Владислав Гончаров – Победы, которых могло не быть (страница 75)

4 августа в штабе группы армий «Центр» состоялось совещание, на котором присутствовали Гитлер, его адъютант полковник Шмундт, командующий группой «Центр» фельдмаршал Федор фон Бок, генералы Гот и Гудериан, а также начальник оперативного отдела ОКХ (главное командование сухопутных войск) полковник Хойзингер. Несмотря на то что генералы сошлись во мнении о необходимости продолжать наступление на Москву, фюрер объявил о своем решении: танки Гудериана должны повернуть на юг — на Украину.

К этому моменту положение советских войск на Украине было гораздо лучше, чем в полосе действия групп армий «Север» и «Центр». К 7 августа германские войска смогли только достигнуть Киева и выйти к Днепру южнее украинской столицы, однако здесь они натолкнулись на крепкую и упорную оборону. Правда, под Уманью (между Киевом и Одессой) 1 августа были окружены две левофланговые армии Юго-Западного фронта — 6-я и 12-я. Сплошной фронт советских войск на этом участке был прорван, что дало немцам возможность выйти в излучину Днепра, к Кременчугу и Кривому Рогу. 13 августа румыны начали осаду Одессы. Но севернее Киева советские войска еще удерживали обширный район в низовьях Припяти и оба берега Днепра вплоть до Жлобина и Рогачева, отбитых у немцев еще в начале июля. Таким образом, в районе Киева образовался выступ, где сосредоточились значительные силы Красной Армии, все еще угрожающие фланговым ударом по коммуникациям группы «Центр» — как это они уже пытались сделать в июле. Замысел Гитлера заключался в том, чтобы повернуть танковые дивизии Гудериана на юг, нанести им навстречу удар частями 1-й танковой группы из состава группы армий «Юг» и замкнуть клещи окружения восточнее Киева. Маневр сулил блестящую победу и богатые трофеи — но для его осуществления необходимо было снять ударные танковые части с московского направления.

И это было сделано, несмотря на протесты рвущихся к Москве генералов. Правда, первая фаза операции проходила довольно долго. В течение всего августа танки Гудериана медленно продвигались от Ельни и Рославля на юг, расширяя образовавшийся выступ фронта на московском направлении и отбивая своим левым флангом постоянные контратаки советских войск. Тем временем 1-я танковая группа Клейста тоже готовила исходные рубежи для наступления. К 10 августа немецкие войска вышли к Днепру на широком фронте в районе Кременчуга. 22 августа последние советские части оставили Черкасский плацдарм на правом берегу. На севере 18 августа Гудериан занял Стародуб, 19 пал Гомель. А днем раньше Гитлер издал приказ, в котором окончательно сформулировал цель кампании: «Главнейшей задачей до наступления зимы является не взятие Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на Донце и лишение русских возможности получения нефти с Кавказа... Благоприятная оперативная обстановка, сложившаяся в результате достижения линии Гомель—Почеп, должна быть немедленно использована для проведения операции смежными флангами групп армий «Центр» и «Юг» по сходящимся направлениям».

Гейнц, Гудериан и многие другие немецкие генералы потратили немало бумаги и чернил на обличение этого распоряжения Гитлера, расценивая его как основную причину поражения немецкой армии в кампании 1941 года. В книге «Воспоминания солдата» Гудериан подробно описывает, как 23 августа 1941 года на совещании в Лейтцене (Восточная Пруссия) он от своего имени и от имени фон Бока взволнованно убеждал Гитлера отказаться от поворота войск на Украину и продолжить наступление на Москву. Но все оказалось бесполезно. В своем пространном официальном докладе Гудериан говорил об утрате темпов, о решающей победе и о том, что после захвата главного узла коммуникаций противника русские войска в разных регионах окажутся изолированными друг от друга и их армия на Украине капитулирует сама собой. Но Браухича и Гальдера[414] — его сторонников — на совещании не было, а Кейтель, Йодль и Шмунд слушали молча. Гитлер тоже ни разу не перебил командира 2-й танковой группы, но затем взял слово сам. Фюрер твердил о другом — о насущных нуждах экономики и сырьевых ресурсах Донбасса, необходимых для дальнейшего продолжения войны. В конце концов, он воскликнул: «Мои генералы ничего не смыслят в военной экономике!», чем оскорбил Гудериана до глубины души — хотя в экономике тот действительно ничего не понимал. Остальные присутствующие согласно кивали головами. В конце концов, решение о повороте на юг было оставлено в силе.

Утром 24 августа Гудериан крупно поругался с Гальдером и отбыл на фронт в совершенно расстроенных чувствах. Однако его войскам сопутствовал успех — в этот день 24-й танковый корпус овладел Новозыбковом. На следующий день, 25 августа, левофланговый 51-й армейский корпус группы армий «Юг» вышел к Днепру, севернее Киева (в районе устья Припяти), и приступил к форсированию реки. 9 сентября 13-й армейский корпус группы армий «Центр» занял Чернигов, установив таким образом непосредственную связь между войсками групп армий «Центр» и «Юг», отсутствовавшую с самого начала войны.[415] 10 сентября вырвавшийся вперед 24-й танковый корпус захватил Ромны. Теперь до Днепра оставалось чуть более полутораста километров. Исходные позиции для наступления на юг были созданы.

Тем временем продолжались успешные действия немецких войск и на южном фасе киевского выступа. Захватив в последнюю неделю августа несколько островов на Днепре, немцы использовали их как плацдармы для переправы на левый берег. Утром 30 августа части 100-й легкопехотной дивизии 17-й немецкой армии в нескольких местах форсировали Днепр и зацепились за его левый берег юго-восточнее Кременчуга. Контрудары советских войск были ожесточенными, но безуспешными. К 5 сентября на плацдармы в районе Кременчуга было переправлено уже 5 немецких дивизий. Невзирая на огромные потери, немцы продолжали методично прогрызать советскую оборону. 7 сентября они ворвались в Кременчуг, но окраины города еще несколько раз переходили из рук в руки. И лишь вечером 12 сентября оборона 38-й советской армии была прорвана окончательно. Танки Клейста вышли на оперативный простор и рванулись на юг — на соединение с Гудерианом. 15 сентября 1941 года 9-я танковая дивизия из состава 1-й танковой группы Клейста соединилась в районе Лохвицы (50 км южнее Ромны) с 3-й танковой дивизией группы Гудериана. Кольцо вокруг пяти армий Юго-Западного фронта замкнулось. В окружении оказались около полумиллиона человек — это был самый масштабный «котел» за всю историю войн. Общие потери советских войск в сражении под Смоленском тоже оказались огромны — за два месяца боев против группы армий «Центр» они составили 760000 человек, из них 486000 было убито или попало в плен. Эти страшные цифры имеют лишь одно, хотя и очень слабое оправдание: из-за медленной переброски советских резервов на протяжении всей кампании 1941 года непосредственно в каждом сражении вермахт имел как минимум равные с Красной Армией силы. Чаще всего немцы даже превосходили советские войска по численности (не говоря уже о качестве управления и техническом оснащении — связь, автотранспорт и т. д.). Наступать при превосходстве советских войск немцы начали только в 1942 году. В то же время на Западе с 1939 года практически не было моментов, союзники не превосходили бы своей численностью германские войска.. На этом фоне даже оставление немцами Ельни 6 сентября выглядело лишь локальным эпизодом, не играющим существенной роли.

18 сентября соединения группы армий «Юг» заняли Полтаву, а на следующий день окруженные советские войска оставили Киев. К концу месяца линия советско-германского фронта стабилизировалась на новом рубеже. Но теперь из причудливо изогнутой кривой она превратилась в почти правильную прямую, вытянувшуюся по меридиану от Ладожского озера на севере через Новгород, Ярцево, Почеп, Днепропетровск и Запорожье к Мелитополю у Азовского моря. И уже с этой линии 2 октября 1941 года группа армий «Центр» наконец-то начала долгожданное наступление на Москву.

В нем участвовали все 77 дивизий группы « Центр» штатной численностью около 1300000 человек. Реальная их численность, естественно, была несколько меньше (хотя за время почти месячной передышки немцы в значительной степени успели пополнить некомплект в своих частях). Силы советских войск в этом районе были почти равны — на 30 сентября группе армий «Центр» противостояло 96 дивизий и 14 бригад общей численностью 1250000 человек.

15 дивизий 2-й танковой группы Гудериана, расположенные на Украине в районе Конотопа, нанесли удар чуть раньше других армий — 30 сентября. Здесь перевес в силах был на стороне немцев — их 25 дивизиям (вместе со 2-й армией, действовавшей против Брянска) противостояли войска Брянского фронта общей численностью всего 244000 человек. Уже 3 октября танки Гудериана заняли Орел, а к концу месяца подошли к Туле. Но наибольший успех достался все же на долю 3-й и 4-й танковых групп, которым удалось окружить и разгромить в районе Вязьмы 4 советские армии — 19-ю, 20-ю, 24-ю и 32-ю. К концу октября достигшим Наро-Фоминска, передовым немецким частям до Москвы оставалось около 60 километров.

Дальнейшее развитие битвы за Москву и ее финал известны достаточно хорошо. Мы же зададимся другим вопросом — какую роль в дальнейшем развитии событий сыграл отказ Гитлера от наступления на Москву в августе? Был ли поворот на юг и разгром Киевской группировки советских войск причиной конечного поражения вермахта под Москвой? А, может быть, только благодаря этой операции немцам в итоге удалось продвинуться столь далеко в глубь России?