Владислав Афонин – Красный тряпочник (страница 100)

Физтех располагался в Долгопрудном — городе-спутнике Москвы рядом с её северными окраинами. Небольшой населённый пункт фактически соответствовал критериям наукограда. Так помимо МФТИ, важнейшего технического учебного заведения СССР, в городе располагались предприятия со сложнейшими наукоёмкими производствами, требующих высококвалифицированных, отлично обученных кадров. К ним относились предприятия химической, машиностроительной и оборонной отраслей, как, например, Долгопрудненское НПП, изготавливающее средства ПВО и занимающее достаточно большую часть городской территории. Из-значительного количества учёных, преподавателей и просто остальных «технарей», тесно и прочно связанных с наукой и техникой, Долгопрудный выглядел интеллигентнее и интеллектуальнее, нежели иной среднестатистический город страны.

Ярослав вышел из «Метеора» и захлопнул за собой дверцу.

— Ого, крутая у вас тачка! — воскликнул глава небольшой группы студентов, собравшихся неподалёку и не без интереса начавших глазеть на уникальную разработку ЗИЛа.

— Вот окончишь институт, получишь красный диплом и купишь себе такую же! — пошутил Коломин и направился к проходной.

— Лучше окончить институт с синим дипломом и красным лицом, чем наоборот… — не согласился с предложением Ярослава студент, вспомнив старую институтскую «мудрость». Девушки, окружающие парня, легонько рассмеялись.

В просторном холле главной проходной Физтеха встретил проректор по безопасности. Это был типичный чиновник от образования, или просто типичный чиновник, — вроде чистый, опрятно одетый, с выдержанными манерами, с умением находить подход и к начальству, и к подчинённым, и к посетителям, но всё равно какой-то серый, неинтересный и не особо привлекательный, словно продукт широкого потребления и массового производства из гастронома рядом с домом в спальной районе. Проректор глядел на Коломина с таким видом, будто он возглавлял внеплановую проверку из Министерства высшего и среднего специального образования СССР. Персонажи гоголевского «Ревизора» позавидовали бы пиетету, с которым служащий встретил гостя института.

— Здравствуйте, товарищ капитан! Хоть ваши коллеги всё тщательно осмотрели в прошлый раз, в институте всегда рады видеть наших доблестных милиционеров. — Проректор растянул улыбку до ушей. — Ну, пропуск я вам оформил поэтому прошу за мной!

В небольшой кофейной «НеоФизика» перекусывали студенты и преподаватели, параллельно работая за белыми квадратными лэптопами. На первом этаже оказалось достаточно оживлённо: люди направлялись из одной точки к разным корпусам. Принимал и выдавал одежду робот-гардеробщик. Щёлкали турникеты, очень сильно похожие на метрополитеновские. На специальную площадку приезжали и уезжали широкие лифты, полные народа.

Ярослав и проректор прошли в светлый переход. Внезапно через пару мгновений на идущих вылетела немецкая овчарка из-за полуоткрытой боковой двери. Собака являлась не совсем обычной: всё тело её, включая лапы и спину, усиливалось мощным экзоскелетом, а вместо части черепа устанавливалась прозрачная полусфера, в которой яркими электрическим импульсами пульсировал частично органический, частично механический головной мозг. Пёс, радостно высунув язык, задорно гавкнул, помахал прохожим хвостом со стеклянно-металлическим наконечником и устремился куда-то к проходной. Следом за овчаркой выбежал до костяшек перепуганный аспирант.

— Рекс, куда ты сбежать-то собрался? Стой, дурак, потеряешься ещё! — с этими словами молодой учёный рванул то ли за своим питомцем, то ли за своим изобретением.

— Одна из наших разработок и большой повод для гордости, — искренне улыбнулся проректор, проводив аспиранта и его собаку. — Наши изобретатели смогли дать второй шанс старым или безнадёжно больным животным. Овчарки — очень умные собаки и очень хорошо поддаются аугментации. Они словно не замечают всех этих чипов, проводов и имплантов, навешанных на них и внутри них. При этом каждое животное становится ещё более лояльным к человеку и более контролируемым… в определённых, правда, пределах, как видите.

— А, так электроовчарки — это инновация от Физтеха? Наслышан, наслышан… — Коломин не стал уточнять, что во время неудачной вылазки в пределы «Мёртвого кольца» след его и группы эвакуации чуть не взяли модифицированные собаки.

«Биомеханика + Биоинженерия + Биоинформатика = Путь в Будущее!» — гласила надпись на электронном плакате-экране, закреплённом на стене перехода.

— Хм, МФТИ уже давно занимается не только классическим дуэтом — физикой и математикой, — заметил Ярослав.

— Да, биология и биотехнологии уже долгое время являются областью научных интересов нашего большого коллектива, — ответил проректор. — Сейчас в новый переход направо и направимся на лифты. На тридцать седьмой этаж нас поднимет очень быстро, вы и глазом моргнуть не успеете. Кстати, технология быстрого подъёма скоростных лифтов в современных небоскрёбах — тоже наша разработка.

В коридорах лабораторного корпуса стало намного тише и менее многолюдно. Там, где можно было разглядеть, оказывалось видно, что студенты и сотрудники института сосредоточенно занимались своими делами, ни на что не отвлекаясь. Ярославу попадались то знакомые со школьной парты приспособления и устройства, то совершенно необычные и фантастические изобретения. Нередко на пути попадались летающие роботы, которые, подобно некогда пневмопочте, использовались для перемещения важных физических объектов между отделами, кабинетами и лабораториями.

Ярослав и проректор подошли к двери под номером «3737». Работник вуза открыл её при помощи ключа и электронной карты и пригласил Коломина вовнутрь.

— Нам всем так жаль и до сих пор крайне прискорбно, что Максим Фёдорович так ужасно закончил свой земной путь. — Проректор словно зачитал некролог. Он предварительно закрыл за собой дверь, чтобы никто не смог услышать его со стороны. — Это его кабинет-лаборатория. Собственно, меньшее помещение по правую руку от вас — кабинет, а лаборатория располагается прямо перед нашими глазами. Студенты тут так всё ещё не занимаются, а научные сотрудники — не работают. Место это до сих пор окутано трагедией. Все мы пытаемся сделать вид, что ничего не произошло, и пытаемся продолжать жить, как раньше. Но всё это неправильно, неправильно, хотя чисто объективно и рационально ничего сделать нельзя…

Ярослав прошёлся меж лабораторных стволов и сквозь широкое окно глянул на лесные массивы, широко простиравшиеся на восток от Долгопрудного. Рядом с подоконником стояла точная пластиковая имитация человеческого скелета, припугивающая возможных случайных наблюдателей с улицы.

— Белозерцев в Физтехе работал и преподавал только на полставки, верно? — Коломин уточнил детали биографии погибшего учёного, вспоминая его дело. Не без интереса нагнулся и осмотрел прозрачные колбы, являющиеся составной части сложного аппарата для перегонки, осторожно дотронулся до пары белоснежных микроскопов.

— Да-да, на полставки он работал у нас, на кафедре физико-химической биологии и биотехнологии. Но научной базой этой кафедры является Институт биоорганической химии АН СССР на Миклухо-Маклая, он же ИБХ. Здание в виде молекулы, может быть, знаете? Это было вторым местом работы Максима Фёдоровича. Но фактически он работал в одном месте сразу, без отрыва от кафедры или научной базы, — пояснил проректор. — Достойный педагог, интеллигентный академик, светлая голова, прекрасный сотрудник и коллега. Жаль, что вся институтская жизнь теперь омрачена его гибелью.

***

Вспышка. Поздний вечер, кабинет Белозерцева. Учёный давным-давно привык работать сверхурочно и засиживаться в институте. На столе лежит стопка научной литературы, одна из книг открыта посередине. Белозерцев быстро печатает что-то на компьютере, сверяясь с информацией из бумажного носителя. Учёный встаёт и бодренько направляется в лабораторию. Здесь, под тихий безвредный пар, исходящий из одного из отверстий перегонного аппарата, академик продолжает печатать часть своего исследования уже на отдельной лабораторной ЭВМ. На зелёном пузатом мониторе выводятся два сложных графика, один из которых время от времени обновляется в режиме реального времени.

Прозрачные, а также красные, синие, зелёные, жёлтые и оранжевые вещества эстетично переливались в стеклянных колбах. В определённых компонентах перегонного аппарата они смешивались, образуя интересные на вид растворы. Часть жидкости едва слышно, но уютно кипит, создавая приятную камерную атмосферу научных открытий и познаний.

В этот раз скелет стоит не у подоконника, а в отдельном углублении рядом с лабораторным шкафом. К сожалению, Белозерцев не замечает, что, помимо скелета, там застыл кое-кто ещё.

Динамик ЭВМ слегка истерично верещит, и учёный спешит приглушить его при помощи компьютерной мышки. В этот раз Белозерцев чётко ощущает, что не только опыты у него пошли не по плану. Он боязливо разворачивается на стуле и тут же видит перед собой чьи-то ноги, обёрнутые плащом. Профессор поднимает голову, и моментально получает мощный удар в челюсть.

Кто этот человек, как сюда проник, чего он хочет? Страх мигом овладевает каждой жилой испуганного учёного. Он, оглушённый, было несколько глуповато пополз под лабораторный стол, как будто это ему как-то смогло бы помочь, но оказывается сразу же вытащенным наружу грозным недоброжелателем. Получив удар по спине и согнувшись в три погибели (учитывая-то немолодой возраст), профессор грубо отбрасывается на другой стул. Перед ним в полном превосходстве стоит Красный тряпочник.