Владимир Зырянцев – Люди Края (страница 34)

Впоследствии он не раз жалел об этом, но было уже поздно. Девушка, которую, как выяснилось, звали Элен Солана, заявила, что не хочет лететь ни на какой Арес; вместо этого она желает присоединиться к ним и участвовать в дальнейших поисках. Вначале Мельник воспринял эти слова как проявление истерики: ну, намучился человек, теперь везде видит пиратов, вот и боится расстаться со своими освободителями. Однако выяснилось, что Элен Солана, в общем, спокойна, никаких пиратов не боится и имеет собственную причину пуститься на опасные поиски в дальнем космосе, о которой хочет поведать. Вот тут-то Чжан Ванли и перешел на китайский, заявив Мельнику, что честность — не всегда лучшая политика, а иногда — признак глупости. И что теперь у них не одна проблема, а целых три.

Теперь, после новой возмущенной тирады Элен, Мельник решил, что проще всего будет действительно выслушать ее — тогда, по крайней мере, можно будет убедительно объяснить юному созданию, что ей нечего делать в их обществе.

— Хорошо, я готов вас выслушать, — сказал он. — Но это вовсе не значит, что я согласен взять вас с собой. Пока никаких причин для этого я не вижу.

— Сейчас вы все поймете, — пообещала девушка. — Причина — в моем отце. Я ищу его уже полгода потому и оказалась в этой камере.

Лучше я расскажу все с самого начала. Мой отец, Александр Солана — известный физик и математик. Известен он стал благодаря работам о свойствах темной материи, составляющей большую часть Вселенной. У отца была масса гипотез, которые надо было проверить. Но все данные об этой материи могли быть только косвенными, ни одного грамма вещества в нашем распоряжении нет. Отец использовал все возможности, которые давало традиционное радионаблюдение; исследования зашли в тупик. Чем дальше, тем сильнее он мечтал попасть в мир, состоящий из этого X-вещества. В последние годы он только об этом и думал. Он говорил, что готов отдать ради этого все на свете, всем пожертвовать.

Три года назад он заявил, что, сидя на месте, никогда не добьется своей цели и пора пускаться в путь. «Раз вещество не доставляют в распоряжение исследователя, исследователь должен доставить себя к нему», — шутил он. Он сказал это со смехом, но нам с мамой было вовсе не смешно. Я хорошо помню этот день — незадолго до этого мне исполнилось семнадцать, и я получила право на управление кораблем. Это было на Ио, где мы жили последние годы и где отец работал в лаборатории Европейского агентства.

Он улетел не прощаясь. Прежде всего потому, я думаю, что не знал, когда вернется, и не хотел давать пустых обещаний. А кроме того, боялся слез матери.

В течение следующих четырех месяцев от него пришло два письма, и однажды он позвонил. Отец спешил поделиться с нами радостной новостью: его обещали познакомить с человеком — точнее, с супи, — который побывал в районе, состоящем из темной материи, и знает, как туда вернуться. «Меня просили не звонить, — говорил он, — но я подумал, что неизвестно, когда еще будет такая возможность, и решил пренебречь их требованием. Лиза, Элен, скоро я все это увижу своими глазами!»

Больше вестей от него не было. Когда прошло полгода, мать обратилась в полицию. Ее заверили, что для поисков отца будут приняты все возможные меры, что ей обязательно сообщат — в общем, все, что принято говорить в таких случаях. Какие меры? К тому времени я была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, что никто специально искать отца не будет; просто разошлют ориентировки во все управления, введут их в картотеку — и все. И тогда я решила искать сама.

Вы можете спросить — почему? Ведь не все девушки, у которых пропадают родители, пускаются на их поиски. Чтобы ответить, мне пришлось бы подробно рассказать о моем отце, а это заняло бы слишком много времени. Те, кто его знал, — наши друзья, моя мать — они поняли. Он был — нет, не так, так не надо говорить, — он замечательный человек, мой отец. Не только умница, но и выдумщик, фантазер, при этом заботливый, как нянька, всегда веселый… Я всем бы пожелала иметь таких отцов.

В общем, я решилась. Взяла в аренду небольшой бот и отправилась на Гею-Вторую, откуда отец звонил. Я ничего не знала о тех, с кем он вел переговоры, кроме того, что это были супи. Поэтому я искала сверхнатуралов и пыталась их расспрашивать. Я облетела всю Гею — благо там всего три поселения. Те супи, что там были, либо ничего не знали, либо не хотели со мной разговаривать. Тогда я вернулась в космопорт и стала ждать. Когда прилетал корабль, я искала, нет ли на нем сверхнатурала, и бросалась к нему с расспросами. Боюсь, что я выглядела назойливой. Да так оно и было. Но все равно — они так себя вели… Теперь я знаю, что значит «взглянуть в глаза супи»…

Элен бросила быстрый взгляд в сторону Чжана, но тот оставался невозмутимым, и она продолжила:

— Наконец мне вроде улыбнулась удача. Один пруви сказал, что слышал о каком-то чудаке-ученом, который просил помочь ему попасть в иную Вселенную. И что вроде бы кто-то вызвался это сделать. Но все это приключилось, по его словам, вовсе не на Гее, а на Кроне. Конечно, я отправилась туда. Там мне тоже пришлось долго унижаться, приставая к незнакомым людям и сверхнатуралам и в сотый раз рассказывая свою историю. Я уже начала думать, что у меня ничего не выйдет и придется возвращаться домой, как вдруг очередной супи, которому я рассказала о чудаке-ученом и другой Вселенной, заявил, что видел этого ученого и его проводника. Что якобы исследователя действительно доставили в иную Вселенную и он там сейчас и находится в добром здравии.

Можете представить, как я обрадовалась! Я готова была кинуться ему на шею. Я спросила, как его зовут. Оказалось, его звали Леон.

Мне осталось рассказать немногое. Леон заявил, что готов доставить меня к отцу, но по каким-то причинам мы не можем отправиться туда прямо с Крона, а должны встретиться в другом месте. Этим местом оказался Пеласг — крошечная безлюдная планета в системе Арктура. В назначенное время в мой корабль вошли два сверхнатурала. Один из них был Леон, второй был, кажется, старше его — хотя у супи трудно определить возраст. Помню, он все шутил и сыпал цитатами из древних авторов — такой был эрудированный.

У нас состоялся странный разговор. Меня попросили вновь рассказать историю моих поисков — для этого второго супи, имя которого я так и не узнала. Он выслушал и сказал, обращаясь к Леону: «Прекрасный выбор, Норвик, поздравляю. Из этой куколки вырастет не то что бабочка, а целый ястреб». На что Леон возразил: «Пока что это не куколка, а еще личинка». Мне этот разговор не понравился: речь шла вроде обо мне, но как о неодушевленном существе и при чем здесь куколки и личинки?

Однако ничего спрашивать я не стала. Этот второй супи ушел, а Леон сел за штурвал, мне велел лечь в гравитационное кресло и заявил, что проснусь я уже в ином мире.

Я действительно проснулась в ином мире, но не во Вселенной, состоящей из темной материи, а на Сирене, в этом проклятом подземелье, под взглядом этого ужасного симбика. Я стала рабыней Леона Норвика и оставалась ею до той минуты, пока не появились вы.

Теперь вы понимаете, почему я так хочу отправиться с вами? Сейчас я убеждена, что отец, как и я, угодил в ловушку и медленно умирает в какой-нибудь вонючей радиоактивной дыре. А что, если там же находится и та девушка, которую вы ищете? Но даже если это не так, все равно: следовать за вами — это единственный способ получить хоть какую-то информацию и при этом самой снова не попасть к ним в лапы. Я умоляю: возьмите меня! Я умею управлять кораблями разных типов, прокладывать курс, легко переношу перегрузки и вообще не буду вам обузой. Ну пожалуйста!

Девушка замолчала и теперь в ожидании ответа, не отрываясь, глядела на Питера Мельника. А он хмуро уставился в пол, не зная, что ему делать: отказать ей язык не поворачивался, а согласиться — значило вызвать новые колкие замечания Чжана. Но дело было не в колкостях: что, если сверхнатурал, разочарованный его мягкостью, изменит свое решение и вернется на Гекату?

Впрочем, долго размышлять ему не пришлось: Элен Солана приняла решение за него. Когда молчание затянулось, она воскликнула:

— Ну вот и отлично! Я знала, что вы мне не откажете! Значит, теперь я — член вашей команды. Какие будут приказания, капитан?

Мельник сжался, ожидая резкой реплики Чжана Ванли. Однако супи лишь спросил на родном языке:

— Ты действительно принял такое решение?

— Прости, я не могу ей отказать, — ответил Мельник.

— Что ж, — сказал Чжан, переходя на спейс-инглиш, — тогда у нас снова осталась одна проблема: что делать дальше?

— Ну я думаю, надо провести с людьми еще один сеанс лечения, потом ввести в вычислитель курс на Арес и…

— Это понятно, — прервал его Чжан. — Я о другом: что будем делать мы? Выбор невелик: или мы продолжаем перебирать вожаков, пока не попадем на нужного, или ищем след пропавшего корабля, на котором был курьер. Что ты выбираешь?

— Я бы хотел услышать твое мнение, — сказал разведчик.

— Хорошо, я скажу. После ее рассказа у меня появилась догадка, кто мог быть партнером Норвика. Среди нас мало шутников — парочка, не больше. А шутя цитировать древних авторов может только один — Хищный Дэвид, или просто Хищник.