Владислав Гончаров – Победы, которых могло не быть (страница 63)
Женщины в углу снова застыли, они даже перестали креститься. Оператор осторожно выбрался из дома, пересек узкий двор и побежал по переулку, укрываясь за низенькими деревянными домами. Здесь, вдали от реки и крепости, обстановка была значительно спокойнее. Он шел, прижимаясь к спасительным стенам, и через двадцать минут оказался на набережной канала Фу Кам, рядом с пагодой Ту Дам. Обиталище Бога временно приспособили под лазарет для мирных жителей. Стены и купол пагоды были иссечены пулями, обширный двор оглашали страдальческие стоны. И самая, пожалуй, страшная деталь: маленькие дети, бродившие среди раненых в поисках своих родителей, которых, возможно, давно уже не было в живых. Искалеченные семьи много трагичнее искалеченных тел. Здесь, на этом дворе, весь ужас бессмысленной войны вырисовывался с наибольшей отчетливостью. Оператор начал снимать, но вскоре пленку в его камере намертво заело, даже бездушная техника не выдержала столкновения с этим сгустком человеческих трагедий. Оператор вскочил в попутный грузовик, где лежало с десяток раненых морских пехотинцев. Их белые, бескровные лица словно подводили итог дня, проведенного в захлестнутом войной городе[343].
Вьетконг купался в лучах славы. Американский президент выступал по телевидению, радио вооруженных сил транслировало его речь во Вьетнаме. «Дорогие американцы,— начал Линдон Джонсон, по-техасски растягивая гласные.— Наступление Вьетконга сорвано, противник разбит наголову...» У сидевших в окопах солдат создавалось впечатление, что никто не решается рассказать президенту о тысячах вьетконговцев и бойцов регулярных частей НОА, осадивших Сайгон и Кантхе, Буонметхуот, Дананг и Хюэ.
Пятница 1 февраля стала для президента Соединенных Штатов неудачным днем. Всего лишь вчера вечером два телевизионных гиганта, NBC и CBS, передавали репортажи о таком шокирующем событии, как нападение на посольство США в Сайгоне. А теперь эта фотография, занявшая чуть не половину первой страницы таких газет, как «Нью-Йорк Таймс» и «Вашингтон Пост». «Хороший вьетнамец» при полной военной форме выстрелом в упор вышибает мозги своему соотечественнику, одетому в клетчатую рубашку и черные шорты...
Фотокорреспондент «Ассошиэйтед Пресс» Эдди Адамс и оператор NBC Во Суу, стоявшие около пагоды Анкуанг, обратили внимание на двоих вьетнамских морских пехотинцев, конвоировавших человека в клетчатой рубашке и черных шортах; руки пленного были связаны за спиной. Во Суу включил кинокамеру. Бригадный генерал Нгуен Нгоа Лоан, шеф южновьетнамской полиции[344], взмахом руки приказал охранникам отойти и шагнул к их подопечному, стоявшему, опустив глаза к земле. Ни говоря ни слова, Лоан вытащил револьвер, вытянул правую руку, почти коснувшись стволом головы пленного, и нажал на спуск. Фотограф Эдди Адамс тоже нажал на спуск.
Бюро «Ассошиэйтед Пресс», располагавшееся прямо через улицу от здания, в котором генерал Уэстморленд рассказывал съехавшимся со всею света репортерам о выдающихся победах, одержанных ею войсками, передало сделанный Эдди Адамсом снимок по фототелеграфу в Нью-Йорк, оттуда он разлетелся по всему Земному шару и вскоре оказался на первых страницах чуть не всех газет мира[345].
История прищелкнет пальцами, и мир взрывается, окутывается дымом пожаров. История с одинаковой беспристрастностью судит и карает как побежденных, так и победителей, однако, когда дело доходит до
Ну, а если бы...
Ну, а если бы — американские военные не позволили прессе свободно освещать происходящие события?
Весьма сомнительно, чтобы военные и политические руководители США сумели бы сильно задержать отрицательную реакцию своего народа на не пользовавшуюся популярностью войну.
А теперь о фактах
В начале «Новогоднего наступления» было нападение на посольство США. В его конце было 81736 убитых — солдат Южною и Северного Вьетнама, солдат американцев и вьетконговцев, а больше всего — как оно и бывает на каждой войне — мирных жителей.
Заявления о том, что вооруженные силы США не могли и не смогли бы справиться с вьетконговскими партизанами являются полной чушью. В конце концов, те же самые американские солдаты разбили японцев в джунглях Борнео, Гуадалканала и Окинавы, а уж какая армия в истории была обучена и экипирована для войны лучше, чем Императорские вооруженные силы Японии[346]? Однако с Вьетнамом все обстояло иначе. Здесь армии США приходилось воевать не столько с вооруженным противником, сколько с американским и международным общественным мнением.
Если Вьетнам можно было считать первой (будем надеяться, что и последней) «телевизионной войной», то «Новогоднее наступление» стало первым «телевизионным сражением», одним из целого ряда «крупных драматических событий»[347], напрямую транслируемых в дома американцев по спутниковой системе. Каждая новая передача повергала официальный Вашингтон во все большее уныние. На встрече с ведущими издателями и редакторами США государственный секретарь Дин Раск откровенно выразил свое отношение к текущим военным репортажам вообще и снимку Адамса — в частности: «Кой черт, да вы на чьей стороне?».
Однако корреспонденты всего лишь запечатлели происходящее на бумаге и пленке, главными создателями снимков были люди с оружием. Военные кляли репортеров за подрывную деятельность, те же гордо объявляли себя беспристрастными наблюдателями и критиками. Свобода прессы — одно из священнейших завоеваний американской демократии. «Критические, нелицеприятные отношения между средствами массовой информации и властями, в том числе и военными, являются нормальным, здоровым явлением, помогают как той, так и другой стороне выполнить свою работу наилучшим образом... Средства массовой информации не должны быть ни комнатной собачкой, ни бешеной собакой, они должны быть сторожевым псом»[348].
С чисто военной точки зрения, «Новогоднее наступление» окончилось полным поражением вьетконговцев, что вроде бы позволяло руководителям Пентагона рассчитывать на некоторое улучшение обстановки, однако в ходе дальнейших событий эта надежда разбилась вдребезги. Телевидение показало Америке, что Южным Вьетнамом правит кровожадная, своекорыстная шайка политических мафиози, продажных генералов, провинциальных демагогов и бесчеловечных полицейских, что рядовые вьетнамцы стонут под этой властью, а вьетконговцы, вкупе со своими северовьетнамскими боссами, умело эксплуатируют страдания соотечественников. И добро бы только это. Приникшие к телевизору американцы с ужасом наблюдали, как день ото дня разлагается их собственная армия, как день ото дня нарастает смута в их собственной стране[349].
Создавалось парадоксальное положение: американская армия не могла проиграть вьетнамскую войну, однако Соединенные Штаты не могли ее выиграть. Наступление Тет стало поворотной точкой. Телевизионные репортажи, ежедневно появлявшиеся на миллионах экранов, перед десятками миллионов зрителей, резко настроили американское общественное мнение против эскалации военных действий.
Но все это было потом, а сперва одна-единственная фотография, запечатлевшая смерть человека в клетчатой рубашке, довела до сознания нации, что она ввязалась в ненужную войну, вмешалась в жизнь страны, которую следовало оставить в покое, поддержала правителей, не заслуживающих такой поддержки.
9 ноября 1989 года, Берлин
И обрушилась стена до своего основания...[350]
Метафорическая стена, «железный занавес», разделившая Европу, символ тирании, до боли знакомой двум поколениям. Конкретным, осязаемым воплощением этого символа являлась печально знаменитая Берлинская стена, уродливое сооружение из бетона и колючей проволоки, рубеж, расколовший город на две части, незаживающая рана на душе нации. Отвратительное порождение ксенофобной империи, державшей людей в запертом загоне, как скот, из вполне оправданного опасения, что иначе они разбегутся[351]. Многие годы Берлинская стена верно служила своим создателям — колючая проволока и сторожевые вышки с автоматчиками безжалостно подавляли извечное стремление человека к свободе. Но находились и отчаянные смельчаки. Кто-то пытался перемахнуть через стену, кто-то месяцами рыл под ней тоннель, кто-то перелетал ее на угнанном самолете, кто-то таранил шлагбаум контрольно-пропускного пункта тяжелым грузовиком. Кому-то попытка удавалась, кому-то — и таких было большинство — нет. С каждым годом по всему протяжению стены множились белые кресты. Рудольф Урбан, (+) 17.9.1961, Бернд Люнзер, (+) 4.10.1961, Эрнст Мунд, (+) 4.9.1962. Огромную известность получила смерть Петера Фехтера; восемнадцатилетний каменщик несколько часов истекал кровью на глазах у безразлично наблюдавших за его агонией сотрудников Volkspolizei[352] и западных репортеров, фотографировавших эту жуткую сцену сквозь колючую проволоку[353].