Владислав Горнак – Сказки славянских народов. Издание 1898 г. (страница 3)

Когда догорел дом и пламя потухло, духи уснули, где кто лег, а бедняк вылез из сундука и лег в пепел сгоревшего дома, где была его постель. Ранним утром пришли духи и давай скакать по пеплу, а бедняк как закричит на них изо всех сил. Испугались они больше чем прежде. Как бедняк мог жить и после такого случая?

– Эй, – заговорили они, – если ты жив, чувствовал ли ты что-нибудь в эту ночь?

А он им отвечал:

– Что я чувствовал – сам не знаю, только было мне нынче порядочно жарко.

Видят они, что ничего не могут сделать бедняку, позвали его к себе и говорят:

– Видишь что, – долго ты у нас был и больше держать не можем. Возьми что хочешь и иди домой.

– Хорошо, – ответил бедняк, – отдайте мне вот этот сундук и всё, что в нём есть. Я унесу его и уйду от вас.

Согласились они. Только побратим бедняка сказал, что он его проводит до дому и поможет ему нести сундук.

Пошли они вдвоём; шли целый день и только к вечеру, голодные и усталые, пришли к дому бедняка.

– Смотри, товарищ, – говорит бедняк, – вот и мой дом.

Вошел тот в дом, отдохнул и простился со своим побратимом. А бедняк тем богатством поправил свои дела и зажил как следует.

Царевич

Был у одного царя единственный сын. Случилась в соседнем царстве война, и пошёл на войну царевич. Отец снарядил его прекрасно, как прилично царскому сыну: всего дал ему вволю. В дороге пришлось царевичу ехать по морю. Вдруг поднялся ветер, взволновалось море, и его корабль разбился о камни. Всё потонуло у царевича, и он остался один-одинёшенек.

– Эх, какое несчастье, – говорит царевич, – куда ни глянь – земли не видно: сиди на камне или прыгай в воду.

Так жаловался царевич; и стал он искать хоть какой-нибудь тропинки на этом каменном острове и, наконец, нашёл её на самом берегу. Со слезами пошёл он по ней и наткнулся на дверь в камне. Через эту дверь вошёл царевич в камень и нашёл там старика с белой бородой до пояса. Спрашивает царевича старик:

– Как ты, добрый человек, попал на этот каменный остров?

Царевич рассказал ему, как он отправился на войну, как разбился его корабль и, наконец, сказал:

– Я теперь прошу тебя, как родного отца, доставить меня, если можешь, куда-нибудь на сушу.

Но старец потряс седой головой и сказал:

– Не могу, братец: я о суше ничего не слышал, не только не видел; но у меня есть старший брат и мне подчинено шесть стай орлов, которые и отнесут тебя к моему брату. Если он тебе не поможет – ну, так я не знаю, что делать. А вот и письмо тебе, чтобы брат знал, что ты был у меня.

Потом старец достал из-за пазухи серебряный свисток и засвистал. Поднялся шум, словно подул ветер, и прилетело шесть стай орлов. Старик сказал им, зачем он их позвал, и орлы, узнавши, в чём дело, подхватили царевича и через море перенесли его на другой каменный остров. На этом острове было жилище старшего брата, а сам он был старик с белой бородой до пояса и седыми волосами до плеч. Царевич сейчас подал ему письмо брата, а он, прочитавши письмо, говорит царевичу:

– Эх, братец, я сам иду на войну и поэтому ничего тебе не могу сказать, пока не вернусь. Ты подожди меня здесь, в моём доме, и ничего не бойся; если ты проголодаешься, так кушанья и напитки сами явятся перед тобой. Вот тебе ключи от девяти комнат; всё ты можешь отворять, но девятой не смей. Отворишь девятую дверь – покаешься, не отворишь – тоже покаешься.

Ушёл старик на войну, а царевич остался один. Всё у него было: захочет обедать – обед уже перед ним; захочет ужинать – ужин уже стоит готовый. И никого не видит царевич, кто ему приносит обед и ужин. Проходил день за днём, а он всё один да один. Надоело, наконец, царевичу быть одному и ходить по всем восьми комнатам, и стал он думать, что бы такое могло быть в девятой комнате, о которой ему старик сказал: «Отворишь – покаешься и не отворишь – покаешься. Да что тут думать, была не была», – подумал царевич и отворил девятую комнату.

Отворил царевич девятую комнату и видит там прекрасный луг, а на лугу золотые цветы и одна золотая роза. Под розой голубое озеро. Разбежались глаза у царевича; смотрит он туда, сюда и видит он следы: будто кто к озеру ходит. Удивительным всё это ему показалось; спрятался он в розовый куст, думая посмотреть, кто это к озеру ходит. Немного прошло времени, вдруг что-то зашумело, и прилетели две голубки и обратились в двух таких прекрасных девушек, что глаза на них не могли насмотреться.

Как только увидел их царевич, сразу выскочил из розового куста, схватил перья одной голубки-девушки и спрятал за пазуху. Вышли из озера обе девушки, накупавшись вволю; одна тотчас превратилась в голубку и улетела, а другая осталась и говорит:

– Я твоя до смерти.

Так и стали они жить вдвоем остальное время. Царевич носил перья за пазухой и никогда не расставался с ними. Раз только вышел царевич из дому и забыл перья. Только что он вспомнил и вернулся назад, чтобы взять перья, ан перьев нет, а вместо них сидит голубка и говорит:

– Если ты найдешь стеклянный город, то найдешь и меня.

Сказала голубка это и улетела.

Горюет царевич о ней, а тут старик вернулся и говорит:

– Разве я не запретил тебе отворять девятую дверь?

Отвечает ему царевич:

– Отец ты мой, родной мой! Не слышал ли ты или не видел где-нибудь стеклянного города?

Потряс старик седыми волосами и белой бородой и говорит:

– Дитятко, никогда я не слышал и не видел сухой земли; всё время живу я на море. Но мне подвластны шесть стай орлов, и спрошу я у них, не слышал ли кто из них о суше.

Вынул старик из-за пазухи золотой свисток и засвистал. Только что он засвистал, поднялся шум, словно ветры подули, и прилетело шесть стай орлов. Стал их старик по порядку спрашивать, не был ли кто на суше, а они отвечают:

– Хозяин, никто из нас не был.

Опять спрашивает старик:

– Все ли вы пришли? Не остался ли ещё кто-нибудь?

Отвечают орлы:

– Ещё, хозяин, остался один старый орел; не мог он прилететь: от старости у него перья выпали.

– Ну, так ступайте и принесите его на себе, – сказал старик.

Улетели орлы и принесли старого орла. Увидел его старик и говорит:

– Старичина, был ли ты когда-нибудь на суше?

– Был, хозяин! – отвечает старый орел. – Около стеклянного города родила меня мать.

Очень понравилось это старику, и он сказал:

– Старичок ты мой! Вот этого царевича надо перенести на сушу: как бы это сделать?

– Ничего, – отвечает орел, – я теперь и стар и слаб, но корми меня целый месяц, я помолодею и опять у меня вырастут крылья.

Согласился хозяин и кормил орла целый месяц, а как прошёл месяц, отросли у орла крылья. Взвился орел под облака и, вернувшись назад, говорит хозяину:

– Ещё прокорми меня пятнадцать дней, чтоб мог я лететь и день и ночь.

Прокормил старик орла ещё пятнадцать дней, а орел говорит царевичу:

– Ну, теперь довольно; садись на меня, но возьми на прокорм мне трёх баранов и три меха воды. Как только я оглянусь направо – давай мне мяса; оглянусь налево – давай воды.

Сел царевич на орла, а он расправил крылья и взвился под небо. Так летели они девять дней и девять ночей. Подлетали они уже к земле. Оглянулся орел, чтобы сесть мяса, а у царевича мяса нет. Что делать? Отрезал царевич икру от своей ноги, чтобы своим мясом накормить орла. Узнал орел, что это мясо царевича, не захотел есть и спрятал его под язык. Донёс орел царевича до земли, спустился на долину, а царевич слез на траву и идти не может. Спрашивает у него орел:

– Что же ты не идёшь? Ведь я принёс тебя на сушу?

Царевич рассказал ему, что случилось, а орел достал из-под языка его мясо, приложил к ране, нашёл какую-то траву и помазал ею рану. Царевич сейчас же выздоровел и вскочил как олень. Орел опять взял его и принёс в стеклянный город. Тут он нашёл свою невесту: она его встретила с радостью и повенчалась с ним. И жили они долго, весело и хорошо.

Дворец ни на небе, ни на земле

Пришло время лезть по ремню, и опять отказались старший и средний братья, а полез самый младший. Влез младший брат во дворец, стал там ходить туда, сюда и в одной комнате нашёл сестру. Она сидела на диване, а змей спал, положивши голову на диван. Увидевши брата, сестра испугалась и стала просить потихоньку, чтобы он бежал, пока змей не проснулся. Брат не согласился, а, взявши дубину, размахнулся и ударил змея по голове. Почесал змей во сне по ударенному месту и говорит девушке: – Смотри, меня что-то здесь укусило. Только что он это сказал, а царский сын опять ударил его по голове. Змей опять говорит: – Снова меня что-то укусило.

В третий раз замахнулся царевич, чтобы ударить змея по голове, а царевна посоветовала ему ударить змея в живот. Только ударил царевич змея в живот – издох змей, а царевна столкнула его голову с дивана и бросилась к брату. И очень они обрадовались тут друг другу.

Сестра повела брата по всему дворцу. Привела она его в одну комнату, а там стоит привязанный к яслям вороной конь и сбруя на нём вся серебряная. Потом повела она его в другую комнату, а там белый конь за яслями, а сбруя на нём из червонного золота; наконец, привела она его и в третью комнату, где был рыжий конь в сбруе, усыпанной дорогими камнями. Прошли они эти комнаты, и сестра повела царевича ещё в одну комнату, где сидела за золотыми пяльцами девушка и вышивала золотом, потом в другую, где девушка пряла золотые нити. Наконец зашли они ещё в одну комнату, где третья девушка низала бисер, а перед ней на золотом столике собирала бисер золотая курица.