Владислав Бахтин – Лагерь (страница 7)

– Ты всё правильно поняла, ― подтвердила Катя. ― Жить вы будете в комнатах, условно назовём их каютами. В каждой два места, свой душ и уборная. С мальчиками у вас будет общий коридор. А я буду к вам приходить из Дома вожатых. Так что полная свобода действий. Пойдёмте заселять каюты? ― Парни пошли к себе, а Катя с девочками зашли в их комнату.

Каюты оказались просторными, светлыми и очень уютными. Круглое окно было огромным. Из него открывался вид на лес. Перспектива была такая, что лес, сначала редкий, потом более густой, углублялся внутрь.

– Согласна, ― поймав взгляд девочек, опередила их вопрос Катя, ― ночью бывает страшновато, но есть жалюзи. Прикроете, если что.

– А что ― это что? ― спросила Ольга без малейшего страха в голосе.

– Да ничего. Здесь всё спокойно. Мало ли, кто-то боится темноты. Только и всего. Здесь вы в полной безопасности.

Катя попросила девушек на минутку присесть.

– Я заметила, ― начала вожатая, ― что у Ксюши с Володей как-то не заладилось. Это не совсем хорошо, потому что вам вместе предстоит жить целое лето. И если вы начнёте ругаться, ссориться, то не только испортите себе отдых, но и всем нам. А этого бы совсем не хотелось.

Помолчали. Катя спросила:

– Он тебя чем-то обидел? Ты на него реагируешь, как раскалённый утюг на капли воды.

Ксюше от такого сравнения стало весело.

– Не знаю, но он меня просто бесит. Такой весь воспитанный, окультуренный, без сучка и задоринки, ― Ксюша постаралась объяснить свои чувства к Володе.

– А может, он тебе понравился? И ты сама себе в этом боишься признаться? ― предположила Ольга.

Ксюша почесала свою выбритую половину головы, обвела глазами комнату:

– Пусто у нас тут. Голые стены. Если есть краски, то я могла бы это исправить.

Катя улыбнулась и ответила:

– Не уверена, что разрешат на стенах что-то писать, но если ты набросаешь эскизы, то, может быть, и получится. А вообще в Лагере есть огромная картинная галерея. Вы сходите туда и выберите те репродукции, которые нравятся. Ими каюту можно оживить.

– Отличная идея! ― воскликнула Ксюша.

Катя встала и уже у двери сказала:

– Ксюш, я прошу тебя: постарайся к Вове относится миролюбиво. Он славный парень.

Ксюша махнула головой и обратилась к Ольге:

– Ты тоже так считаешь?

Та посмотрела на свою новую подругу и кивнула в знак согласия.

Глава 7

Огонёк

Вечером ребята, замешкавшись, позже всех остальных отрядов вышли на палубу своего здания-корабля и восхитились открывшейся картиной. Ночь проглотила Лагерь сразу, как только солнце скрылось за морем. Некоторые отряды уже спустились к своим костровым местам и зажгли огни. Рассыпавшиеся по побережью огоньки, мерцающие, словно земные звёзды, колебали темноту, отчего она не казалась зловещей.

Лев не смог сдержаться, развёл руками и громко, с выражением, прочитал:

Среди тьмы и огня

Есть одна лишь Земля.

И ты должен навек

Сохранить, человек,

Эти дожди и седые туманы,

Шелест берёз и грибные поляны,

Нежность рассвета и пламя заката,

Всплески морей, громовые раскаты,

Снежную даль и речные разливы,

Запахи трав, родников переливы,

Небо в разлёт, птичий полёт.

Пусть на счастье людям

Планета эта будет!

– Пусть! ― подтвердила Ольга.

– Аминь! ― сказала Ксюша и добавила. ― Быть поэтом нелегко, а жить с поэтом ещё тяжелее. Твои стихи?

– Мои! ― гордо ответил Лев.

Катя, стоявшая рядом, повела ребят к их костровому месту.

– Вот тут мы с вами иногда по вечерам будем собираться. А сегодня у нас огонёк знакомств. Я вам немного расскажу о себе. Моя фамилия Цветкова. Екатерина Цветкова. Я родом из Новосибирска, сибирячка, хотя по мне не скажешь, ― вожатая улыбнулась. ― Студентка уже второго курса Новосибирского государственного университета. Хочу стать учителем географии. Мои родители ― инженеры-геологи, так что детство у меня было палаточным, с кострами, гитарой, мошкарой и другой романтикой. Чтобы попасть в Лагерь, нам, студентам, предложили написать эссе: «Каким мы видим образование России в будущем». Моя работа победила, и вот я здесь.

– Катя, то есть ещё в прошлом году в это время ты сдавала ЕГЭ? ― спросила Оля. ― Справилась?

– Да, ещё в прошлом году, в ковидное лето. Знаешь, ЕГЭ ― это совсем не сложно. Я всегда любила учиться, поэтому стала стобалльницей по русскому, математике, а по географии 98 баллов всего набрала. Мне задания настолько показались простыми, что по самоуверенности неправильную цифру в бланк вписала.

– Я тоже считаю, что в пед должны поступать лучшие из лучших. И самые «страшные» конкурсы должны быть в педагогическом, чтобы приёмная комиссия выбирала из золота, а не из тех, кто приносит по русскому проходные 40 баллов, ― заметил Вова и почувствовал, как краснеет. «Хорошо, что темно. Зачем только выскочил? Сидел бы и сопел в две дырочки», ― начал бичевать себя парень.

Но ребята его поддержали, согласились, что хороших педагогов надо готовить из лучших.

– А теперь давайте поговорим о вас, ― предложила Катя.

Костёр мирно жевал дрова, которые ему подбрасывали ребята, щедро делясь с ними мирным треском и теплом. Сладко пахло дымком, смолой, уютом. С разных сторон долетали то смех, то песни соседних кострищ. Темнота со спины укутывала бархатом ночи. Уставшие, охрипшие от гимна лету цикады наконец-то примолкли. Во всём мире разлился покой.

– Скажите, что вы любите больше всего на свете? ― спросила вожатая.

Ребята стали отвечать по очереди так, как они расселись вокруг костра.

– Я люблю, ― начал Лев, ― фисташковое мороженое, третью часть второго издания сборника стихов Пушкина 1832 года, затёр до дыр. Сейчас даже не открываю: кладу на колени и читаю наизусть. Бабуля подарила. Где она его раздобыла ― бог весть. Мне иногда кажется, что эта книга ― моя материализовавшаяся душа. Каждую строчку гоняю, как леденец, по рту, и такая сладость ― не выразишь. С собой не взял: боялся, что украдут.

– Напрасно, ― заметила Катя, ― здесь никто не ворует.

– Не может быть, Лагерь ― это тоже Россия. А Россия без воровства не Россия, ― Володя посмотрел на вожатую испытующе.

– Понимаете, ребята, Лагерь так устроен, что здесь может каждый брать что угодно. Даже то, что плохо лежит. Здесь никто никого не контролирует, никто ни за кем не следит. Здесь нет камер наблюдений. Делайте, что хотите. Но есть определённые условия, например, со своими гаджетами вы расстаётесь на три месяца, родителям позвонить можно на телеграфе. Интернета тоже нет, как и компьютеров.

– Этакий модернизированный каменный век? ― спросила Ксюша.

– Как хотите назовите. Но если вы что-то своровали, то всё равно при отъезде вам это придётся вернуть. Отсюда никто ничего не выносит.

– Очень похоже на то, как люди, живя на земле, после смерти ничего не могут с собой взять на тот свет? ― Володя провёл такую параллель, которая ему тут же показалась неуместной.

– Именно так, ― подтвердила вожатая.

– И деньги здесь ни к чему, потому что покупать на них нечего? ― спросила Ольга.

– Точно. Еды, как вы могли заметить, в столовой вдоволь. Шведский стол с русским размахом. Ешьте, сколько влезет. Но существует определённая система поощрений. Наказаний в Лагере нет. Пожалуйста, услышьте меня. Здесь за провинности никто никого не наказывает. Здесь работает только система поощрений.

– Это как? ― закудахтала Ксюша.

– К примеру, ― принялась разъяснять вожатая, ― за порядком и чистотой кают будете отвечать только вы. Хотите жить в грязи ― живите, но если вы будете следить за чистотой, то в качестве поощрения будете получать то, что хотите. Лев, ― обратилась Катя к парню, ― говоришь, что любишь фисташковое мороженое? Понимаете, о чём я?

Ребята заулыбались.