Владислав Фолиев – Я помню причал (страница 5)

Еще она была для меня подлинным восхищением. Это восхищение не было сравнимо с любовью, которую я испытывал к девушкам или к родителям, оно не было похоже и на мое восхищение таланту человека, его гениальности, умениям. Я говорю сейчас о чувстве, ворвавшемся в мою жизнь впервые, превосходящем уже знакомую мне глубинную симпатию – это чувство было сравнимо с актом собственного освобождения. С ней появлялся я. Но вместе с этим я не тянулся к ней как к женщине, не испытывал к ней сексуального влечения. Она была для меня прежде всего человеком, в котором я разглядел прекрасную сущность, пробуждающую сущность мою.

Думаю, это хорошо объясняет, почему мы жили с Асей в одной квартире и почему при этом она ходила на свидания, о которых любезно рассказывала мне. Ответ, надеюсь, очевиден: мы были друзьями. Очень близкими друзьями. Мы попали в одну группу и познакомились в первый же день обучения. Помню, как мы стояли с ней в выстроившемся кругу среди остальных одногруппников, когда наш куратор – молодая преподавательница по экономике – рассказывала нам, как мы сейчас все пойдем в соседний корпус университета на общее собрание первокурсников. Все пошли вразброс позади преподавателя, и как-то вышло, что мы с Асей стали идти парой, рядом друг с другом.

– Как тебе куратор? – шепотом спросил я.

Она не услышала меня и сказала: «Что?»

– Я говорю, как тебе куратор?

– А. Ну, она вроде ничего, – улыбаясь, ответила она.

– Да, мне тоже понравилась. Такая миленькая. Надеюсь по характеру такая же.

– Ну да, – разделила мои ожидания Ася.

– Почему филфак? – спросил я уже нормальным голосом.

– Плохо говорю. А тут вроде как говорить учат, – иронично ответила она.

– По тебе не скажешь. Ну-ка скажи скороговорку: «От топота копыт пыль по полю летит».

Она повторила скороговорку и сказала: «А теперь ты повтори: на Чанди Чоук в четверг четвертого числа, в четыре с четвертью часа, четыре черненьких чумазеньких чертенка чертили черными чернилами чертеж».

Я серьезно посмотрел на нее и сказал:

– Я так понимаю, ты ждала этого момента всю жизнь? Ну хорошо. Расшифруй мне первые слова. Как там, «Чангничек»?

Она засмеялась.

– Нет, Чан-ди Чо-ук, – проговорила она четко и медленно, – это какой-то индийский праздник. Я смотрела фильм в детстве и почему-то запомнила.

– Да, у меня подобного мусора в голове тоже достаточно.

Всю оставшуюся дорогу я пытался безуспешно повторить эту фразу, а она смеялась и из раза в раз исправляла меня. Смог я повторить фразу только на следующий день после того, как выучил ее дома: после собрания первокурсников она передала мне листочек с написанной скороговоркой.

Мы быстро сблизились. Без стеснения мы тянулись друг к другу, делились сокровенным, между нами было много общего: интересы, взгляды, темперамент. Оба мы были с ней на вершине иронии и сарказма, хотя на самом деле они были для нас лишь защитным куполом в обществе других: внутри мы были боязливыми и ранимыми. Одним словом, именно в друг друге мы нашли опору в этом новом одновременно пугающем и влекущем мире «взрослой жизни». Мы стали ходить везде вместе, помогать друг другу по учебе. И все, конечно, думали, что у нас роман. Мы эту легенду никак не подтверждали, но и не опровергали – нас забавляло, как все вокруг строили догадки о том, что же между нами на самом деле.

Так как я был парнем, а Ася – девушкой (удивительные факты, не правда ли) дружба наша пережила период, когда оба мы стали какими-то скованными, будто в ужасе ожидали следующей ступеньки нашего общения, взойти на которую неизбежно предложит один из нас. И вот однажды, в один из дней после нашей учебы, я предложил ей искренне поговорить, чтобы определить, что же между нами. Мы сели на безлюдной аллее, и я сказал, что испытываю к ней глубокую любовь, но она не романтическая, а она сказала, что тоже видит во мне близкого без романтического подтекста. Так, одним разговором мы и облегчили всю тяжесть, нависшую над нашим общением, – и больше она к нам не возвращалась.

Меня всегда раздражала фраза: «Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает». Особенно, когда человек транслировал ее на широкую публику. В такие моменты я с долей раздражения думал про себя: «По себе людей не судят. И вообще, почему, исходя из своего субъективного опыта или опыта людей из твоего окружения, ты делаешь такое громкое заявление?» Я давал лишь одно объяснение, почему такие люди определяют пол выше человеческого – они не способны к подлинной дружбе как таковой, они лишены ее понимания. Ведь так глупо лишать себя общения с человеком противоположного пола, который интересен тебе прежде всего как личность, только потому, что вы «должны» испытывать к друг другу сексуальное влечение, которого между вами на самом деле нет, будто вы не выполняете «главный критерий» между общением мужчины и женщины.

Нашему с Асей съезду поспособствовал мой сосед по квартире – здоровенный рыжеволосый студент факультета журналистики, а по совместительству обладатель астмы и работы в турагенстве. Из-за финансовых трудностей в семье он резко съехал с квартиры, которую мы снимали с ним вот уже второй год. Я начал срочно искать ему замену. Когда я рассказал обо всем Асе, то она, жившая с самых первых дней учебы в общежитии, сказала, что может жить вместе со мной. Я сначала воспринял ее предложение как шутку, но когда понял, что говорит она вполне серьезно, то, недолго думая, согласился. Так мы и стали жить вместе в двухкомнатной квартире, едва прошло три месяца после начала нашего второго курса.

Со временем все небольшое количество природного шарма противоположного, которого и так было между нами чрезвычайно мало, окончательно растворилось – он стал для нас обыденностью. Мы показывали друг другу купленную одежду, могли посоветоваться насчет внешнего вида. Мы любили вкусы друг друга. Я мог увидеть ее дома в лифчике и сказать: «Вот, сегодня ничего», а когда она видела меня в трусах, то могла сказать: «Трусики зачет. А где дырки?» Мы могли спросить совета о противоположном поле. Это было чудесное время. Бесконечный смех, беготня, совместный ужин перед телевизором. И эти разговоры. О, как часто мы сидели допоздна на кухне или в комнате одного из нас и рассуждали обо всем подряд. А затем этот расход: насколько сладостен он был – ты был приятно истощен, воспроизводил в памяти только что закончившийся разговор и быстро погружался в сон.

7

На следующий день после того как я привез Дмитрия Львовича домой из больницы, я, как и обещал, заскочил к нему на несколько минут, чтобы отдать купленное мною лекарство. Еще через два дня, заранее предупредив, я пришел к нему на полноценную встречу. К моему приходу он накрыл стол: налил в графин сока, приготовил салат и потушил мясо. Что-что, а готовить за свою длинную жизнь старик научился отменно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.