Владислав Хохлов – Инстинкт (страница 47)

— Что же, я осмотрел её и могу сделать вывод, что Кристэн действительно начала обращаться в одного из витумов. Возможно, в теневиков, если вдаваться в конкретику. Я вижу на ней раны от собственных ногтей, как доказательство самоистязания. Под ними находятся кусочки, предположительно её кожи. Некоторые волосы вырваны клочьями с корнями. Если рассматривать теорию обращения в разные формы существ, то она пыталась найти новый способ выработки дофамина, из-за чего искала необходимый для этого способ. Самоистязание — мясники и сборщики, сложные химические препараты, еда и половое влечение — теневики и прочие. Употребив не одну таблетку с множеством содействующих друг с другом элементов, она причиняла себе боль и пыталась заняться половым актом. — Мужчина замолчал: он уставился на Томаса, обдумывая, что может ошибаться и девушке просто не хватало внимания. — Том, расскажи нам о том, что сегодня было.

— Я думал, что ей просто одиноко… Когда я проснулся, она уже стояла неподалёку, и пристально смотрела. Она выглядела какой-то подавленной и грустной. А её глаза были пустыми. Она просила, чтобы я помог ей, дал ей задание, развлёк. Я водил её по бункеру, и мы занимались всем, чем только могли, я придумывал ей занятие за занятием, но безусловно, она словно умирала прямо на глазах. В какой-то момент, я отправился с ней к Лии, чтобы уже она помогла нам, но Кристэн увела меня в мою комнату, где толкнула на кровать, села сверху, разделась и… — Томас говорил почти шепотом. Он никак не мог отойти от случившегося, и, иногда сжимал кулаки от злобы к Лии и всем остальным.

— Почему ты не сопротивлялся? — Ветеринар продолжил задавать вопросы юноше, не обращая внимания на то, что юноша может скрывать собственные пробудившиеся желания. — Раньше ты как-то не стремился к женской ласке…

— Смотря за ней, я впал в отчаяние. Там я подумал, что так ей полегчает, что она приободриться и снова оживёт… Она действительно была этим сильно увлечена, об этом говорило то, как она смотрела на меня, как при этом дышала.

— Лия? — врач повернулся к девушке, переходя на новые вопросы.

Лия только удивлённо посмотрела на своего учителя, не до конца понимая, что от неё хотят. На неё смотрели так, будто бы она сама была на месте Кристэн. Во взгляде врача просачивалось осуждение.

— На что это было похоже, когда ты вошла в комнату? — продолжил он.

— Она сидела на Томасе и… целовала его, — от этих слов её мутило.

— Это доказывает мою теорию. А теперь, чтобы не…

— А если вы совершили ошибку? Может она просто испытывала влечение ко мне и наконец-то решилась на шаг? — Томас ожил, он поднялся со стула и начал громко говорить с врачом, осуждая того за возможную ошибку. Дополнительно к этому, своими словами он выдвигал обвинение Лии, как братоубийце, сам того не подозревая.

— В нашем случае, Том, проще допустить ошибку рано, чем слишком поздно. Кристэн давно стала вести себя подозрительно, к тому же если бы она испытывала «влечение» к тебе, как ты говоришь, не безопасней ли для неё было поставить тебя в известность, может даже, намекнуть, нежели идти напролом, особенно при текущих положениях? Она прекрасно знала всё. — Мужчине удалось достучаться до Томаса, а тот, в свою очередь, сел обратно на место, прекратив дальнейший спор.

— И ещё, сейчас твой порыв на защиту мёртвой девушки разбивается на два мнения: Лия или убийца, или спаситель. В одном случае её выгонят, в другом — поблагодарят. — Врач начал давить на Томаса, он заметил, как тот начал бледнеть от такой мысли. — Кто для тебя Лия, убийца или герой?

Том молча уткнулся лицом в ладони, пытаясь оградить себя от внешнего мира.

Услышав слова учителя и обдумав всё, Лии стало не по себе. Том был готов рискнуть её собственной жизнью ради той, что переставала быть человеком, что была повинной в смерти Дарьи, и сама по себе была опасной для всего бункера и всех живущих в нём людей. Томас лишь молчал. Он не мог даже опровергнуть выдвинутые ему обвинения. Он был ни за Лию, ни против. Эта мысль была самой болезненной, будто Лия стала для Томаса никем, ни врагом, ни другом, ни тем более дорогим человеком. Насколько бы эти мысли не были для неё болезненными, она понимала, что Том недостаточно хорошо всё понимает, не осознаёт устройство мира, не знает, как устроена жизнь. Он не смог понять за свои двенадцать лет того, что смогла понять Лия за гораздо меньший срок. Она обязана защитить своего дорогого друга, ей приятно быть рядом с ним, даже если он не понимает этого, насколько это важно для них обоих.

— Я хотел сказать важную вещь, но меня, к сожалению, перебили. — Врач занервничал. Он понимал, что власть, которую он сейчас имеет, дана ему на время, и боялся последствий своих действий, хоть и необходимых. — Я приказываю вам всем раздеться.

Никто не поверил в его слова, даже голос, который озвучивал этот приказ, казался наигранным и шуточным. В ответ послышались только вырвавшиеся тихие смешки. Ветеринар был готов и к этому. Потянувшись рукой к лежащему на рабочем столе ружью, он подкрепил всю серьёзность своего приказа. Испуганные люди попытались найти поддержку и помощь в глазах отца Николая, но тот лишь отречено помотал головой. Вся власть была у ветеринара.

Лия смотрела как люди, что стояли недалеко от неё, начали медленно снимать с себя одежду. Они бросали её без разбора на пол, и всё время смотрели то на врача, то на девушку. Одного они осуждали, другой мысленно приказывали отвернуться. Ветеринар сам не уступал в натяжении атмосферы, он грозно смотрел на своих пациентов, продолжая поглаживать ружьё. Девушка тоже потянулась к пуговицам своего жилета, чтобы не навлечь на себя скорую ярость вооруженного человека, но была остановлена им же самим.

— Тебе не надо. Но я не могу быть уверенным в том, что и с тобой всё в порядке. — Он протянул Лии руку и помог ей подняться со стула. — Скажи, что ты чувствовала, когда убила Кристэн?

— Ничего. — Лия соврала. Она никак не могла сказать то, что после убийства Кристэн ощутила то, как долгое напряжение вмиг покинуло её тело, как всё вокруг стало более ярким и лёгким, как огонь в груди моментально испарился. Девушка не представляла того, как всё её сумбурное описание внутренних ощущений может звучать абсурдно и дико.

— Ничего? Может там была радость? Горе? — Мужчина начал давить на девушку, увлекая её на более открытый разговор.

— Нет, ничего я не чув… — Лия резко притихла. Она согнулась и упала на колени. По всему телу пробежалась волна нестерпимой боли, изо рта вылетел всхлип, который было невозможно сдержать. В животе было ощущение, что её ударили острым ножом, раскалённым докрасна.

Мужчина пальцами ткнул со всей силы девушку в то место, куда её когда-то пинал Кайл. Он разбудил старый, и ещё не заживший, очаг боли, что давно мучал девушку. Он хотел получить реакцию на боль и добился своего — девушке было неприятно. Врач не знал, смогут ли витумы получать хотя бы минимальное удовольствие или раздражение от других взаимодействий с собственным телом или нет. Но он уже долго следил за девушкой и приметил, что ничего необычного в ней не замечалось. Никто не ожидал такого поворота событий, и все начали показывать свои настоящие мысли: кто-то испугался, кто-то смотрел на всё с таинственным удовольствием, но и за этим врач внимательно наблюдал. Отец Николай наслаждался зрелищем — полученная власть извращала и ожесточала сердце доктора. Том ожил. В нём загорелся огонь, и он ринулся помочь Лии, но был схвачен собственными друзьями, что не позволили ему подойти ближе.

Ветеринар облегчённо выдохнул, — он был рад тому, что его ученица не находилась на начальных стадиях обращения в монстра. Он был готов провести над девушкой полный осмотр, но сомневался в ней меньше всех, поэтому кое-что упустил. На его лице появилась довольствующая улыбка, он был рад успешному выполнению своего отвлекающего плана, как резко остановился — среди всхлипов боли, он слышал раздражение и злость. Перед глазами воссоздались сцены расправы над Кристэн и другими людьми, которых убила Лия. Врач не горел желанием пополнять список тех, кто встал на пути агрессивной девушки.

— Извини меня, но я был вынужден проверить тебя, чтобы знать кому я могу доверять. — Мужчина упал на колено и осторожно прикоснулся к девушке, пытаясь поднять её на ноги. Он вёл себя максимально доброжелательно и осторожно, надеясь загладить свою вину за то, что сделал секунду назад.

Лия поднялась. Начала исчезать отдышка. Перед тем как полностью выпрямиться и прийти в себя, она искоса посмотрела на своего учителя так, что у того застыла кровь в жилах. Мужчина был готов в ту же секунду попрощаться с жизнью.

— Я что, разрешал вам останавливаться? — Резко изменив тему, врач задал вопрос остальным присутствующим. Пока происходило всё представление с Лией, никто и не думал продолжать раздеваться, все стояли или в одном исподнее, или в штанах. Все поторопились быстрее закончить работу, сразу после того, как увидели, что Лии вручили ружьё.

Весь процесс прошел быстрее, чем начинался. Перед ветеринаром теперь стояло шесть мужчин разных возрастов, они все были полностью нагими. Процесс осмотра был самым неприятным для всех, каждый чувствовал себя неудобно, небезопасно. Кто-то устремил свой взгляд в пол, думая о том, чтобы всё закончилось как можно скорее. Нейт сверлил взглядом ветеринара, размышляя о том, что отомстит тому, когда вернётся в привычное для себя русло. Томас иногда поглядывал на Лию. Своим взглядом он извинялся перед ней за то, что она вынуждена смотреть на него в таком постыдном виде.