Владислав Бахревский – Морозовская стачка (страница 40)
— А, чернявенький! Помню.
— Я знаю, где сидят арестованные.
Тяжесть отлетела прочь.
— Где? Караул есть? Много?
— Никого.
— Веди.
Чернявый вел в приют.
Три-четыре совсем маленьких мальчика ползали по полу в просторном зале.
— Где же арестованные?
— В другом отделении! Вот дверь.
Дверь была заперта, но вдоль стен — тяжелые, во всю длину, скамейки.
— Помоги!
А мальчишки тут как тут уже. Подняли скамейки, крякнули, раскачали:
— И-и-и-ах!
Дверь подалась.
— И-и-и — ах!
Настежь.
Столовая приютская. На другом ее конце сгрудились арестованные.
— Выходи!
Кинулись бежать.
— Волков здесь?
— Нет, с Шелухиным в контору его увели.
Пока разбегались, Петр Анисимыч стоял, пропуская. Осталось человек семь.
— А вы что же? Не хотите? На милость надеетесь! Глядите, промахнетесь.
Побежал из приюта, четверо, поколебавшись, за ним, трое остались. Струсили.
Во дворе уже солдаты цепью. Теснят.
— Что вы делаете? — крикнул Моисеенко с крыльца. — Прочь! На кого подняли ружья? На отцов своих, на братьев!
Выбежал к самой цепи. На него медленно шел солдат. Так же медленно, не сильно, уперся штыком в грудь.
«Второй раз за день», — мелькнуло в голове. Схватился за ствол ружья, дернул на себя, и вдруг ружье оказалось у него в руках. Не по своей, видать, охоте солдат на рабочего ружье направил.
Моисеенко бросил ружье в снег, перебежал к своим.
— Отходи, ребята!
Толпа качнулась, попятилась. Солдаты перестроились, ружья на руку. Замерли.
Моисеенко увидел, что среди рабочих есть раненые.
— Что тут было?
— Дрались с солдатами. Они кинулись вам наперерез, ну, а мы на них.
«Вон как осмелели», — подумал о своих.
Во дворе появился владимирский губернатор, московский прокурор Муравьев, владимирский прокурор, полковник на лошади, с ним казаки, тоже на лошадях.
— Рабочие! — громко и властно крикнул губернатор. — Зачем вы сделали это? Вы противитесь власти, которая поставлена над вами еще более высшей властью! Вы нарушаете порядок и своими поступками делаете для себя хуже.
«Вот и мой черед», — сказал себе Моисеенко и выступил из толпы.
— Неправда! Не мы нарушаем порядок! Мы не пошли бы на это, если бы вы не арестовали рабочих, которые подали вам требования мирным путем. Все это из-за вас. Поглядите, вон кровь рабочих, раненных вашими солдатами.
— Этого нужно арестовать! — наклонился с седла к губернатору полковник.
— Попробуй! — крикнул Моисеенко.
Полковник тронул повод, но толпа рабочих сделала шаг вперед, и Моисеенко исчез в толпе. Он крикнул из толпы:
— Освободите Волкова и остальных! Иначе вам придется всех нас арестовать, с женами и детьми.
— Эй! Губернатор! — зазвенел озорной женский голос. — Чего ты за нами бегать приехал? Аль Морозов штаны новые посулил?
И грянул смех. Рабочие хохотали, глядя, как багровеет, как поглядывает на своих, ежась круглыми плечами, сытый, всесильный человек.
— Аль Морозов штаны новые посулил? — крикнул во весь свой звоночек Ваня-приютский.
И толпа снова закачалась от смеха: всех галок с деревьев смехом этим так и сорвало. Летят, галдят, отродясь не слыхали, чтоб столько людей разом смеялось.
Моисеенко прибежал в девятую, самую людную казарму. В коридоре столкнулся с Ефимом и Матвеем — неразлучными друзьями.
— Дядя Петя, мы тебя теперь только издали видим.
— Такое дело… Давайте, ребята, живо по каморкам. Собирайте людей, пойдем к Главной конторе Волкова отбивать.
Сам поднялся на второй пролет лестницы, подальше от дверей, сел на ступеньку, переобулся. Коридоры оживали, гудели, гул нарастал. И вот уже катится вниз по железной лестнице волна сердитого народа.
— Пошли Ваську, нашего человека, выручать! — крикнул Моисеенко, распахивая наружную дверь.
А возле дверей сам полковник Кобордо с тремя жандармами.
— Здрасте, ваше высокоблагородие! — скинул перед ним шапчонку Петр Анисимыч. — В гости или как?
Толпа вываливалась из казармы, затопляла двор, как вешняя вода.
Оглянулся полковник, а отступать некуда. Невольно рука легла на эфес шашки.
Петр Анисимыч звонко почмокал губами.
— Не шуткуйте, ваше высокоблагородие! Коли шашку поднимете, зашибут. Ну, а коли она вам мешает, могу от вас принять.
Протянул руку. Жандармы не шелохнулись. Полковник голову в плечи убрал, пальцами за светленькую пуговицу ухватился.
— Казаки! — крикнули из толпы.
— Моисеенко нырнул в толпу. Толпа, обтекая полковника, помчалась к Главной конторе.
Ворота во двор заперты. Перед воротами две сотни солдат и две сотни казаков на лошадях.
— Выпускайте Василия, нашего человека!
Зазвенели окна. Засвистели нагайки. Толпа качнулась, разломилась надвое. Распахнулись ворота. Еще одна сотня казаков, окружив Волкова, прокладывала дорогу к рельсам.