Владислав Еремин – Позывной Ковчег. Книга первая. На этой стороне границы (страница 2)

– Дескать, забирайте.

– Что сидите, отдайте им это и грузите двухсотого, – прокричал борттехник, протягивая Николаю жёлтый бумажный конверт…

– Поднимай, Саня, поднимай скорее, – кричал Коля Бергер, взявшись за край пропитанного водой мешка, в котором лежало изломанное и обезглавленное тело их товарища.

Александру стало дурно, когда он вместе с Колей заглянул внутрь. Несколько шагов он как-то продержался, а затем рвотные позывы победили, и Саша, выронив свой край мешковины, согнулся в конвульсиях.

Они стояли в десяти метрах от открытых створок грузового отсека «МИ-24», вращающиеся винты которого, поднимая шквальный ветер, разбрасывали песок в разные стороны. Дополнительным фоном шёл отборный мат борттехника, обнимавшего свой «ПКТ» (Пулемёт Калашникова Танковый).

Наконец Коля что-то сообразил. Он медленно опустил свой край мешка на песок и, сняв с пояса фляжку, насильно влил Саше в рот глоток живительной влаги. Спирт сделал своё дело, и страшный груз лёг на пол десантного отсека боевого вертолёта.

Через некоторое время на военном аэродроме Джелалабада из вертушки вынули три тела, одно увезли в морг, а два положили в подсобку отсыпаться…

С того дня прошло уже больше двух месяцев.

– Товарищ лейтенант, проснитесь, уже обход, – медсестра аккуратно потрогала затянутого в гипсовый корсет от поясницы до подмышек молодого человека с забинтованной головой. – Просыпайтесь, сегодня вам могут снять гипс, вон уже главврач идёт.

Александр давно мечтал избавиться от корсета и, наконец, вымыться по-человечески. Он лежал уже пятую неделю, и его тело под гипсом сильно чесалось. Металлическая линейка немного снимала зуд, но ею было очень неудобно пользоваться.

Главврач, выслушав доклад от лечащего врача, который что-то бубнил про температуру и анализы, оторвал взгляд от рентгеновских снимков и посмотрел на Александра поверх очков:

– О, товарищ лейтенант, вижу, что сегодня вы выглядите бодренько! Пожалуй, разрешу снять гипс, но, молодой человек, не скачите прежде времени от радости. У вас хоть и не сильный, но всё же компрессионный перелом. И какое-то время вам нельзя сидеть и стоять. Можно ходить, но только на коленях. Сделайте ему наколенники, – распорядился главврач. – Да, и поздравляю вас с медалью «За БЗ»! – улыбнулся он.

– Спасибо. А что такое медаль «За БЗ»? – не сразу понял Саша.

Полковник медицинской службы в ответ пожал Александру руку и вышел из палаты. Сосед по палате по имени Григорий запрыгал на одной ноге к Саше с воплем:

– Поздравляю! А ты мне что втирал? С сарая упал, с сарая упал! Медалями «За боевые заслуги» за падение с сараев не награждают. Молодец, лейтенант, ну, молодец. Правда, форма на тебе была какая-то странная. Я раньше такой никогда не видел. Когда тебя из таблетки окровавленного на каталку вынимали, то вообще подумал, что иностранца привезли. Может, скажешь, что это за одежда такая?

Александр на минутку замешкался с ответом. Гриша – старший лейтенант, пограничник с переломом ноги – всё это время, как мог, ему помогал.

Чтобы не обижать парня, Саша ответил:

– Это «Канвас Олива», кубинская полевая форма. Её носят во многих странах, и мы иногда в неё наряжаемся. Только лучше не обсуждай это ни с кем и лишних вопросов больше не задавай. Хорошо?

– Конечно, хорошо, а теперь неплохо бы и выпить! Новый год, как-никак.

Но выпивку пришлось отложить. Пришли санитары, переложили Александра на каталку и увезли. Вернулся он уже без гипса.

Вечером парни «убрали» за Новый год две бутылки «Шмурдяка» – так Гриша назвал портвейн местного разлива.

После спиртного Саня быстро впал в сонное полубредовое состояние. Очевидно, с таким эффектом алкоголь лёг на лекарственные препараты, которыми его лечили.

Пока Александр лежал в отключке, Гриша оправдывался, глядя на медсестру:

– Простите, я честно не знал, что ему пить нельзя, думал, вы это так, для порядка запрещаете.

– Вы что, идиот? У него касательное пулевое ранение головы, контузия и сотрясение мозга. Мы ему серьезные препараты вводили, чтобы он дурачком не остался. А вы просто идиот. Завтра утром всё доложу главврачу, – медсестра злобно шипела на Гришу.

…Гул винтов усилился, вертолёт почти висел в воздухе, едва касаясь колёсами песка. Борттехник сделал страшное лицо, Саша и Коля быстро погрузили мешок в десантный отсек. Коля полез следом, а Саша краем глаза увидел какое-то подозрительное движение в той стороне, куда пятью минутами ранее ушли два восточных человека, обменявшие Николаю на пачку долларов тело советского офицера.

Второй раз Сашу уже не тошнило. В его сердце поселились злоба и сильное желание отомстить, когда неделей ранее жене майора Ахмедова вручали орден «Красной Звезды», присвоенный нашему разведчику посмертно.

Вручение не было торжественным, присутствовали только несколько офицеров. Замполит сказал речь о геройской смерти майора, жена Ахмедова разрыдалась, и её увели. Погибшего помянули коньяком.

А на вопрос Александра о геройской смерти майора командир выругался и пояснил:

– С таким трудом человека под видом арабского инструктора внедрили в лагерь подготовки моджахедов, а он, поддавшись на дешёвую провокацию, запаниковал, и в результате нет ни человека, ни работы. Спасибо, что отцы-командиры орден выхлопотали посмертно, будет у жены пенсия по потере кормильца.

Откуда командование узнало, что Ахмедов погиб по глупости, Саша понял через несколько дней, когда второй раз полетел в район населённого пункта Читрал, в провинции Хайбер-Пахтунхва, ещё за одним погибшим разведчиком.

Кстати сказать, второго разведчика ни Саша, ни Коля не знали, а это значит, что человек отработал в лагере моджахедов не менее десяти месяцев.

– Ты что? – спросил Коля.

– Там, "духи" – показал рукой Александр.

– Засада! – в свою очередь, прокричал борттехнику Николай. Тот кивнул и транслировал информацию по внутренней связи пилоту и оператору. Затем борттехник, с пожеланием не писать в штаны, закрыл нижнюю створку отсека и обнял свой «ПКТ». А Саша и Коля пристегнулись. Вертолёт с диким воем винтов поднялся в воздух и развернулся своим крокодильим носом в опасную сторону, оператор сосредоточился на управлении огнём. Дальше лейтенант ничего не успел понять, резкий взлёт совпал с плотным автоматным огнём с земли.

Судя по всему, бандиты целились в редуктор заднего винта. Хотели сбить бронированный вертолёт и захватить пленников живыми. Что-то залетело в десантный отсек через открытую верхнюю створку. Оператор ответил из четырёхствольного пулемёта калибра 12,7 мм, а в десантном отсеке загрохотал «ПКТ» борттехника.

«МИ-24» поднялся ещё выше, сделал полукруг и, не оставляя безнаказанной наглую выходку душманов, завершил всё это, выпустив по наземной цели несколько «НАР» (неуправляемые авиационные ракеты). Боевой контакт длился всего несколько секунд, которых офицер уже не видел. Его испачканное тело, заливаемое кровью из разбитой головы, безвольным кулем висело на страховочных ремнях…

– Саня, проснись, доброе утро, – Гриша виновато смотрел на Александра. – Братишка, прости, я не знал, что тебе совсем нельзя пить. Ты всю ночь орал и подскакивал, пистолет требовал и кричал, что кругом предатели. Больше ни капли не налью, даже если будешь просить.

Глава 2. Коля Бергер

Обычно офицерская карьера состоит из учёбы и последующей службы. После школы или армии молодые люди поступают в военные училища или университеты, по окончании которых получают лейтенантские погоны и мчатся в гарнизоны защищать Родину. Некоторые везунчики едут в части центрального подчинения.

Бывают, конечно, особо талантливые от природы лейтенанты, которые начинают, а порой и заканчивают службу на асфальте крупных городов. Это я про одарённых отцами с большими звёздами на погонах вспомнил. Ситуация стандартная и привычная. Все знают, что сын полковника может стать полковником, а вот генералом вряд ли, так как у генерала есть свои сыновья, хотя иногда бывают исключения.

Николай Бергер – коренной москвич, с детства мечтал о карьере офицера. Его родители – интеллигенция в третьем поколении – знали о его мечтаниях, но надеялись, что эта несуразная глупость покинет голову их любимого сыночка естественным путём.

Мальчик учился в очень хорошей школе с углублённым изучением немецкого и английского языков. Дополнительно его обучали математике и физике. А для того, чтобы не огорчать любимую мамочку, он согласился окончить музыкальную школу по классу фортепиано. Удивительно, но при такой загрузке Коля находил время и на спорт.

Во всем парень был хорош, но ростом, как говорится, не удался – метр семьдесят.

В шестнадцать лет он влюбился в самую красивую девочку в классе. После зимних каникул, истосковавшись по своей возлюбленной, Николай написал письмо Татьяне (так звали девушку).

К его огромному удивлению эта записка была благосклонно принята, и у молодых людей начались отношения. Они пересели за одну парту, и в первое время это отразилось на успеваемости Коли. Сидящая рядом девушка направляла его мысли на всё, что угодно, кроме учёбы. Девятый класс он окончил хоть и без троек, но значительно хуже, чем учился до этого.

После девятого класса мальчиков отправили на военные сборы по программе начальной военной подготовки, которые проходили на территории одной из подмосковных воинских частей. Мероприятие началось с общего построения.