Владислав Афонин – Красный тряпочник (страница 54)
Дурная слава Шурика растеклась уже за пределы Северо-Запада страны. Чокнутым учёным заинтересовались даже в Москве и потребовали руководство Ленинграда усилить меры по поимке талантливого, но очень опасного преступника. Инженера хотела найти и повесить вся северная столица, ибо он давно превратился в отрицательную «визитную карточку» города, причём такую, которая в любой момент могла навредить любому жителю или организации с абсолютно непредсказуемыми последствиями. Шуров решает полностью отчалить в тень.
Несмотря на совершенно новаторские средства нападения и обороны, суть которых была известна только самому безумному изобретателю, Инженера взяли в его отлично укрытом логове на Канонерском острове. Обошлось без потерь и разрушений, да и сам фигурант дела оказался не готов к подобному развитию событий. Ключевым участником операции «Франкенштейн», разработанной Северо-Западным филиалом Экспериментального отдела МВД СССР, являлась молодая Виолетта Роганова, только поступившая на службу. После небольшого ряда следственных мероприятий Виолетте при помощи «Зевса» без особого труда составило вычислить местоположение Шурика. Его схватили только своими силами без помощи сторонних ведомств.
Убежище Инженера заслуживало отдельной повести Уэллса или Лавкрафта. До потолка оно оказалось заставлено и завалено чудаковатыми изобретениями, их чертежами, научно-технической литературой и компьютерными дискетами. Расчёты, анализ, моделирование, претворении теоретического в эмпирическое — Шурова занимал лишь процесс монструозного познания Великого Нечто. Что рассчитывал он обнаружить за гранью людских возможностей — сверхчеловека или что-то большее? Со следствием он, разумеется, в своём фанатичном духе сотрудничать отказался, а поэтому назначение и большая часть устройства пугающих, но новаторских разработок Шурика так и остались тайной за семью печатями. Он продолжал хранить безмолвие превосходства.
Несмотря на грубейшие преступления против общества и государства, значительную часть которых помогла дораскрыть Роганова, Инженера не осудили на смертную казнь. Начальство ясно дало понять подчинённым, что пришёл указ сверху: «От Шурова не избавляться!» Видимо, в Москве посчитали, что изобретения Инженера — как уже сделанные, так и потенциальные — могут принести значительную пользу в будущем. Может быть, думали высшие руководители, Шурика рано или поздно удастся расколоть на «расшифровку». Его разместили в колонии особого режима на искусственном острове, что располагался по центру Ладожского озера. Ни по воздуху, ни по воде тайно или на скорую руку сбежать оттуда было невозможно.
— Его повезли на какие-то дополнительные следственные мероприятия, уже без моего ведома, — объяснила Роганова, когда они сошли с подъёмника. — Я инструктировала сослуживцев, что этого ни в коем случае делать нельзя, даже написала специальные методички особо непробиваемым. Все действия
Девушка в эмоциях на миг схватилась за голову.
— Отдельные инструкции по каждому аспекту всего лишь для одного преступника… — сочувственно вздохнул Коломин. — Честные и достойные поступки плохо вознаграждаются в наше время, Виол.
— Он слишком долго мариновался в Ленобласти, там ему больше места нет. Но от «Ока» не спрятаться: система зафиксировала его в Москве! Инженер здесь, скрывается у всех на виду. Ярослав, пожалуйста, помоги мне его достать! — в сердцах попросила Роганова. — Прошу! Я чувствую, что в этот раз он уготовил опять что-то особое, одной мне не справиться.
— Ты же знаешь, Кодекс не позволяет двум и более анализаторам заниматься одним и тем же делом… — вяло отмахнулся Коломин. «Только Инженера в добавок к Тряпочнику мне не хватало», — про себя произнёс он.
— К чёрту Кодекс! — отрезала Виолетта. Из хитрой лисы она сейчас превратилась в разъярённую фурию. — Тогда ты и Альберт скооперировались, и ничего…
Ярослав мигом помрачнел, вспомнив жестокие льды Чукотки.
— Тогда существовала вероятность появления Чернобыля размером с Дальний Восток, — железно прочеканил Коломин, парируя. — Деятельность Шурова не сравнима с падением того самолёта.
— Да что ни наше новое дело, то волосок от катастрофы! — не унималась Роганова. — Я терпеть не могу глупые непонятные правила, тем более неписаные.
Капитан примирительно приобнял подругу.
— Виол, у меня три нераскрытых трупа. Тряпочник продолжает браться за новых людей. Он лезет в непонятные ему преступные дебри и рубит их наотмашь с наскока острейшим лезвием, и не думая аккуратно, незаметно протиснуться. Он убил лидера радикалов, что спровоцировало бойню в райисполкоме, — объяснял Ярослав. — Я должен разобраться с оставшимися делами, чтобы не дать ему запустить новые маховики, которые могут переломать ещё больше невинных жизней.
— Понимаю. Этот твой Красный тряпочник ничуть не менее опасный, чем Инженер, — поуспокоившись, Роганова грустно улыбнулась. Добавила: — Ну что ж, отправлюсь тогда доставать этого гада самостоятельно. Боров пообещал помочь всеми силами и средствами Москвы. Потом вернусь обратно в Ленинград… Кстати, а куда ты сейчас собирался?
— В Шереметьево. Тряпочник и там успел отличиться.
— Отлично! Тогда подбросишь меня кое-куда. Это как раз будет по дороге.
Знакомый Ярославу и Виолетте механик, довольно вытирая руки полотенцем, в сотый раз похвалил ЗИЛ-113Л и сказал, что с «Метеором» всё в полном порядке. Самовозвращение и грубая посадка в кабинете председателя райисполкома никак не сказалась на состоянии аэромобиля, лишь в некоторых местах царапины сбили краску да появилась пара маленьких вмятин. К настоящему моменту техники успели всю исправить и повторно откалибровать. Глубокая диагностика не выявила никаких нарушений как во внутренних, так и во внешних системах машины — «Метеор» находился в отличном состоянии. Поблагодарив механика и попрощавшись с ним, Коломин уселся на водительское сиденье. Виолетта прыгнула на соседнее место и, закинув ногу на ногу, с деловито-задумчивым видом закурила новую синтетическую сигарету.
Ворота гаража уехали вверх, и «Метеор» вновь был готов мчаться по длинным улицам Москвы.
Глава XV. ВРЕМЕННЫЙ ТУПИК
Братья Стругацкие, «Далёкая радуга».
— Семье Ждановых, опаздывающих на рейс двести двадцать семь до Ванкувера, просьба поторопиться. Повторяю: посадка на рейс двести двадцать семь завершается, опаздывающим просьба поспешить на борт, — проговорили на весь аэропорт через общую систему оповещения.
Высадив Виолетту на «Войковской» и отправив девушку по собственным делам, Ярослав двинулся по напряжённому Ленинградскому шоссе в сторону Химок. Сейчас капитан находился среди гигантского терминала «Шереметьево» и переминался с ноги на ногу перед стойкой службы безопасности. Позади постоянно перемещались сотни людей, транспортный хаб походил на огромный муравейник. За громадными панорамными окнами виднелись грациозные авиалайнеры, как принимающие и высаживающие пассажиров, так и ожидающие или проходящие техническое обслуживание. Несколько их «собратьев» готовилось ко взлёту либо уже отрывалось от взлётно-посадочной полосы. Звукоизоляция внутри терминала работала превосходно, и внешний шум внутрь ни капельки не доходил.
Меняющаяся реклама на виртуальных экранах над головой рекомендовала то туры на Кубу, то интереснейшие экспресс-путешествия по Венгрии. На первом слайде темпераментная мулатка с прозрачным визором на глазу посылала воздушный поцелуй; надпись быстро менялась с русского на английский, а затем — даже на испанский.
Сотрудница службы безопасности колебалась, что-то сосредоточенно проверяя на компьютере. Иногда она виновато посматривала на Коломина, видя в нём занятого человека, не терпящего сильных промедлений. Ярослав сложил руки под мышками. Девушка дважды позвонила в разные вышестоящие инстанции, но не получила нужного ответа. Она ещё раз глянула на милиционера и беспомощно пожала плечами.
— Но у меня высшая виза… — Коломин даже несколько подрастерялся. В доступе государственные структуры ему практически никогда не отказывали. Напротив, это «частники» обычно «включали дурака», пытались запудрить мозги и лили крокодиловы слёзы о собственных чрезвычайных мерах безопасности. — Это запланированный визит, мне нужно провести расследование.
— Ярослав Леонидович, к большому сожалению, система отказывает вам в доступе в указанный сектор. Я звонила уточнить: никто не может ответить, почему так происходит… — отозвалась сотрудница.
— Так, а если попробовать напрямую связаться с руководством «Шереметьево»? — Ярослав решил идти напролом. Сюрреализм какой-то: у них убит на подведомственной территории сотрудник таможни, а они не могут должным образом выписать какой-то пропуск самому эффективному следователю.
— У меня нет прямого выхода на высшее руководство. — Девушка снова пожала плечами. — Только по предварительному запросу.
— И сколько он будет рассматриваться? Полмесяца? — Кровь вспыхнула в щеках Коломина, что вообще было несвойственно для него. Он глянул на мощный шлюз позади сотрудницы службы безопасности, который вёл в непассажирскую часть терминала. Несмотря на обилие камер и датчиков, явно превышающее число таковых в самой Москве в рамках программы «Око», Ярослав всё равно мог бы пробраться в недоступную часть аэропорта при помощи «Зевса». Вопрос возникал один: сколько бы всяких правил, писаных и неписаных, пришлось бы нарушить при подобном варианте? — Извините, мне пора идти.