилась всё шире и шире, он будто пытался доказать, что Генрих в чем-то не прав, хотя тот просто хотел защитить друга. Вольфганг был одним из тех людей, которые в начале делают, а только потом думают.

Если бы каждому из них пришлось рассказать «ту самую историю», к ходе которой Вольфганг мог «потерять глаз», то Генрих рассказал бы её максимально приближенно к правде. Но, доверяя больше объективной оценке, а не ещё достаточно созревшему и богатому воображению Генриха, то можно всё описать куда проще и прозаичней: неделю назад мальчики отправились в лес; разыскивая что-нибудь увлекательное и новое, один из них полез в густые заросли терновника, откуда слышал странные звуки. Благополучно запутавшись в ветвях, Вольфганг случайно встретил маленького дикого поросёнка. В его глазах, этот страшный зверь, размером чуть меньше средней домашней кошки, был ужасающим и опасным. Вольфганг начал кричать, — как он говорил: отпугивал зверя, — и тем самым заставил поросёнка бежать, как и многих других животных в радиусе более километра. Генрих же, услышав крики друга, сам полез в кустарник, пытаясь вытащить того из беды. Учитывая, что после того, как не выросший кабан сбежал, и рядом находился Генрих, то на него и упали обвинения в поражении Вольфганга.

— Значит, ты хочешь к нему вернуться?

— О да, теперь-то я готов! — ответ Вольфа был громким и, излишне самоуверенным.

— К чему? Ты тогда уже «мог сразить его». К чему тебе быть готовым?

— Сделать это еще быстрее.

Закончив свою последнюю фразу, Вольфганг потянулся рукой себе за спину и достал из заднего кармана небольшой сверток. Развернув его, он продемонстрировал Генриху самодельный нож. Он был коротким, ржавым, и будто бы сделан ужасно неуклюжим человеком.

— Где ты его достал? — поинтересовался Генрих.

— Веришь, не веришь, а его я сделал сам! закончил ещё вчера вечером и потратил на это весь день. Недавно нашёл старое ржавое лезвие, — когда-то принадлежавшее кухонному ножу, — взял деревяшку и заклеил всё древесной смолой. — Гордость распирала Вольфганга, он медленно и довольно размахивал ножом перед собой, рассекая воздух.

— Как по мне — хлам.

— Как по тебе… — передразнил его Вольфганг. — Ты не видишь мир дальше своего огорода, постоянно тут пропадаешь. Давно бы бегал в лес или к реке. Ты такими темпами мир не увидишь, а останешься здесь, как огородное пугало. — Эти слова звучали, как презрение, но Генрих знал, что Вольфганг, просто пытается взять его на «слабо».

— Лучше сидеть уставшим и грязным в огороде, чем на пеньке с ноющими ушибами и ссадинами после драк с местной дичью.

— Но ты же будешь поддерживать меня?!

«Проклятье!» — подумал Генрих. Вольф опять поймал его. Если с ним что-то случиться, то Генрих будет первым, к кому придут с вопросами и претензиями. Может, Вольфганг и глуп, но он не заслуживает того, чтобы с ним случилось что-то плохое.

— Конечно, я тебя поддержу… — ответил с грустным вздохом Генрих.

— Отлично! сейчас и пойдём! — Вольфганг получил то, чего добивался последние несколько минут.

Завернув свой нож обратно в тряпки, он начал убирать его в задний карман своих штанов, но не рассчитав силы проткнул лезвием всё, что находилось у того на пути. Недолго постояв на месте, он подумал, что лучше будет если потом он сделает ножны. Деревянные, резиновые, без разницы — главное, что ножны. Без них будет очень неприятно, если он себя ранит и чем-нибудь заразится.

— Дай мне пять минут: надо проверить забор у оврага и фундамент дома. После этого, пойдём за твоим кабаном. — Поднимаясь на ноги, Генрих прихватил все свои инструменты и отправился в сарай, чтобы сложить ненужные и оставить только молоток и гвозди.

Он ожидал, что Вольфганг пойдёт с ним и составит ему компанию, или для разнообразия расскажет что-нибудь скучное и неинтересное. Этого не случилось. Генрих начал проверять забор, что ограждал его дом от соседнего оврага, совершенно один. Вся эта конструкция была необходима, чтобы Анна будучи маленькой, не могла свалиться случайно вниз. Также забор мешал лесной живности проникнуть ночью на территорию огорода. В основном все эти баррикады служили против лис, которые уж слишком любили близко подбираться к дому. Проверяя целостность забора и обходя дом по периметру, Генрих проверил его основание; он гадал, чем же там занимается его незадачливый приятель. Сидит ли он на крыльце, или рыщет в огороде в поисках свежей и бесплатной еды. Возможно, Вольфганг разрезает своим ножом воздух, представляя, что дерётся с большим медведем. Быть может и такое, что он решил зайти в дом, желая найти того, кому еще можно докучать.

Завершая свой обход, Генрих подходил к крыльцу и услышал то, что ему сразу не понравилось: он слышал, как Вольфганг о чём-то громко говорил с Анной.

— Тогда я ударил его палкой по голове! Он так завизжал, будто гром прошелся по небу! Аж птицы разлетелись в стороны! А в тот момент, твой брат метко закидывал его камнями! Вот так мы и прогнали этого медведя из нашего леса! — разносились крики Вольфганга у входа в дом.