Владислав Афонин – Красный тряпочник (страница 91)

Свою лепту в судьбу усадьбы Семиструнных-Проталиных внесли рыночные реформы Косыгина — Андропова. Благодаря им Эрнест Кириллович смог выкупить обратно полагающееся ему по наследству имение, провести реставрацию при помощи лучших итальянских и французских специалистов и возобновить здесь прежнюю жизнь дворянина-эстета. «Младших научных сотрудников», не разбирающихся ни в науке, ни в искусстве, и нерадивых, не имеющих даже минимального вкуса или образования «туристов» с возобновившей своё действие частной собственности Семиструнный-Проталин благополучно выгнал. Старые, ещё заложенные прадедом, элементы функционирования усадьбы оказались улучшены, а новые — были добавлены им самим с учётом современных технологий. Если бы не трагическая смерть режиссёра, множество позитивных обновлений ещё бы ждало это имение.

Филипп включил всё освещение в Музее ретроаэромобилей, которые, помимо живописи, скульптуры и кинематографа, также являлись большой страстью Эрнеста Семиструнного-Проталина. Цокольный этаж занимали могучие грузовики, в основном — американского производства, и различные аэробусы. На первом этаже располагались легковые и гоночные машины. На втором же — нашли своё место аэроциклы и даже аэровелосипеды. Понятное дело, что за прошедшие десятилетия выпускалось несчётное множество самых разнообразных транспортных средств, но режиссёр не тащил себе всё подряд, а выбирал наиболее редкие и необычные экземпляры. Американские Ford, Dodge, Chrysler, итальянские Fiat, Lamborghini, Ferrari, французские Citroën, Renault, Peugeot,британские Aston Martin, Jaguar, Bentley, Land Rover,Rolls-Royce, немецкие Mercedes-Benz, BMW, Volkswagen, японскиеMitsubishi, Toyota, Nissanи многие другие, включая уже несуществующие или менее известные, но внёсшие огромный вклад в аэромобильную промышленность марки, — чего здесь только не было! Почти каждое средство передвижения пребывало в идеальном состоянии и было готово выехать на дорогу в любой момент. Свет ламп и софитов приятно отражался в стёклах, зеркалах и глянцевых красках старинных аэрокаров. Вокруг будто запускалась невидимая машина времени, отправляя наблюдателей в красочную яркую эпоху, когда аэромобили создавались художниками, а не менеджерами. Вот ты словно приезжаешь в вишнёвом «Плимуте» на океанский пляж солнечной Калифорнии. Или на умеренной скорости путешествуешь вдоль зелени Версаля на пучеглазом «Ситроене» с низким глубоким салоном… Ретро являлось последней вспышкой искусства перед массовым наступлением безвкусного постмодерна.

У Софи и Ярослава получился немного «рыбный» вечер. Сидя за небольшим столиком внутреннего музейного кафе, хозяйка усадьбы и её гость перекусили тостами с чёрной икрой и круассанами с сёмгой. Учтивый Филипп, зная, что Ярослав за рулём, принёс безалкогольный брусничный морс. Причём пожилой слуга точно рассчитал так, чтобы напиток оказался ни тепловатым, ни ледяным. Приготовив перекус хозяйке и её собеседнику, привратник с разрешения Софи отправился прогуляться по музею, машины которого он также небесстрастно любил.

— Наш самый грозный враг — время, — с грустью заметила вдова. — Жаль, за оставшийся вечер я не успею вам показать всего. Все машины сейчас не обойти, весь архитектурно-парковый ансамбль мы толком не осмотрели, да и у нас внутри дома столько всего интересного остаётся.

Сквозь широкое обзорное окно Ярослав посмотрел на одну из самых первых машин. Выглядела она несколько чудаковато по нашим временам, кривенько и неуклюже, но что-то привлекательное в ней всё же было. Ведь то был первый смелый полёт человеческой автомобильной мысли.

— А ведь когда-то были времена, когда аэромобили ездили только по земле и назывались автомобилями. — Коломин вспомнил слова Гориллы. Посмотрел в глаза собеседнице. — Софи, я должен вам кое в чём признаться, хотя по долгу службы и правилам следствия не должен этого делать. Эрнест не изменял вам. Его якобы новый роман был лишь прикрытием. И, более того, несмотря на его высокомерную эгоистичную натуру, он жалел, что так с вами обходится.

— Так это правда, что о вас о говорят? Вы действительно видите всё прошлое?.. — Софи слегка приоткрыла рот, но удивление где-то застыло внутри неё, не стало испаряться наружу. Она вновь немного опечалилась и, опустив подбородок, глянула на собственные руки, аккуратно лежащие на коленях. — Но во что же влез тогда мой дорогой Эрнест, связана ли его кончина с этими тайнами и недомолвками?

— «Видеть прошлое» не вполне корректное предложение, — в который раз за свою деятельность анализатора уточнил Ярослав. — Я непременно докопаюсь до правды, Софи. Только скажите мне напоследок вот что. Вы не замечали никаких странностей, связанных с пополнением аэроколлекции Эрнеста новыми экземплярами? Это ключевой момент, и крайне важно для расследования.

Софи словно озарило, и молния мудрости сверкнула в её глазах. Она даже несколько отшатнулась от тарелок, кушанье на которых уже было давно съедено. Женщина, казалось, мгновенно сообразила, куда клонит капитан милиции.

— Это заметил Филипп, он очень толковый мужчина и верный наш слуга. Потом он сказал мне, и я увидела это собственными глазами. — напрягшись, дама постепенно вспоминала. — Среди американских седельных тягачей однажды затесался наш простенький ЗИЛ-130Л. Но ведь это такое себе пока ретро, правильно?

Вспышка. Правильно заметила София Семиструнная-Проталина. Находящемуся на массовом производстве для нужд не только Советского Союза, но и других стран «сто тридцатому» ЗИЛу рановато было в ретромузей. И тем не менее, он попал на территорию режиссёра, убитого затем Красным тряпочником.

Ключик, вставленный в замок, стал поворачиваться по часовой стрелке, начиная закрывать эту растянувшуюся цепочку расследования.

[1] Belle Époque — Прекрасная эпоха (фр.). Промежуток времени, длившийся с окончания Франко-прусской войны до начала Первой мировой войны. Возможно, последняя точка расцвета и апогей Европейской цивилизации.

Глава XXVI. ПОДМОСКОВЬЕ, ТОВАРИЩИ!

— Где мы?

— Рубеж между жизнью и смертью, некая зона. Здесь ветошь прошлой жизни, убогие руины наших привычек и чувств.

— И любое зеркало в мире может привести в эту зону?

— Очень возможно. Но мне совсем не хочется остаться здесь. Впрочем, я обо всем знаю не больше, чем вы.

Из х/ф «Орфей» (1950).

! (важное)

От: russianlovecraft@atommail.ind

Кому: double-fallout@atommail.ind

Тема: «МОЛНИЯ! Все подробности в теле письма!».

Ял, здравствуйте! Совершенно важное и неожиданное предложение. Постараюсь быть кратким, хотя из-за стиля самой моей деятельности подобное может не выйти.

На меня вышла некая Екатерина (уж не знаю, настоящее ли это имя или нет), но эта женщина говорит и утверждает, что готова сдать милиции всю схему с ЗИЛами и рассказать, как со всем этим может быть связан Красный тряпочник. Всё это она готова сделать в обмен на гарантии безопасности и значительное снижение будущего тюремного срока, так как сама она является непосредственной участницей этой преступной схемы.

Екатерина серьёзно опасается за свою жизнь и не хочет встречаться где-либо в пределах Москвы, так как боится, что потенциальные «оборотни в погонах» смогут вычислить её при помощи «Ока» быстрее, чем Экспериментальный отдел. Она хочет встретиться на некоей конспиративной квартире по обозначенным координатам. Я уточнил координаты. Беда в том, что согласно им конспиративная квартира располагается в глубине «Мёртвого кольца», что чревато для жизни и здоровья.

Ял, я ни в коем случае не настаиваю, чтобы вы туда лезли. Наше издание собаку съело на этом «Мёртвом кольце», но в итоге так и не смогло докопаться до истинной сути его роли и происхождения. Будьте предельно внимательны, так как данное письмо вполне себе может являться провокацией наших общих врагов, чтобы заманить вас в ловушку! Я дал вам информацию, как ей пользоваться — решать исключительно вам. Если всё-таки отправитесь туда, отпишитесь хотя бы в кратких деталях, чем всё закончилось.

P. S. Переписку с Екатериной и спутниковый снимок расположения конспиративной квартиры высылаю во вложении. Это одно из многочисленных брошенных поселений «Мёртвого кольца», и в официальных источниках никак не отображается.

С уважением,

Вю.

— Поворот так поворот, — недобро нахмурился Боровиков, снова перечитывая распечатанное на бумаге письмо от Приставалова. — Штирлицы хреновы. Ты всё ещё уверен, что этому твоему источнику можно доверять?

— Я убеждён, товарищ полковник, — в полном спокойствии ответил Ярослав. — Другого шанса поставить точку в этом деле у нас просто не будет.

Вентилятор в прозрачном потолке едва слышно жужжал, вновь освежая воздух внутри «стекляшки», снаружи больше напоминающей огромный аквариум. Важный разговор снова было решено перенести сюда. Зал, в котором располагался параллелепипед «Завесы» утопал во мраке, и казалось, что Боровиков и Коломин располагаются на освещённой сцене затенённого театра.

— Я бы задействовал авиацию, организовал бы целую операцию с участием нескольких подразделений. У нас есть спецназ, вертолёты и самолёты. Но понимаю, что времени нет, и поднимется очень много шума. «Крыса» опять навострит свои уши и сможет расправиться с девчонкой быстрее, чем мы успеем до неё добраться. — Боров скулой облокотился на толстый кулак. — Ещё это чёртово место. Много нехорошего я о нём слышал, но, говорят, это вроде только слухи.