Владислав Бобков – Попаданец в Дракона – 6 (страница 5)

Вот только Аргалор проявил чудеса сдержанности и не стал слишком сильно всё громить.

Тогда Марш избрал другую тактику. Было известно, что потерявший свои сокровища дракон впадает в депрессию и ни на что не реагирует. Зная об исчезновении важных членов правления корпорации, Марш надеялся, что корпорация разрушится сама по себе без четкого руководства, но и здесь их ждал провал.

Невероятным усилием воли и ума Асириус сумел найти средства и удержать корпорацию на плаву. А попытки дестабилизировать Аргалориум изнутри провалились из-за невероятной паранойи, охватившей всё герцогство.

— Теперь же они вновь нанесли удар, — пояснил Бертрам. — Пока неизвестно, почему именно дракон направляется сюда, но готов поспорить, что это напрямую связано с его сокровищами и нами. Может, они скомпрометировали ему доказательства о нашей вине?

— Они хотят, чтобы он убился прямо о нас, — сухо подвёл итог император. — И зная темперамент драконов, это может оказаться вполне возможным. Если он нанесёт слишком сильные разрушения или скажет слишком много оскорблений власти, мы не сможем закрывать на его импульсивность глаза.

— И вновь Марш свободы, — согласился Бертрам. — Это начинает раздражать.

Когда-то запущенный Сиарис ком уже было невозможно остановить. Ударив по жречеству, мелкой буржуазии и безземельному дворянству, латунная драконица заставила вспыхнуть пламя, которое горело само по себе.

Те же жрецы перестали молчать и начали задавать вполне резонные вопросы о причинах бесконечного накопительства богатств их храмов, если главной цель было служение богам. Купцы поднимали головы и интересовались, почему, хоть они приносят большую часть денег в казну и развивают промышленность, к ним отношение хуже, чем к каким-то оборванцам. Безземельное же дворянство просто было недовольно, что у кого-то есть всё, а у них нет ничего.

Вся эта мешанина из амбиций и людских судеб бурлила не просто на одном континенте, она захватила весь Тарос. Поэтому, когда люди Бертрама уничтожали их в одном месте, они просто прибывали откуда-то ещё в другом.

Не говоря уже о том, что в этих ячейках почти отсутствовало центральное управление. Единственная, кто имела хотя бы примерный контроль, была Святая, но драконица редко использовала свои привилегии, почему её и ценили революционеры.

В конце концов, куда приятнее верить в символ, когда он молчит и не отдаёт приказов.

Глава 3

Лев Думов с трудом разлепил глаза, но в следующее мгновение все признаки сонливости мгновенно исчезли.

Попытка дракона хоть что-то прохрипеть немедленно провалилась, ведь сузившееся горло не сумело протолкнуть даже единственного звука.

Инстинктивно подняв лапы к голове, Лев протёр широкие, словно блюдца глаза, и вновь оглядел раскинувшееся перед ним прекрасное зрелище.

Всюду, насколько хватало взгляда, простирались сверкающие золотом поля. Однако вместо обычных органических растений, которые казались Аргалору скучными и презренными, его взору предстали колосья пшеницы, выполненные из чистого золота.

Километр за километром, изящно и с непревзойденной тонкостью обработанное золото возвышалось на черных агатах и ониксах — драгоценных камнях, которые словно изображали землю.

Расправив крылья и взлетев, онемевший дракон устремился к синеве, видневшейся вдали. И с затаенным дыханием он осознал, что это река… точнее, то, что должно было ее изображать.

Русло широкой «реки» было выложено сапфирами и танзанитами — синими драгоценными камнями, сверкающими в лучах солнца. Ее конец терялся где-то вдалеке, словно рассекая мир непрерывной синей линией.

Но что по-настоящему поразило Льва, когда он приземлился у сапфировой реки, так это величественные горы, виднеющиеся вдалеке. Бриллиантовый блеск их вершин ослепил дракона, и он не смог сдержать восторженных эмоций, зажмурив глаза.

В небе медленно плыли белые облака, а окружающий мир мягко сверкал своими идеально отполированными гранями, словно стремясь удовлетворить единственного зрителя.

— Ах, — произнес Думов с улыбкой блаженства, протягивая лапу и срывая цветы, растущие неподалёку. Эти драгоценные ромашки были аккуратно сложены в компактный букет.

Поднеся цветы к морде, Лев глубоко вдохнул, наслаждаясь характерным запахом драгоценных камней и дорогих металлов, из которых были сделаны стебли.

Однако что-то заставило Аргалора нахмуриться. Его ноздри вновь втянули воздух, но неприятное чувство не только не исчезло, но и усилилось.

К раздражению обоняния добавилось осязание. Цветы, которые он держал в лапе, всё ещё радовали глаз, но на ощупь они были… пустыми? Бессмысленными? Ложными?

В мгновение ока осознание промелькнуло в сознании дракона, и уже в следующий миг чистая ярость затопила его тело, вырвавшись наружу и сжигая всё вокруг.

Золотые колосья, ближайшие к телу красного дракона, даже не успели растаять, как превратились в раскалённый газ, который испарялся и уносился в порывах штормового ветра.

Земля, сотканная из агатов, трещала и взрывалась, рассыпаясь на миллионы смертоносных осколков. Река из сапфиров стремительно раскалилась, и любой предмет, попавший в неё, неизбежно вспыхнул бы и сгорел.

Но волна разрушения не собиралась останавливаться. Наоборот, она только ускорялась. Подобно ударной волне от ядерного взрыва, буря сметала всё на своём пути.

Белые облака были разорваны, а небо покраснело, словно плача кровавыми слезами. Достигнув виднеющихся вдалеке гор, огненная волна обрушилась на них со всей своей беспощадной силой, и бриллиантовые вершины взорвались, взметнув в небеса тысячи тонн раскаленной породы и шлака.

Черные тучи заполонили красные небеса и угрожающе нависли над гибнущим миром…

— Зачем так нервно реагировать? — огорченно вздохнул женский голос рядом с Аргалором, отчетливо слышимый даже на фоне творящегося апокалипсиса.

— Кто бы ты ни была, покажись! — злобно рявкнул Думов, стоя на бурлившей лаве. Повинуясь его желанию, текущая порода образовала твердую корку, на которой он и застыл. — Твоя ложь и иллюзии слишком слабы, чтобы обмануть дракона!

— Спокойно, Аргалор, в моих действиях не было цели навредить. — с этими словами рядом с угрожающе растопырившим лапы и крылья драконом возникла парящая в воздухе прекрасная розоволосая женщина.

Незнакомка была воплощением мечты если не каждого мужчины, то, по крайней мере, многих из них. Её высокий рост и изящная фигура были идеально сбалансированы, а поза лишь подчеркивала это. Женщина полулежала на небольшом ажурном диванчике, подперев голову кулачком и закинув ногу на ногу. Её усталое выражение лица было устремлено на дракона, а глаза, словно две мерцающие золотые звёзды, кружились в светящихся глазницах.

— Хемина, — почти сразу узнал её Аргалор, приглядевшись внимательнее. Ради развлечения он изучал фрески в различных храмах смертных. — И к чему эта ложь, паразит? Удача не имеет к нам, драконам, никакого отношения!

— Не будь таким мелочным, дракон, — поморщилась богиня удачи. Очевидно, с ней давно никто не разговаривал таким тоном, но она продолжала этот разговор, потому что ей явно что-то было нужно от Льва. — Иллюзия, которую я наложила, совершенно безвредна. Она лишь облегчает создание моста для откровенного разговора во время твоего сна. Её задача — улучшить настроение собеседника, и ничего больше. Я всегда использую её для общения со смертными, и, как видишь, использовала её и с тобой. И если ты не перестанешь её разрушать, то наш разговор оборвётся, так и не начавшись!

— Почему меня это должно волновать? — ухмыльнулся Аргалор, наблюдая, как апокалиптический мир вокруг него начинает рушиться и покрываться волнами. В нескольких местах появились черные разрывы, которые с каждой секундой становились всё больше. — В отличие от моей глупой сестры, у меня нет дел с божками, вроде тебя.

Возможно, стоит пояснить, почему Аргалор был так уверен в себе, разговаривая с целой богиней так нагло. Когда ситуация того требовала, Думов мог хотя бы на время сдерживать свою болезненную гордость.

Несмотря на огромный потенциал и значительную силу Аргалора, Хемина могла бы без труда его уничтожить.

Дело в том, что, несмотря на все преимущества божественности, такие как невероятная живучесть, возможность восставать из мёртвых при наличии упорствующих верующих и функциональное бессмертие, с чистой божественностью приходят и вполне существенные недостатки.

Во многих старых мирах боги были вынуждены считаться с мнением воли миров. И, к сожалению, воли миров, включая Тарос, не очень хорошо смотрели на бесчинствующих и предающихся беззаконию богов.

Благодаря своей чудовищной силе боги могли с легкостью опустошать страны, рушить горы и устраивать настоящие апокалипсисы, из-за которых разумные существа, флора и фауна имели свойство быстро вымирать.

В результате даже новорожденный мир рождался с правилами, одним из которых был тот простой факт, что богам божье, элементалям — элементальное, а смертным — смертное. Да, по этим мировым законам боги всё ещё имели возможность «метнуть молнию» и покарать особо наглого смертного, осмеливающегося прилюдно хулить богов, но подобная возможность имела ряд условий и цену.

И тут, стоит отметить забавный факт: несмотря на всю свою силу и высокомерие, драконы являлись порождениями исключительно «смертного плана», а значит, богам были совершенно не подсудны.