Владислав Дергунов – Эхо смысла (страница 11)

– Какой рычаг? Мы маленькое издательство, которое балансирует на грани закрытия. У нас нет рычага.

– У нас есть репутация, – сказал Аркадий. – Мы издаем хорошие книги. Нас знают. Нам доверяют авторы и читатели. Это стоит дорого.

– Дороже, чем договор с «Книжным миром»?

– Посмотрим.

Они поднялись на лифте на седьмой этаж, прошли по длинному коридору, стены которого были украшены обложками книг – бестселлеров, проданных миллионными тиражами. Роберт смотрел на эти обложки и думал о том, сколько среди них книг, написанных людьми, а сколько – машинами. Он не мог отличить. Может быть, никто не мог. Может быть, это уже не имело значения.

Их встретил молодой человек в идеально выглаженной рубашке, провел в переговорную комнату, где за стеклянным столом уже сидели двое – мужчина лет пятидесяти, с сединой на висках и тяжелым взглядом, и женщина, чуть моложе, с короткой стрижкой и умными, быстрыми глазами. Роберт знал их имена из досье, которое прислал Аркадий: Сергей Владимирович Ковалев, директор по закупкам, и Елена Андреевна Воронцова, руководитель отдела новых проектов.

– Роберт Васильевич, – сказал Ковалев, вставая и протягивая руку. – Рад познакомиться. Много слышал о вашем издательстве.

– Взаимно, – сказал Роберт, пожимая твердую, сухую ладонь.

– Аркадий, – кивнул Ковалев Аркадию. – Садитесь. Кофе? Чай?

– Кофе, – сказал Роберт.

– Чай, – сказал Аркадий.

Молодой человек в рубашке исчез и через минуту вернулся с подносом, на котором стояли две чашки, сахарница и маленькое блюдце с печеньем. Роберт взял чашку, сделал глоток. Кофе был хорошим, но слишком сладким. Он поставил чашку на стол, не допив.

– Перейдем к делу, – сказал Ковалев, когда молодой человек вышел. – Вы знаете, зачем мы вас пригласили.

– Знаю, – сказал Роберт.

– Мы запускаем новую линейку, – сказала Воронцова, открывая планшет. – Книги, созданные с использованием технологий искусственного интеллекта. Это не просто эксперимент. Это стратегическое направление. Рынок меняется, и мы хотим быть в авангарде этих изменений.

– Какие книги? – спросил Роберт. – Кто их пишет?

– Пишут нейросети, – сказала Воронцова. – Но под редакцией профессиональных редакторов. Мы не собираемся выпускать сырой продукт. Каждая книга будет проходить серьезную обработку, чтобы соответствовать нашим стандартам качества.

– И где в этой схеме место издательства?

– Вы будете партнером, – сказал Ковалев. – Вы получаете рукописи, дорабатываете их, выпускаете под своим брендом. Мы обеспечиваем дистрибуцию и продвижение. Вы получаете процент с продаж, который существенно выше, чем по обычным договорам.

– И мы должны указывать, что книги созданы с помощью ИИ?

Воронцова и Ковалев переглянулись. Эта пауза сказала Роберту больше, чем любые слова.

– Это вопрос этики, – сказала Воронцова. – Мы считаем, что читателю не обязательно знать технические детали создания книги. Важно, чтобы книга была хорошей. А будет ли она написана человеком или нейросетью – это внутреннее дело издательства.

– То есть вы предлагаете мне выпускать книги, созданные нейросетями, и не сообщать об этом читателям?

– Мы предлагаем вам выпускать качественный продукт, – сказал Ковалев. – Способ его производства – это наша коммерческая тайна.

Роберт посмотрел на Аркадия. Тот сидел неподвижно, глядя на стол. Роберт понял, что партнер не знал об этом условии. Или знал, но не сказал.

– Я не могу этого сделать, – сказал Роберт. – Я не могу выпускать книгу, не указав, кто ее автор. Это обман.

– Это бизнес, – сказал Ковалев. – Послушайте, Роберт Васильевич. Я понимаю ваши сомнения. Я сам вырос на бумажных книгах, я помню времена, когда слово «нейросеть» было научной фантастикой. Но мир изменился. Если вы не будете меняться вместе с миром, вы исчезнете. Это не угроза. Это реальность.

– Я не боюсь исчезнуть, – сказал Роберт. – Я боюсь исчезнуть, перестав быть собой.

Воронцова отложила планшет. В ее взгляде появилось что-то, похожее на интерес – не к его словам, а к нему самому, к человеку, который говорит то, что в этом кабинете, наверное, говорят редко.

– А что значит «быть собой»? – спросила она. – Быть издателем, который выпускает книги? Или быть человеком, который отказывается от возможностей, потому что они не совпадают с его представлениями о том, что правильно?

– И то, и другое, – сказал Роберт. – Я издаю книги, которые считаю важными. Я не издаю то, что считаю вредным. Если я начну издавать книги, созданные нейросетями, и скрывать это от читателей, я перестану быть издателем. Я стану… я стану производителем контента. А это разные вещи.

– Контент – это тоже книги, – сказал Ковалев.

– Нет, – сказал Роберт. – Книги – это не контент. Контент – это то, что можно произвести, упаковать, продать. Книги – это то, что остается. Что помнят. Что передают детям. Контент потребляют и забывают. Книги – живут.

В комнате стало тихо. Роберт чувствовал, как его слова повисают в воздухе, тяжелые, неуклюжие, старомодные. Он знал, что говорит то, что нужно, но не знал, слышат ли его.

– Вы романтик, – сказала Воронцова. – Это хорошо. Но романтика не спасает бизнес.

– Может быть, – сказал Роберт. – Но бизнес, который строится на обмане, не заслуживает того, чтобы его спасали.

Ковалев откинулся на спинку кресла. На его лице появилось выражение, которое Роберт не смог прочитать – усталость? разочарование? уважение?

– Хорошо, – сказал Ковалев. – Давайте без обмана. Мы можем указывать, что книги созданы с помощью ИИ. Это условие мы можем обсудить.

– Сергей Владимирович… – начала Воронцова.

– Я сказал, можем обсудить, – повторил Ковалев, не глядя на нее. – Это не принципиально. Принципиально – готовы ли вы работать с этой линейкой в принципе.

Роберт молчал. Он смотрел на Ковалева, на его тяжелый взгляд, на седину на висках, и думал о том, что этот человек, возможно, когда-то тоже любил книги так, как любит он. Что у него, возможно, был свой дом, своя семья, свои принципы. И что-то случилось по дороге – что-то, что заставило его выбрать безопасность вместо принципов.

– Я подумаю, – сказал Роберт. – Это не то решение, которое можно принять за пять минут.

– У вас есть время до конца недели, – сказал Ковалев. – После этого предложение будет снято.

– Я понял.

Они встали, пожали руки. Рука Ковалева была такой же твердой и сухой, как при встрече. Рука Воронцовой – холодной, быстрой, как у человека, который не тратит время на то, что не приносит результата.

В коридоре Аркадий взял Роберта за локоть.

– Ты что делаешь? – спросил он, понижая голос. – Это наш шанс. Единственный шанс.

– Я знаю.

– Тогда почему ты не согласился?

– Потому что я не могу согласиться на то, что считаю неправильным.

– Они согласились указывать авторство. Чего ты еще хочешь?

Роберт остановился. Они стояли в длинном коридоре, стены которого были украшены обложками бестселлеров, и Роберт смотрел на эти обложки, но видел не их – он видел пустой книжный магазин с табличкой «Аренда», видел Анну, которая боится писать, потому что ее слова могут оказаться хуже машинных, видел Павла, который впервые в жизни читает Достоевского и чувствует, что у него сжимается горло, видел Марию, которая пишет стихи о городе, где слова растут, как трава на асфальте.

– Я хочу, – сказал он медленно, – чтобы мои дети жили в мире, где живое слово имеет значение. Я не могу построить этот мир, издавая мертвые слова. Даже если я буду честно говорить, что они мертвые.

Аркадий посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах Роберт увидел то, что боялся увидеть – разочарование. Не гнев, не обиду, а именно разочарование – чувство человека, который понял, что его партнер живет в другом мире, где законы бизнеса не работают.

– Ты знаешь, что будет, если мы откажемся? – спросил Аркадий.

– Знаю.

– Мы потеряем все. Не только «Книжный мир». Другие сети последуют их примеру. Авторы уйдут. Типографии поднимут цены. Мы не выдержим и года.

– Может быть, – сказал Роберт. – А может быть, найдем другой путь. Не через обман, не через отказ от себя. Через что-то… другое.

– Что?

– Я не знаю. Но я буду искать.

Аркадий покачал головой. В его движении была та же усталость, которую Роберт чувствовал в себе – усталость от борьбы, от компромиссов, от необходимости выбирать между тем, что правильно, и тем, что необходимо.

– Ты упрямый, – сказал Аркадий. – Я всегда это в тебе ценил. Но сейчас твое упрямство может нас всех погубить.

– Или спасти, – сказал Роберт. – Мы не знаем. Никто не знает. Мы просто делаем выбор и живем с последствиями.

– Я не готов жить с последствиями твоего выбора, – сказал Аркадий. – Это мой бизнес тоже. Мое будущее.

– Я знаю. Поэтому я не буду принимать решение один. Давай подумаем вместе. Встретимся завтра, обсудим. Может быть, найдем вариант, который устроит нас обоих.