Владислав Афонин – Красный тряпочник (страница 93)

Судя по кассе на перроне, «Гнёздно» когда-то являлся востребованным остановочным пунктом. Однако сейчас вокруг не встречалось ни души. Под торжественное молчание леса, прерываемое лишь ветром-озорником в кронах, не представляющее собой ни приветствие, ни одобрение, Коломин спокойно прошёл меж срезанных кем-то прутьев забора. Обычно подобные проходы создавались безбилетниками, желающими окольными путями обойти кассы и турникеты, однако одинокий полустанок вряд ли сейчас был кем-то востребован. Вдохнув морозно-сырой воздух, Ярослав двинулся сквозь кусты вглубь чащи.

Где-то далеко позади загудел поезд. Не оборачиваясь, Коломин, пару раз попрыгал по кочкам и неглубоким оврагам. Горели ягоды рябины, по пути попадались немногочисленные несъедобные грибы. Вскоре меж дубов, осин, елей, пихт, ольх, сосен и достаточно редких берёз показался просвет. Ярослав, не выходя из зарослей, различил поле шириной в полкилометра, в стародавние времена, видимо, являвшееся большаком. А далеко за полем виднелся уже новый, очень высокий забор с двойными мотками колючей проволокой на верху.

«Вот и барьер “Мёртвого кольца”. Здесь, под Гнёздно, это достаточно старый участок зоны отчуждения. Новых устройств здесь быть не должно. Делать круг и плавно идти к тому месту, где “нормальный” лес соединяется с лесом “Кольца”, у меня нет времени. Ползти по полю — тоже. Значит единственный способ — трусцой», — рассудил Ярослав.

Вспышка. «Зевс» не показал в ближайших местах и времени возможных неприятелей, способных выследить Коломина на открытой местности. Шлем-балаклава выросли из воротника, мигом покрыв почти всю голову и оставив лишь прорезь для глаз, на которых удобно покоился «Тиресий». Осторожно выйдя из леса, Ярослав умеренным бегом сквозь поле устремился к ограждению «Мёртвого кольца». Небо стало хмуриться меньше, и стало возможно отличить очертания большинства облаков. По середине бывшего тракта Ярослава встретил ржавый остов Москвича-408Л. Как детище АЗЛК умудрилось угодить в такую глушь?

Коломин быстро достиг барьера. Жёлтые знаки с красными ободками предупредительно гласили о радиационной, химической опасности, запрещённом проходе, запретной зоне и массовом минировании. Несмотря на его внешнюю трёхметровую неприступность, одинокий путник сразу нашёл лаз, некогда пропиленный какими-то экспедиционерами. Военные почему-то восстанавливать забор в пределах дыры не стали, а лишь плотно загородили её плотным мотком колючей проволоки. Этим и воспользовался Ярослав: умело достав кусачки, плотно висевшие на рюкзаке, он оперативно срезал проволоку, аккуратно прошёл на другую сторону и для вида «восстановил» общую форму ограждения, чтобы издали не было видно, что сталь оказалась перерезана. По ту сторону мгновенно защёлкал дозиметр. Ну вот оно, легендарное «Мёртвое кольцо». Человек достал АЕК-971-Э со спины и приготовил его к стрельбе.

— Внимание, опасность! Возможно негативное развитие будущего, — вдруг произнёс «Асклепий» через наушник.

Вспышка. Хоть камер, вышек, боевых турелей и датчиков на этом участке барьера не находилось, активность патрулей вроде бы являлась нулевой, да и на проволоку не подавалось напряжение, охрана совершенно не поскупилась на мины. Неподготовленный человек без карты минных полей и опытного проводника пройти бы здесь не смог и погиб бы буквально через пару шагов. Даже с «Зевсом» Ярославу стоило быть предельно сосредоточенным и осторожным.

«Заложили так, будто ждали тут целый вражеский полк. — Коломин, слегка пригнувшись, шаг в шаг, вообще не спеша, при помощи “Зевса” прокладывал безопасный маршрут и медленно перемещался по оставшейся части поля, что уже являлось частью зоны отчуждения. — Раз, два, раз, два, три. Раз, два, три. Здесь влево, тут опять влево, влево, прямо, вправо, северо-восток, север, север, запад, запад, северо-запад…»

Хоть заминированным оказалось не только часть поля, но и ближайший лес, Ярослав умудрился благополучно сманеврировать и выбрался из опасной зоны. Внезапно истерично стал щёлкать дозиметр, и лазутчику пришлось сделать приличный крюк, чтобы обойти маломальский овраг. Только ему удалось выйти к малой просеке, как впереди со включёнными мигалками пронеслись два аэроцикла военной милиции. В следующий момент пешим показалось пехотное отделение. Они шли прямо навстречу Ярославу.

— Бойцы, несанкционированное проникновение в сектор «Виктор-шесть-шесть»! Готовность максимальная. Бегом! — Командир повёл за собой группу. Постепенно военные стали удаляться от того места, где незаметно залёг Коломин.

«Это не по мою душу. Сектор, где я проник, называется совершенно по-другому, — дождавшись, пока последний солдат скроется из виду, Ярослав встал и продолжил свой путь. — Но для зоны отчуждения здесь становится что-то слишком многолюдно».

Продолжая укрываться в лесной посадке, Коломин на умеренной скорости двигался вдоль заросшей сельской дороги. Несмотря на неухоженность, над её асфальтированным покрытием спокойной могли перемещаться аэромобили. Нужно было держать ухо в остро — «Мёртвое кольцо» являлось крайне подлым и коварным местом. Выйдя к трухлявому поваленному дубу, Коломин заметил выгоревшие руины кирпичного нежилого дома. От здания остались только южная и западная стены — всё остальное, включая крышу, давным-давно обвалилось. Внутри путник нашёл очень старое кострище, фольгу, пустые пластиковые и стеклянные бутылки, несколько отстрелянных гильз. В глубине леса мерно застучал дятел.

«Несмотря на вроде бы обширное загрязнение, природа в “Мёртвом поясе” постепенно восстанавливается. — Ярослав покинул руины и вышел к опушке леса. Среди равнины он увидел совокупность одноэтажных построек. — Держаться линии Гнёздно — Ивантеевка — Дубравино, не выходить к карьерам. А это что за место?»

Вспышка. По дороге едет непрерывная колонна белых аэробусов ЛАЗ-699Л с парными мигалками. Окна их заклеены белой лентой изнутри, на крыше находятся какие-то странные короба, похожие на вентиляционные. Внутри них раскручиваются какие-то винты, будто перегоняя воздух, и некоторые трубы коробов уходят в салоны машин. Водители сидят в изолированных кабинах и одеты в военную форму. Колонну сопровождают армейские аэроциклы. Об оконное стекло ближайшего аэробуса изнутри ударяется рука человека, будто получившего ожоги третьей и четвёртой степеней в пожаре. Вспышка.

Ярослав резво пересёк новое поле и через пять минут оказался около центрального въезда в комплекс зданий. «Машинно-транспортная станция Колхоза имени сорокалетия Октября», — гласила выцветшая надпись на ржавой табличке. Готовясь встретить опасность, Коломин перешагнул через рухнувший участок бетонного забора и двинулся к ближайшему строению. Окна его оказались выбиты, двери — выломаны. «Зевс» молчал, ни о чём не сигнализируя. Внутри здания навсегда застыли два десятка тракторов ДТ-54Л и Т-40Л, частично уцелевшие, частично разворованные на детали и металлолом.

В полумраке Ярослав прошёл вдоль рядов сельскохозяйственной техники, словно глава колхоза перед крестьянами. Было крайне тихо. Инфракрасный фонарик постоянно выявлял витающую в воздухе крупную пыль. В комнате дежурного побили стёкла, разбили о стену телефон, разворовали содержимое шкафов. Коломин, вначале заинтересованный агитационным плакатом о технике безопасности, обратил особое внимание на расписание водителей и закреплённой за ними техники, случайно высвеченное прибором ночного виденья «Тиресия». Последняя отметка датировалась первого сентября 1971 года.

«Это интересно. Или не успели обновить расписание. Или инцидент, приведший к созданию зоны отчуждения, действительно случился первого сентября 1971 года, — подумал Ярослав. — Пятнадцать лет до Чернобыля, а информации ноль».

Вспышка. Тёплый солнечный день, на машинно-тракторной станции активно идёт деятельность. Одни сельскохозяйственные рабочие загоняют технику вовнутрь, другие копаются в ней, третьи собираются выезжать. Дежурный раздаёт указания по мегафону. Внезапно в здание вбегает красивая женщина с девочкой на руках и направляется к одному из работников.

— Дима, Дима, беда! — обращается женщина к мужчине.

— Папа, папочка! — испуганно восклицает девочка.

— Милые мои! Надя, что случилось?! На тебе лица нет… Почему Яна не в школе? — Дима отшатывается от трактора, в двигателе которого только что менял кое-какие детали, и, не обращая внимания на грязные руки, бежит обнимать родных.

— Дим, я всё равно объяснить ничего не смогу, нужно срочно уходить. — Надя поторапливала супруга. — Лида ждёт снаружи на машине, я успела погрузить кое-какие вещи, пожалуйста, пойдём!

— Любимая, да куда и зачем я пойду? У меня смена начинается… — нервно хохотнул Дима, сняв кепку цепкой хваткой. Сердцем он ещё отказывался верить, но умом понимал, что грядёт беда.

Некоторые коллеги Димы оторвались от работы и уже начали внимательно прислушиваться, о чём говорит пара. До кое-каких сотрудников машинно-тракторной станции тоже стало доходить что-то нехорошее.

— Окунев, твой выезд через пять минут, — объявил голос через мегафон. — Окунев, повторяю: тебе выезжать через пять минут. Не забудь приготовить технику и готовься выбираться в поля!