Владислав Хохлов – Инстинкт (страница 7)

По углам зала на высоте в несколько метров стояли небольшие балконы, на которых располагались особые матери, что занимались всеобщей готовкой. У каждой группы столов были собственные повара и особый рационы питания. На высоких балконах находились только те, кто был старше сорока лет. Лия не знала причины столь странному распределению, но догадывалась, что матерям всё было известно, и скоро ей самой откроется эта правда. Более скудный рацион был у тех, кто находился в центре столовой. Именно там, где располагались девочки от двух до шестнадцати лет, среди них всегда были те, кто надеялся или вернуться в детство, или поскорее стать одной из матерей, чтобы навсегда покинуть тесную, шумную и неприятную зону. Лия начала подходить к привычному месту и увидела уже знакомые приветливые лица. За несколько недостающих до ближайшего стола метров, девушку остановила посторонняя рука, что крепкой хваткой вцепилась в плечо.

— Тебе не сюда, — прозвучал голос со стороны.

Сердце замерло. После исполнения шестнадцати лет, жизнь резко начала меняться в другое русло. У Лии появятся дополнительные обязанности и новые знакомые. Она начала посещать новые места, а также получала новые знания. Она видела, как отдаляется от привычной жизни и знакомых лиц, словно тот сон с фиолетовым цветом, что исчезает во мраке, когда она просыпается. Если они лишается чего-то наяву, может ли аналогичное произойти и с её любимым сном? Сидящие за столами подруги Лии только грустно посмотрели на девушку и продолжили приём пищи.

Будущую мать посадили за стол её новой касты. Они осторожно ели свежеприготовленную еду, которая сильно отличалась от остальных блюд. Лия удивлённо смотрела на рядом сидящих женщин, а запах пропаренных овощей и мяса заставлял организм вырабатывать много слюны, которую Лия жадно сглатывала. Рядом поставили тарелку с аналогичной порцией. Такое же блюдо, которое ела каждая мать, теперь будет есть и Лия, ведь она сама была так близка к материнству. Ей, как и всем остальным, заранее дали место уготованное место, чтобы она могла приспособиться и найти себе новых друзей, но на неё всё равно смотрели как на ребёнка. Последнее время она только и ждала, когда наконец-то сможет попробовать настоящую еду.

— Нравится? — прозвучал знакомый голос.

Лия обернулась и увидела ту самую мать, что взяла её за руку и привела в новое место, где дала ей тарелку с едой. Та вопросительно смотрела на девушку пытаясь понять, насколько сильно она готова к новым изменениям в её жизни.

— Вкусно… — тихо проговорила Лия. Это действительно было вкусно, и она удивлялась тому, насколько необычной может быть еда. Ей казалось, что за десять лет одной и той же пищи, она потеряла возможность ощущать что-то новое, что-то способное заставить поперхнутся. Жадно поглощая еду, Лия закашлялась.

После непродолжительного приступа кашля, девушка успокоила. Из-за дискомфорта в горле, новая еда не казалась ей такой вкусной, как в минуту назад. Однако это было лучше, чем та еда, которую на протяжении десяти лет она ела раньше. С первой же секунды разрушенной тихой обстановки, девушку сразу же окружили сплошным кольцом заботы и тепла: к ней потянулись со всех сторон нежные и заботливые руки, что пытались поддержать и утешить. Лия была удивлена, ведь она просто поперхнулась, — самое безобидное, что могло случиться с человеком за этим столом, принимали за что-то по-настоящему чуждое. Вот они, настоящие матери — те, кто выполняет простую задачу опоры и поддержки. Они были символом любви и безопасности. В их глазах никогда нельзя было увидеть что-то негативное или грубое, что легко наблюдается в более молодых представительницах единственного пола в этом корпусе.

Хоть Лия и чувствовала поддержку со стороны, она начала казаться какой-то излишне фальшивой, будто все матери, что сейчас её окружали, хотели помочь девушке из-за какого-то загадочного обязательства, а не из-за личных переживаний и сердечных побуждений. Эта странная мысль совмещалась с чувством нарастающего, пронизывающего до костей холода. Лия внимательно оглядела всех, кто тянулся к ней. Некоторых матерей она узнала, и это были те, кто несколько лет назад тоже были на месте Лии, и ожидали своей первой «ночи продолжения».

Это были давно знакомые лица, что слишком много вели себя грубо и надменно, шутили и издевались над более маленькими. Изменились ли они из-за этой самой ночи или же все изменения произошли в ходе продолжительного проживания бок о бок с более взрослыми женщинами? В голове пронеслась мысль: «это больше не они. Это совершенно другие люди».

— Это Дарья? — прозвучал вопрос от одной из матерей.

Лия обернулась, чтобы увидеть свою подругу и понаблюдать за ней и её состоянием. Лия опасалась, что её замкнутая и необщительная соседка по комнате не сможет полноценно влиться в новое общество, где у неё появится возможность найти себе друзей. Чутьё её не обмануло. Девочка просто молча села за один из столов, который располагался в центре помещения. Её и других девочек разделяли несколько пустых мест. Она не решила подойти к столу с наполненными тарелками и просто выбрала стратегию выжидания, пока все лишние уйдут.

— Дурная, — прозвучал укор от одной из матерей. Почти все женщины наблюдали за девочкой и не понимали, почему та не отправляется за едой.

— Она боится, — поправила Лия. Девушка прекрасно знала поведение Дарьи, её манеры, мысли и страхи.

— Чего? Там все свои.

— Она боится быть в центре внимания.

На Лию удивленно уставились матери и все те, кто находился с ней за одним столом. Вопрос в глазах так и просил продолжение объяснения сложившейся ситуации. Лию начало пугать то, что никто из матерей ничего не знает о Дарье. Им было неизвестно, почему она является самым сложным ребёнком среди всех остальных.

— Так вы не знаете… — тихо проговорила Лия, унижая сидящих женщин.

— Мы не можем ей помочь, — прозвучал ответ где-то сбоку.

Лия повернулась в сторону, будто пыталась выловить взглядом говорящего, чтобы можно было начать диалог с тем, кто на него настроен.

— Почему?

— Её мать теперь работает среди поваров, — раздался голос позади Лии. Девушка также обернулась, пытаясь выловить говорящего, но безуспешно. В голове начала восстанавливаться полная картина происходящего. Дарью уже не сможет воспитывать её мать и теперь она одна. Даже другие не смогут отдалённо направлять её.

— Что насчёт её сестёр? И почему вы не можете? — девушка попробовала задать вопрос, смотря в образовавшуюся пустоту между сидениями.

Не сразу ей дали ответ. Прошел не один десяток секунд, как молчание полностью поглотило матерей. Все молча наблюдали за удивлённой девушкой, будто ожидая, что та сама дойдет до сути происходящего.

— Нам нельзя, — прозвучал резкий голос, так же неожиданно, как и сопутствующее нежному эху прикосновение руки. Лии на плечо положила свою руку мать, что незаметно покинула стол. — Ты поймёшь, когда станешь одной из нас.

Эти слова стали завершающими. Все продолжили есть, не обращая внимания на то, что Лия была недовольна полученным ответом. Повернувшись через плечо, она видела, как Дарья сидела одна за столом и наблюдала за тарелкой с едой, что стояла вдалеке.

Никаких особых обязанностей у Лии не было, но нервно ожидая начало «ночи продолжения», она представляла себя на месте матерей, что иногда работали на самых разных фронтах. Именно матери обеспечивали чистоту и порядок в коридорах, а более юные ограничивались только уборкой в своих личных комнатах, и их иногда проверяли старшие. Следить за самыми маленькими представлялось всем, но матери делали это гораздо чаще. У Дарьи просто не могло быть опекуна — никому не было до этого дела.

К детям мужского пола, никого кроме матерей не подпускали. Все малыши лежали одной большой группой за закрытой дверью в ясельной комнате, в помещении без смотровых окон, где нельзя было даже одним глазом увидеть детей. Там были все, от тех, кто родился совсем недавно, до тех, кто в скором времени должен был покинуть местное общество в «ночь продолжения». Они прятались и даже не издавали не единого звука, учитывая то, что другие дети любили кричать и шуметь. Мальчики были большой тайной для всех девушек, кроме самих матерей.

Ещё несколько дней пролетели в спокойном и привычном темпе жизни. Лия почти не покидала свою комнату, уделяя большую часть времени Дарье, пытаясь подготовить её к неминуемому будущему. Разделялись они только в столовой. Матери никак не позволяли Лии сесть за один стол со своей давней подругой. Девушка пыталась воспротивиться, но ей пообещали, что за нарушение правил устоев, за ней могут прийти «хранители». Теперь вместе они сядут только через четыре года, когда Дарья сможет пройти через «ночь продолжения». Между этим событием, скрасить их одиночество они смогут только при коротких личных встречах.

— Я не хочу, чтобы тебе было плохо, — произнесла Лия, сидя рядом с подругой.

— Что мне тогда делать?

— Попробуй завести новых знакомых, может, кто-то захочет с тобой общаться?

— Я не смогу…

Лия начала терять последние капли надежды на то, что у Дарьи что-то получиться. В голове рождались мысли, что девочка нарочно не хочет как-то взаимодействовать с остальными, и просто издевается над собой и своей подругой.