Владислав Авдеев – Запретная любовь (страница 55)

– Таких, как он, убивать надо! – зло сказала Фатима, но тут же вернулась к прежней теме. – Ты не боялась, что забросят в тыл к врагу?

– Инструктор говорил, не боятся только дураки, – нашла обтекаемый ответ Марта, а сама подумала – она и так, как в тылу врага…

В Якутск приплыли утром, прощаясь с Алексеевым, Инешин протянул деньги:

– Бери, заработал. Мы на разгрузке несколько дней будем стоять, если что, заходи.

– Спасибо!

– Если найдешь правду, я узнаю.

– Как?

– Или Лена высохнет до дна, или небо на землю обрушится. Но я все равно желаю тебе удачи.

Во время учебы в техникуме у Алексеева появилось много друзей в Якутске, но зайти к ним он не мог. Он был, как злой волшебник, и нес с собой только неприятности.

Вышел на улицу Дзержинского и скоро оказался возле двухэтажного каменного здания, где размещалось МГБ ЯАССР. С первого раза зайти не решился, прошагал мимо. Но тут же вернулся и решительно открыл дверь, не хватало, чтобы его остановили на улице и арестовали, тогда никто не поверит его словам о добровольном приходе.

В здании его остановил сержант:

– Вы к кому?

– К министру.

– Вас вызывали?

– Нет. Но у меня важное сообщение.

– Минутку, я позову дежурного.

Дежурный, высокий якут в звании младшего лейтенанта, внимательно оглядел Алексеева:

– Предъявите паспорт.

– У меня его нет. Зато есть важный документ изобличающий сотрудника госбезопасности.

– А где паспорт?

– У сотрудников госбезопасности.

– Не понял. Вы что, под следствием?

– Именно так.

– Что в рюкзаке?

– Одежда.

– Откройте его, – дежурный проверил рюкзак, затем самого Алексеева на наличие оружия. – Рюкзак оставьте здесь.

Поднялись на второй этаж, прошли по коридору, и дежурный, приказав Алексееву ждать, вошел в кабинет. Алексеев чувствовал себя так, словно ненароком провалился в берлогу. Правильно ли он сделал, что вошел сюда? Возьмут и отправят обратно в район, и колесо, которое он попытался остановить, закрутится снова, захватывая Саморцева, Горохова и других. Он рискует их жизнями. Но другого выхода нет.

Появился младший лейтенант:

– Позовут.

И ушел.

Скоро из приемной выглянул капитан с глазами навыкате, махнул Алексееву, и когда тот вошел, показал на дверь с надписью: «Министр МГБ ЯАССР».

– Заходи.

За столом под большим портретом Сталина сидел полный мужчина лет пятидесяти с погонами полковника. Не ответив на приветствие Алексеева, стукнул ладонью по столу:

– Что там у тебя за важный документ?

Алексеев подошел, положил бумаги на стол.

Министр прочитал несколько строк, поднял голову:

– Что это?

– Признательные показания, которые за меня написал старший лейтенант Усачев и заставлял переписать их, избивая мою беременную жену.

– Усачев? Так ты тот самый Алексеев, главарь банды, что собиралась убивать сотрудников МГБ и представителей Советской власти?

– Это выдумки Усачева и Боровикова. Я всегда был предан делу партии. А они захотели сделать из меня преступника, – Алексеев был удивлен, что о нем знает министр.

– Я смотрю, ты везучий и от Усачева ушел, и в реке не утонул, как колобок. Слышал про такого?

– Читал.

– Чем закончилась сказка, помнишь? Так вот, считай, ты уже повстречал лису, – министр поднял трубку телефона. – Сергей Николаевич, загляни ко мне, – полковник побарабанил пальцами по столу. – На что надеялся, заявившись сюда?

– На справедливое решение.

– А, может, это ловкий ход? Рассчитывал, мы подумаем, раз сам пришел, значит, невиновен…

Стук в дверь прервал его:

– Можно? – заглянул в дверь полный лысый мужчина с погонами старшего лейтенанта.

– Входи. Вот полюбуйся, Алексеев Гавриил Семенович собственной персоной.

– Алексеев? Тот, которого упустил Усачев? Поймали молодца.

– Сам пришел. Забирай его и возьми это, – подвинул к краю стола бумагу министр. – Алексеев был уверен, эта писанина поможет ему выйти на свободу.

– Но если Алексеев пойман, тогда Усачев…

– Стоп, стоп! Пусть арестованный подождет в приемной.

– Я не арестованный, я сам пришел.

– Любой, кто войдет в это здание, считается арестованным, и нам решать, выпустить или увести в камеру. Выйди и подожди в приемной.

Старший лейтенант в приемной появился минут через пять, махнул Алексееву, чтоб тот следовал за ним. Молча прошли по коридору, остановились возле двери с надписью: «Полоцкий С. Н.» Следователь ключом повертел в замке, открыл дверь:

– Прошу.

В кабинете указал на табурет:

– Садись, Алексеев. Вести твое дело буду я. Подождем немного, сейчас приведут твоего хорошего знакомого, после этого поговорим. А пока почитаем, что тут Усачев накатал.

Полоцкий углубился в чтение, а Алексеев гадал, кто этот его хороший знакомый? Бакенщик? Кто-то из Нахоры? Или арестовали кого-то в селе?

– В тебя стреляли?

– В плечо и ногу.

– Как в Якутск попал, не на льдине же приплыл? Где жена? И, главное, кто помог, где скрывался?

– Где жена, не знаю. Льдина, на которой мы плыли, стала разваливаться, я помог жене перебраться на другую, а сам не успел, ослаб от ран. Очнулся, а льдина наполовину на берегу, а раны мне еще жена перевязала. Сошел на берег, питался прошлогодними ягодами, диким чесноком. Увидел выброшенную на берег лодку…

– Хватит. Эту сказку я знаю. Не умеешь ты, Алексеев, врать. Слышал я про вашу любовь – ни Марта бы тебя не бросила, ни ты ее. Где скрывался, спрашивать не буду. Хотя Усачев утверждает, что у бакенщика. Родила Марта? С ребенком ее будет легче найти. Как я понимаю, ты пришел сюда, чтобы доказать свою невиновность. А невиновных нет. А то, что ты буржуазный националист, и доказывать не надо. Каждый якут – националист, бери любого и в лагерь, никакого следствия не надо. Кроме этого, у тебя побег, нападение на сотрудника МГБ – достаточно, чтобы упрятать тебя надолго. Думал, придешь, сунешь бумаги и свобода? Она лишь обвиняет Усачева, но не обеляет тебя. Ты как был преступником, так им остался…

В дверь заглянул конвоир: